Наталия Крас – Дед Мороз из подземелья (страница 7)

Две взаимных подножки, сделанные спонтанно при хаотичных переборах ногами, довершили начатое, и они с кряхтением и ошмётками выражений, написанных на заброшке, оказались примерно в том же месте и в той же слякоти, что и перед визитом к Плиточнику.

Аристократ выругался.

– Трагедия… – согласилась Копейкина. Теперь она лежала на нём, в отличие от первого совместного падения, но не настолько удачно, чтобы не вляпаться в грязь, раскинувшуюся под обледеневшим спуском у ворот склада.

– Прости, – добавила она виновато, – я, кажется, опять тебя по голове…

– Да, – мрачно подтвердил он снизу, – третий раз!..

Она немного подтянулась на нём, ощупывая и осматривая его голову:

– Ты как?.. Не кружится?.. – Копейкина отвлеклась наконец от грязной макушки и сосредоточилась на лице, чтобы получить ответ. Это лицо с интересом рассматривало её всё это время. Они взаимно увязли взглядами друг в друге. Копейкина, вдруг осознав что-то, дёрнула ногой, оказавшейся после падения между его ног, и расширила глаза:

– Там тоже?! Не больно?..

– Не-е-ет… даже приятно, – он попытался приподняться на локте, – ну ты слезешь?

– Ой… – она забарахталась на нём, пытаясь встать так, чтобы захватить и гитару из грязи.

– Не волнуйся, ты её больше не сломаешь, – то ли издеваясь, то ли успокаивая, сказал он.

– Почему? – удивилась она, уже стоя с опорой на остатки гитары, пытаясь одновременно что-то стряхнуть с промокших джинсов и сапог.

– Я думаю, там уже всё сломано, – он пытался смахнуть со своей спины то, что на неё налипло, и тряс свою свободную куртку, берясь сзади.

– Как теперь закрывать?.. – кивнула она на открытую дверь.

– Да очень просто, – злобно прошелестел он, – пусть Плиточник почешется…

Он достал телефон, заодно выбросив из кармана слякотный комок серого снега, смахнул то же самое с экрана пальцем и набрал своему приятелю, поставив на громкую связь, чтобы не прислонять к лицу.

– Аристократ, только из уважения к тебе… а то мне тут уже некогда… – отозвался из аппарата Плиточник спустя много гудков.

– Иди закрывай свою дверь, засранец! Мы всё… укатились оттуда…

– В каком смысле укатились?.. – не понял Плиточник. – А-а!.. Сработало всё-таки? – обрадовался он.

– Что сработало?! – почти заорал Аристократ, приблизив трубку.

– Да я днём полил там кипяточком… несколько раз…

Аристократ прошелестел что-то одними губами, гневно дыша в экран.

– Ты понимаешь, – решил внести ясность любитель поливать у входа, – какие-то псы повадились ссать под воротами. Ну я и подумал, пусть суки там спотыкнутся… Вы не сильно там?..

– Не сильно… – выдавил из себя пострадавший, поглядывая на Копейкину и сдерживаясь от других выражений. Он не стал продолжать разговор, запихнув телефон обратно.

– Знаешь, мне бы домой позвонить… – сказала Копейкина, намекая на смартфон, только что спрятанный в карман.

– Звони со своего! – угрюмо отрезал он и тронулся в обратный путь. – Идём!.. – едва обернувшись, позвал он. – Ещё машину ждать неизвестно сколько… Не знаю, как ты, а я промок… Холодно…

ГЛАВА 3. Происшествие за происшествием

Она дёрнула за ручку гитарного чехла, игнорируя зловещие звуки из него, означавшие, что там почти уже несколько предметов, а не один, и поспешила за Аристократом, таращась на его мокрую спину и мокрые штаны под ней. Она попыталась включить свой телефон несколько раз, пока шлёпала за ним по тёмной подворотне, но безрезультатно. Холод пробирался к телу через мокрую одежду всё решительнее. Оба втянули головы в плечи и старались не совершать лишних движений. Шаги сами собой ускорились. После подворотни с заброшкой они завернули обратно на переулок и прошлёпали, уже не сильно стараясь обходить лужи и скопления размокшего снега, до улицы. Аристократ прилип спиной к стене в конце последнего дома и аккуратно выглянул из-за угла на освещённый фонарями тротуар.

По проезжей части двигались запоздалые автомобили, пешеходов не было вовсе.

– Давай, вызови такси! – скомандовал он деловым голосом. – Я скажу, куда ехать.

– Да мой не включается! – возразила Копейкина, которая всю дорогу до этого пыталась безрезультатно вдавить нужную кнопку в телефонный аппарат.

– Ну как не включается?! – не поверил он, требовательно выставляя руку.

Она недовольно выдохнула, но дала и ему попробовать. Он несколько раз с разными промежутками потыкал в ту же кнопку на её притихшем телефоне и раздосадовано протянул обратно. Его напряжённый взгляд застыл на её лице, как будто он очень сожалел о своём решении, но всё же извиняющимся тоном он сказал:

– Ну… иди тогда… на дорогу, тормозни кого-нибудь…

– Почему не вместе? – удивилась она.

– Мне нельзя… – он спрятал глаза, почти отвернувшись, – туда…

– Почему нельзя? – она испытующе пронизала его взглядом.

Он не поддался, продолжив молчать.

– Давай с твоего телефона вызовем такси! – нетерпеливо предложила она.

– С моего нельзя! – нахмурился он, глядя ей в глаза, но ничего не объясняя.

