Наталия Крас – Дед Мороз из подземелья (страница 6)

Она без раздумий поменяла руки и направление пальца. Теперь он более или менее указывал на комнату, где происходило скороспелое свидание.

– Тебе не понравилось у Плиточника? – прохладно поинтересовался Аристократ из-под капюшона. – Привыкла к более комфортным условиям?

– Зачем ты меня туда позвал?! – гневно вскричала она.

– Я же всё сказал… Показать тебе, где меня можно найти первого числа, ну и обсохнуть немного.

– Обсохнуть – это с ним? Под музычку, да?!

– Так тебе Плиточник не понравился? – усмехнулся он, изучая её лицо. – Или музыка не та? – световое пятно мелко заиграло на её скукоженном лице, а капюшон едва различимо затрясся.

– Да не свети ты!! – она схватилась за фонарь, но рука с ним шатнулась, и Копейкина невольно вышибла источник света. Аристократ, смеясь уже в голос, попытался поймать его, она – тоже, фонарь подскочил вверх от их взаимных притязаний и едва не упал на пол, но Копейкиной всё-таки удалось припечатать его к коробу, который был до этого за её спиной. Вторая ладонь тут же припечатала руку Копейкиной и к фонарю, и к плёнке, обтягивающей короб. Их взгляды встретились, он резко убрал руку, но и она, не успев опомниться, убрала свою. Фонарь упал и погас. Они оба кинулись вниз поднимать его, и стукнулись лбами.

– Уй… – она от столкновения плюхнулась задом на бетонный пол и потёрла лоб, поморщившись в сторону второго виновника происшествия.

– Уже второе твоё покушение на мою голову, – подытожил он и тоже потёр лоб, – хорошо, что из лужи не поливала.

Копейкина схватила фонарь с пола. Они оба поднялись на ноги, и она неловко приткнула фонарь к его животу:

– На!.. Прости… Это последний, да?.. – виновато посмотрела она. – Но мы оба его разбили!

– В основном – ты! – он щёлкнул кнопкой, и свет озарил её лицо, ошалевающее от такого несоответствия. – Он противоударный… – засмеялся снова Аристократ.

– Тебе это всё смешно?! – она пыталась сверлить собеседника возмущённым взглядом, но против света не очень получалось сверлить. Это ещё больше веселило того, кто держал фонарик. – Вот это вот… весь их вечерок там!.. Икра, винишко это дешёвое… Женщина эта… девушка… кто она там?!.. И этот в рубашке!.. Подснял он!.. Ты, может быть, думал… ты меня туда вёл… чтобы… чтобы…

– Чтобы что? – кивнул он. – Ну, договаривай! Даже интересно… – он уже не смеялся, скорее начинал злиться.

– Хватит светить в меня! – она попыталась ухватить фонарь, но он отдёрнул его быстрее и, выключив, злобно засунул в большой карман куртки, тут же подкидывая сумку на плече, чтобы держалась повыше.

– Что тебе так не нравится?! – требовательно спросил он в наступившей темноте. Хотя он-то мог немного видеть её лицо, а Копейкина то хлопала ресницами, то таращилась, не в силах разглядеть хоть что-нибудь после ослепления потоком света.

– Да он её даже не знает!.. – возмущалась Копейкина. – Она же… Вы все так, что ли?..

– То есть тебе онá не понравилась, – уточнил он с холодком в голосе.

– Да мне ничего там не понравилось! Всё не понравилось! А больше всего, что я там оказалась и…

– И ты почему-то решила, что и я тебя снял! – перебил он, слегка надвинувшись на неё, как будто хотел отчитать или требовал извинений.

– А… а… да ты… что же ты?..

– Ну что? Что?! – допытывался он.

– А вот голова у тебя больше не болит!! Как ты там ныл, – вынесла она приговор. – Ты еле плёлся там! – она опять стала тыкать пальцем наугад как бы в сторону улицы, но не попадала в верном направлении. – И висел на мне!! А теперь прыгаешь! – почти кричала она.

– И ты решила, что мне понадобилось тебя срочно снять! – он не кричал, но его голос был настолько напряжённым, что как бы звенел.

– Нет!.. Да!.. – запуталась она, наконец разглядев его в темноте. – Почему ты меня обнимал, когда сюда шли? – недоверчиво спросила она.

– Что же ты не сопротивлялась тогда? – съязвил он, но не стал дожидаться ответа. – Да потому, что ты прибила бы меня совсем в этой подворотне!.. Гитарой своей долбаной… – закончил он сквозь зубы, смерив её взглядом. – Ещё скажи, не думала об этом! – он совсем приблизился, сверля её взглядом. Теперь стало очевидным, что в его приятной на первый взгляд внешности были особенности, вызывающие определённый трепет у окружающих. Широкие брови и глаза, близко подсаженные к ним, делали взгляд ледяным, а острые черты лица, как будто высеченные из камня, создавали ощущение властности.

