Наталия Крас – Дед Мороз из подземелья (страница 5)
– Ну, пожалуйста!.. – взмолился Плиточник. – Не у меня, а! – он поискал поддержки в глазах у Копейкиной. – Я бы не против! Вы оба – очень приятные люди! Групповушка, так групповушка… Да я боюсь, дама меня не поймёт… Ну и не смогу я на твоём фоне её покорять… – он перевёл умоляющий взгляд на Аристократа, – а мне надо!.. Может, у нас продолжится потом… Ещё раз, например… Это долгосрочная инвестиция!
– Засранец ты, Плиточник, – устало констатировал Аристократ, опершись на холодильник, и потёр в задумчивости голову через капюшон, но, наткнувшись на шишку, поморщился.
– Если б ты пришёл вчера, как собирался, я ваще не стал бы Ритку снимать… Хоть бы предупредил, что придёшь всё-таки… – он виновато поддёрнул худосочные плечи к ушам.
– Откуда?!! Предупредил… Я по каким-то шкуродёрам там лазил часами… ты думаешь, там сотовые антенны стоят, чтобы бесперебойную связь обеспечивать?! (Шкуродёр – очень узкий лаз, буквально сдирающий кожу – сленг. – Прим. автора)
– А, может, ты в подземке перекантуешься? В метрополитен залаз всем известен… Не первый раз… а? – предложил худощавый. – И тепло там…
– Ага, с вонючками! Да?! – с претензией высказал Аристократ. – Я думал помыться и отоспаться у тебя…
– Ну ясно… – понимающе ухмыльнулся Плиточник, одобрительно оценивая Копейкину, – такую к бомжам не поведёшь.
Она уже не в первый раз смущённо захлопала ресницами и отвела глаза.
– Ничё такая… приличная… – закончил осмотр довольный Плиточник, – очень даже… Лучше моей, – шепнул он, задорно подмигнув ей, – а, может, с вонючками посидите? Ну там, подальше от них и ничё… Да, может, их и не будет почти… Спрячетесь, там закуточков много, и натискаетесь вдоволь! Я матрас дам… А то ещё у Барыги спросить… Деньга-то есть… снял бы угол, Аристократ!.. – он выжидательно уставился на него.
Аристократ безнадёжно вздохнул на это:
– Хватит тут тарахтеть… и смущать… – он бросил сочувственный взгляд на Копейкину, – она и не собиралась у тебя оставаться. Я просто показать привёл. А у Барыги всё на Новый год давно расхватано, сам знаешь. Я же на тебя рассчитывал… Хотел без риска отсидеться, недолго осталось. У Барыги твоего как раз и устраивают регулярное принималово… Среди вонючек тоже под праздник запал могут устроить… – он помотал головой в раздумьях.
(Принималово – задержание полицией. Запал – задержание, арест, иное нарушение планов посторонними лицами – сленг. – Прим. автора)
– А что это ты рюкзак на гитарный чехольчик сменил? У бродяг новая мода?.. – заискивающе поинтересовался Плиточник, почуяв скорое избавление от визитёров.
– Да я ж вчера ещё рюкзак утопил! – вскинул голову Аристократ. – Это её гитара…
– Да ты что!.. – сочувственно покачал головой собеседник.
– Угу… рядом с подземкой пролезал ракоходом, хотел сократить немного через известный всем залаз, рискнул… А там целый гей-парад дестроевцев каких-то забросился, тел двадцать, наверное, все под веществами… устроили вандализм на объекте… Другие кавесы их запалили, типа, их объект, драка наметилась… убегать пришлось необъезженным маршрутом… Продирался там на пузе, рюкзак впереди себя толкал, ну он и провалился в какую-то дырень. Я думал, достану… Жалко же, столько верья хорошего, снаряги всякой… – он разочарованно махнул рукой, – только зря провозился ещё сутки… Спустился ниже… Крюк сделал нехилый под половиной города… Спал там в обнимку с трубой отопления… всё мечтал, как к тебе доберусь и вытянусь наконец с удобствами на матрасе…
(Ракоход – узкий лаз, преодолеваемый на четвереньках. Залаз – подземный вход куда-либо. Гей-парад – большое сборище людей, настроенных на хулиганство и вандализм. Дестрой – порча, разрисовывание краской подземных объектов. Заброс – проникновение в подземный объект. Вещество – алкоголь, наркотическое, иное, влияющее на психику вещество. Кавес – низшая каста диггеров, имеющих целью порчу объектов и съёмку этого на видео. Верьё – верёвки для альпинистов. Снаряга – спецснаряжение – сленг. – Прим. автора)
– Ну… – пожал плечами Плиточник, – жизá… чё… Жалко, конечно, твою рюкзачину, знатная там была снаряга… Все завидовали… Ну налобник-то Petzi уберёг? – сочувственно скукожил лицо Плиточник.
(Налобник – фонарь, надеваемый на голову – сленг. Жиза – жизнь такая – молодёжный сленг. – Прим. автора)
– Да какой там!.. – вздохнул Аристократ. – Всё пропало, когда в эту дыру за рюкзаком сунулся… Ещё и башку потом отбил… – он глянул на виноватую и озадаченную чем-то Копейкину, – ну так, случайно отбил…
– Ну… это ты зря!.. – разволновался Плиточник. – Налобник французский… это ты зря-а-а… Как же без него?! – не на шутку распалился он.