– Да никто не остановится так! Сейчас уже не машут на дороге!.. Это раньше… – растерялась она.

Он досадливо вздохнул, безучастно осмотрев верхушку противоположного здания, и сурово, хоть и тихо, повторил:

– Иди! – он забрал у неё гитару, освобождая ей руки, и ещё раз кивнул в сторону дороги.

Копейкина немного посопела, но пошла в указанном направлении. Несколько неудачных попыток остановить машину она сопровождала взглядом в его сторону, как бы говорившим: «А я предупреждала!» Но он лишь глубже прятался за своё укрытие. Иногда даже казалось, что его там уже нет. Но вот какой-то слегка скособоченный жигулёнок резко принял к краю дороги из второго ряда в ответ на её взмах рукой. Он лихо развернулся против движения и припарковался у бордюра, брызнув ещё слякоти на её измученные джинсы. Из окошка лилась какая-то незатейливая песенка, в которой автор текста не захотел слишком заморачиваться ни над рифмами, ни над смыслом.

Подржавленная дверца услужливо распахнулась. На обоих передних сиденьях ритмично кивали головами в такт песне почти одинаковые представители одного из кавказских народов с почти одинаковой чёрной щетиной на лицах.

– Привет, красауица! – смачно пробасил водитель, многозначительно дёрнув бровями, и вывалил из-за руля волосатый животик, пикантно недообтянутый полосатой кофтой, разворачиваясь к девушке, пожелавшей составить им компанию. Его рот дарил щедрую улыбку толстыми губами, а волосатые пальцы отстукивали ритм звучавшей музыки по рулю. – Садись, покатаем! – он повёл рукой так, будто собирался катать в золочёной карете, запряжённой шестёркой белых жеребцов, ну или на худой конец в известной немецкой иномарке.

– Здрасте… – растерянно натянула улыбку Копейкина, быстро оглядывая предложенный транспорт, – мы, наверное, другую… до свидания… – она сделала шаг назад, жестами показывая отказ, – извините!..

– Э… какой дасвиданя!! Давай садись!.. – перестал улыбаться водитель. А его пассажир, чуть моложе и проворней товарища, уже огибал автомобиль. Он всё ещё дежурно улыбался, когда приоткрыл для неё заднюю дверцу. Копейкина ещё более испуганно замотала головой и затрясла руками в знак отказа от увеселительного ночного катания. Но гостеприимные южане уже настроились развлечь даму и отступать не планировали. Видимо, исключительно из гостеприимства, принятого у данного народа, более молодой обхватил её сзади обеими руками за талию и, легко приподняв, стал засовывать сопротивляющееся тело Копейкиной на заднее сидение, а водитель начал вылезать из-за руля, наверное, чтобы продолжить список предложенных развлечений. Но у них что-то пошло не так – раздался громкий «блямц», и молодой вдруг обмяк, выпустив из объятий даму, а водитель что-то закричал недовольным голосом на чуждом ей языке, глядя позади своего товарища.

Копейкина, получив свободу, быстро отскочила от автомобиля, едва удержавшись на ногах, и увидела раскрасневшегося не то от возмущения, не то от приложенных усилий Аристократа с гитарой наперевес. А настойчивый молодой кавказец неподвижно скукожился на тротуаре. Она мгновенно сообразила, что надо взяться за предложенную руку Аристократа в ответ на его умоляющий взгляд и придушенный матерный возглас и умчаться вместе с ним обратно в темноту переулка.

Бежать ей удавалось плохо. Получалось, что Аристократ волочит её вслед за собой за руку, лихо несясь и брызгая слякотью во все стороны, а её ноги почти не поспевают за утаскиваемым телом. Но это только на взгляд Копейкиной. На самом деле бежала она гораздо проворней многих её ровесниц и даже более молодых девушек, просто её спутник оказался ещё быстрее.

– Стой!.. Стой!.. – едва не задыхалась она.

Он остановился, тоже громко дыша, ещё не достигнув того места, где они познакомились в переулке.

– Ты его не убил? – срывающимся от бега голосом спросила она, вытягивая шею в сторону света улицы.

Он тоже присмотрелся. На тротуаре сидя стонал пострадавший, держась обеими руками за голову, а водитель, пробежав немного за ними, старательно вглядывался в их силуэты через пару домов от улицы и громко орал что-то в телефон.

– Живой. Но всё равно сейчас тут ещё толпа будет… этих… – нахмурился он, – надо бежать!

Копейкина кивнула и припустила за ним, не жалея сил. Ему всё-таки приходилось двигаться не так мощно, как хотелось бы, чтобы успевать тащить и её за собой. Хотя кроме Копейкиной он тащил и её поломанную гитару, и свою сумку на плече. Так они продирались сквозь мрак и слякоть, двигаясь теми же извилинами, что предлагал им затейливо спроектированный переулок. Дежурный свет из окон и иногда застеклённых входов мрачноватых зданий немного скрашивал их ночной бег призрачным сиянием на мокром асфальте с поблёскивающей корочкой начинавшегося заморозка. Но поскольку их обувь чаще всего разбивала скомканную слякоть бывшего снега, то лёд ещё не успел стать виновником скольжения. Только плоские подошвы Копейкиной изредка проскальзывали на более гладких участках. Они свернули пару раз с одного переулка на другой, и Копейкина, начав отставать, а потому сбиваясь с нужного ритма, уже не могла поддерживать бег в том же бодром темпе, что её спутник.