– Думала… – призналась она и немного попятилась.

– Я так и понял, что тебя надо подальше держать от этой китайской лопаты, – объяснил он уже спокойнее, – а голова всё равно ещё не очень… Так что, ты воздержись, пожалуйста, от резких движений в мою сторону! Если тебе опять что-то покажется… насчёт съёма… то это не так!

Он был очень убедителен, и Копейкина немного растерялась:

– Ну просто он… там… так сказал об этом… много раз… Можно было подумать, что вы договорились, и он подыгрывает, чтобы ну… чтобы подыграть… чтобы у тебя получилось, как у него…

– Да это же Плиточник! – пояснил он добродушно, как будто одно это имя таило в себе море душевного спокойствия. – У него что на уме, то и везде… Но ты-то ему вроде понравилась… Не то, что он тебе.

– Он, кажется, не слишком разборчивый… – ворчливо отозвалась Копейкина.

– Да, – усмехнулся Аристократ, – эта тётенька ему тоже понравилась… по-своему… У него всегда почему-то были сложности с женщинами… Ну, пусть порадуется…

– Порадуется?! – возмутилась Копейкина.

– Там всё взаимно, – снисходительно ухмыльнулся он, – ну, пусть люди погреются друг с другом… Тебе жалко?

– Погреются?.. – повторила она, отшатнувшись от него, как будто услышала гадость.

– Я имею в виду… вообще погреются, как люди… Человек с человеком, понимаешь?

– У них там не только это!.. Это… Ты бы тоже так смог?! – она широко раскрыла глаза и совершенно точно ждала откровения.

Он на какое-то время завис в этом её взгляде, кажется, осознавая всю ответственность за свой ответ.

– Не хотелось бы… так… – спокойно ответил он в конце концов.

Она вздохнула с облегчением, отводя взгляд. А он, наоборот, продолжил изучать её лицо, которое вдруг снова окрасилось тревогой и недоверием. Копейкина резко отвернулась и стала суетливо искать выход, ломясь к станку для распиловки мраморных слэбов. Аристократ поймал её руку, потянув в другую сторону:

– Выход там, не теряйся больше!

Она странно дёрнулась, как будто не хотела с ним идти.

Тогда он остановился и сунул ей гитару:

– Держи свою лопату!.. – насмешливо подбодрил он. – Чего я всё время её таскаю? А то вдруг это означает, что я тебя снять хочу.

– Спасибо, – смутилась она, – что взял… Я, конечно, сама могу.

Он, безошибочно ориентируясь в узких проходах, вывел её к дверному проёму и мельком взглянул на её лицо. Там было явное недоверие.

– Тебе целая гитара ещё нужна? – спросил он.

– Очень! – с несчастным лицом воскликнула она.

– Я сейчас поеду туда… в то место, где её можно взять… Там никого нет, а у меня просто не осталось вариантов для ночлега, так что… Если хочешь прямо сейчас…

– Да, – с готовностью закивала она.

Он тоже кивнул, быстро оглядев её с головы до ног:

– Поехали!

Копейкина остановила его решительный шаг на пороге:

– Это далеко? – робко спросила она.

Он обернулся:

– Да. За городом. Сейчас, наверное, уже пробок нет… Так что, часа полтора, и на месте.

Она опустила голову, заметавшись взглядом.

– Да не снимаю я тебя! – раздражённо сказал он, заметив её реакцию на предложение отправиться неизвестно куда. – Сдалась ты мне!.. Странно, что эта тема вообще возникла. Ты не в моём вкусе! – нахмурился он, сверкнув ледяным взглядом.

Копейкина изумлённо крякнула, не ожидая такого поворота беседы, тут же брякнув:

– Трагедия… То есть… – и с вызовом продолжила: – Да мне всё равно! Мне тоже такие не нравятся!!

Он отпрянул, от неожиданности не успев скрыть удивление:

– Ну вот и договорились, – Аристократ быстро справился со своей реакцией, снова обретая уверенность. Он резко шагнул за порог, едва не задев её сумкой, но его ноги предательски заскользили на обледеневшей горке и понесли тело, размахивающее руками, слишком стремительно. Копейкина успела схватить его за куртку на спине и потянуть на себя, грохнув гитарой по воротам. Он застыл в шатком равновесии, отдуваясь после приложенных усилий:

– Спасибо… – выдавил он, кряхтя, – у тебя хорошая реакция… – он слегка покачнулся, сумка своей тяжестью продолжила это движение, утягивая вниз и его, и Копейкину.

– А-а-а!!! – ответила она с такой громкостью, что голуби в доме напротив встрепенулись и закурлыкали, перелетая с место на место за тёмными осколками разбитых окон.