– М-да… да… только обычный свет остался, ручной… – покивал Аристократ, – ещё и ты мне… под дых… Куда мне теперь?
(Свет – фонарик – сленг. – Прим. автора)
– Да шуруй в бомжатник! В зальчик там забуришься… железки потаскаешь, ты же любитель подкачаться… Вонючки это дело не любят, бухать чё-нить будут на праздник… А в качалке есть лавочка…
– Ты смеёшься? Говорю же, трое суток пролазил, половину из них – ракоходом, на карачках… Подкачайся и на лавочку… – съязвил он под конец.
– Слушай, – заговорщически приблизился Плиточник, – ну ты же не зря лазил?.. Я тебя знаю… Взял чего-нибудь?
Аристократ самым довольным образом ухмыльнулся и кивнул:
– Конечно, взял… Я за этим и шёл. Столько лет карты изучал, думал… где… как подобраться… – он достал из-за пазухи старые бумаги, исписанные от руки в старинном стиле, и трепетно показал.
– О!.. – удивился Плиточник. – А ценное что-нибудь?..
– Ценное… – насмешливо передразнил Аристократ и тряхнул перед худощавой физиономией бумагами, – дневники штабс-капитана Гернберга!! Что б ты понимал!.. Белый офицер!.. – выдержав многозначительную паузу, он снова полез в один из внутренних карманов и не менее трепетно вытащил оттуда старинные карманные часы с куском цепочки.
– Золотые?!! – растопырил глаза Плиточник и дрожащими пальцами потрогал раритет. – Думаешь, тоже его?..
– Точно его, – уверил Аристократ, – он после большевистского восстания скрывался у одной миллионерши… Может, она и подарила… Всё в одной шкатулке лежало…
– Ну ты – бродяга!.. – уважительно ткнул его в грудь и хлопнул по плечу Плиточник. – Ну бродя-а-а-га!.. Ну даёшь!.. Нашёл…
Аристократ радостно кивнул, но потом вздохнул, подумал ещё, пока приятель восторженно разглядывал его добычу, и, покосившись на Копейкину, наконец решился:
– Ладно, пойдём отсюда! – скомандовал он ей, пряча свои ценности обратно.
– Ага, давайте!.. Матрас дать? На нём вдвоём можно…
– Плиточник… – скривился Аристократ, – умолкни уже!
– Всё!.. Всё!.. – растопырил он руки в радостном нетерпении спровадить всех лишних наконец. – Молчу!.. Развлекайтесь, как хотите!..
Копейкина на этот последний совет почти отпихнула Аристократа и решительно распахнула дверь, буквально врываясь из тепла и света в темноту и сырость склада.
– Чё, обиделась? – поинтересовался вдогонку хозяин тепла и света.
Аристократ, подхватил чехол с пострадавшей гитарой и вышел следом, захлопнув дверь. Крючок за ними сразу закрылся.
Копейкина летела вперёд, без разбора лавируя между огромными коробами, обмотанными упаковочной плёнкой, а её новый знакомый, не всегда угадывая её логику в поворотах, продирался сквозь узкие проходы, задевая препятствия то спортивной сумкой, то гитарой. Последнюю он старался всё же беречь от ударов. Но, достигнув выхода из складского помещения, он не нашёл там свою спутницу. Безуспешно поискав глазами по тёмным очертаниям грузов, он позвал:
– Эй, Копейкина!..
Подождав отклика и поозиравшись по сторонам, он открыл узкую входную дверь, чтобы впустить немного света с улицы. На фоне серой стены в проёме отчётливо нарисовался вытянутый прямоугольник с тёмно-синим небом наверху и снежной слякотью внизу, разделённый посередине мрачными контурами заброшенного дома напротив. Внутри складского зала послышались суетливые шлёпанья плоских подошв и изредка шуршание куртки по плёночному покрытию коробов. Он направился на этот шорох.
– Чего ты не выходишь? Запуталась? – спросил он, прислушиваясь на одном из узких перекрёстков между упаковок. Не получив ответа, он ругнулся себе под нос и достал фонарь из кармана. Закинув сумку на плечо, он вооружился этим фонарём и пошёл, щупая проходы впереди себя световым лучом. За одним из кубов он нашёл её. Копейкина, прислонившись спиной к стене в плёночном покрытии, насупленно смотрела в противоположный короб, скрестив руки на груди.
– Ты чего… заблудилась? – световое пятно переместилось на её сосредоточенное лицо. Она только чуть-чуть сощурилась, всё также раздумывая о чём-то. Было видно, что мысли роятся не совсем последовательно в этой голове, и её что-то беспокоит.
– Фу!.. – она выкинула одну руку, указывая пальцем в сторону и вперивая в собеседника требовательный взгляд. Пятно света изучающе прошлось по недовольной физиономии под белой шапкой. Ноздри её расширились, гневно вбирая в себя сырой воздух склада. – Понимаешь?! – потребовала она.
– Не совсем, – задумчиво покачал он головой.
– Всё, что там… – она сжала губы, пытаясь что-то сформулировать, – просто – фу! Гадость!
Он поднял голову и устремил фонарь в ту сторону, куда она указывала:
– Там, кажется, станок для резки мрамора, – он снова осветил её лицо.