Наталия Крас – Дед Мороз из подземелья (страница 8)
– Да стой же ты!.. – в очередной раз она дёрнула его за руку, чтобы остановить. – Всё!.. – она остановилась и дышала как загнанная лошадь, хрипя и открывая рот. – Не могу…
– Немного осталось… – он тоже громко дышал, но более ритмично, чем она.
– У меня сейчас… сердце… через рот… выскочит… – выплёвывала она слово за словом, чуть согнувшись вперёд и пытаясь восстановить дыхание.
Он подождал немного, пока она придёт в себя и перестанет жадно хватать порции воздуха и снова потянул за собой:
– Пойдём, немного осталось. Там другая улица, машину остановим…
– Опять?! – вскричала она и покачала головой. – Не-е-ет… мы вызовем такси! И вызовем с твоего телефона!! – она ткнула в него пальцем, посмотрев при этом так, что возражать не захотелось бы никому.
Но он всё-таки возразил ей, качнув головой:
– С моего нельзя, – он сказал это спокойно, но так, что возражать тоже не хотелось.
Но и Копейкина была не из тех, кто сразу соглашается следовать чужим правилам, не подкреплённым аргументами. Она издала какой-то возмущённый клич и красноречиво взмахнула рукой, показывая куда-то назад:
– С твоего нельзя, а со мной так можно, да?! Подсовывать меня каждому!.. Всяким!..
– Тормозить машину придётся тебе, – подтвердил он, – а я буду где-нибудь поближе… – он попытался взять её руку и ещё что-то сказать, но Копейкина отпихнула это его движение заранее, возмущаясь ещё больше:
– Поближе?! А если ты не успеешь?.. А если у них будет оружие?.. А если я вообще – не хочу?!! – она всё время нетерпеливо взмахивала руками, приближаясь разгневанным лицом к нему, чтобы рассмотреть какую-то конкретную реакцию на свою тираду.
Но Аристократ, снова скрывшийся в капюшоне после бега, казался невозмутимым и бесстрастным, только сумрачно всматривался в её разгорячённое лицо. Было непонятно, что он испытывает сейчас – гнев за её непослушание или сострадание к ней, а, может, и то, и другое вместе.
– Я всё поняла! Тебе вообще наплевать, что со мной будет! – продолжала она, не получив никакой информации от разглядывания его лица. – Потому что тебе не привыкать! Я так и знала, что ты – преступник!
– Я? – наконец удивился он.
– Ты, конечно! Не я же! – она уже не сдерживалась и использовала голосовые данные на всю мощь.
Он настороженно огляделся. Чуть в стороне от них была ещё какая-то подворотня, а через несколько домов после изгиба переулка светилась фонарём улица, по которой иногда мелькали дальние автомобили.
– Что ты отворачиваешься? – кричала она.
– Что-то мне здесь не нравится… – тихо ответил он, шаря вокруг глазами.
– Да?! – язвительно взорвалась она. – А мне вообще давно всё не нравится! Почему с твоего звонить нельзя? А?!
– Да потому что, у меня… – он выдернул телефон из верхнего кармана и предъявил ей, как важное доказательство, – у меня только десять контактов здесь! И я никому больше не звоню!.. Не–зво–ню, понимаешь? – было видно, что это всё важно для него, но только не было понятно почему.
– Ничего я не понимаю! – взвизгнула она. – Почему не позвонить ещё куда-то?
– Да не могу я! Нельзя! – напряжённо выговорил он, дёрнув ещё раз перед ней телефоном.
– Почему?! – ещё приблизилась она, пылая гневом.
Он тоже приблизился, отчётливо злясь на неё, и, перебегая взглядом по её лицу, процедил:
– Это самые надёжные люди…
– Плиточник, да? – с претензией спросила она.
– Он – тоже, – кивнул Аристократ.
– Надёжный!.. – надсадно выпалила она. – Деньги спёр, чтобы!..
– Ему можно! – тут же перебил Аристократ. – Он для меня больше сохранял…
– Больше – это общак, да?! – со знанием дела высказала Копейкина, гордо вскинув голову.
– Какой общак?.. – презрительно скривился он. – Это мои деньги…
– Такой общак! – Копейкину было уже не остановить. – Какой бывает у вас, у плиточников с бродягами и аристократами!! Я всё знаю!! – обвиняла она.
– Что знаешь? – и удивился, и испугался он.
– Жаргон этот ваш блатной! Хватит прикидываться! Надёжные люди! – язвительно передразнила она. – Блатной блатного це-е-енит, конечно…
– Кто блатной? Я – блатной? – искренне изумился он.
– Хватит прикидываться, Аристократ! – в её устах это имя прозвучало как обвинение. – Мне отлично известно, кого так называют!
– И кого же? – он смерил её выжидающим взглядом.
– Хха!.. Вор-карманник с супер квалификацией! – выпучила она глаза в ответ на его такие же. – Такую погремуху не зря дают – я знаю! Такое погоняло ещё заработать надо! Как же, как же!.. Аристократ! Аристократы лучше всех карманы режут – не заметишь! Или, как там у вас? Вы ж не режете – вы пишете! – она надсадно засмеялась, как бы с издёвкой. – Писануть пару карманов и можно отсидеться потом у какого-нибудь плиточника… А он тоже в общак добавить может! Плиточник же по рынкам и магазинам промышляет, да?.. Он же с прилавков ворует! Там взял, тут взял…
– Плиточник?! – явно ошалел его приятель. – Да он на продавщиц смотреть даже боится…
– Вот! Потому и боится! – торжествовала она. – А свои плиточников всегда уважают! Надё-о-ожные! По понятиям живут! Хоть и мелочь… Бродя-а-ага! Ага! Конечно, он тебя бродягой величает!.. Свой парень, с понятиями!.. Воровской кодекс надо чтить!..
Во время всей её пламенной речи с выплёскиванием эмоций и размахиванием руками он то с подозрением оглядывался вокруг, то удивлённо застывал взглядом на ней, лишь изредка прерывая своё молчание репликами. Но его сдержанное в целом лицо выдавало иногда прорывающееся возмущение.
– Что, не нравится правду слушать?! – продолжала она обвинения. – Хватит отворачиваться! Как же ты гитару украсть собрался? Аристократ и в домушники! Не по кодексу!..
– А ты по какому кодексу её воровала?! – не выдержал он, забыв об осторожности, с которой озирался до этого.
– Что-о-о?! – возмутилась она.
– Да то!! – посуровел он, выставив её пострадавшую гитару на обозрение. – Где взяла? Почему так рыдала? Гитарка – говно полное, чего страдать? От такой избавиться – праздник, пошла и новую купила!
– Да просто на работе взяла… – оправдывающимся голосом пролепетала она, – просто… просто… не моя, вернуть надо…
– Ну пойди и скажи – сломалась случайно!.. Купи новую – только обрадуешь хозяина!.. – он с победными искорками в глазах уставился на её потерянную физиономию.
– Не могу… – растерялась она, заметавшись взглядом.
– Не можешь, потому что сама спёрла! Рассказать – не вариант, значит – украла! Состав преступления – налицо! – торжественно заключил он, глядя свысока.
– Но… но… я просто хотела понять…
– Понять что?! – с издёвкой поинтересовался он.
– Ну как это… ну… электрогитара звучит… Я не насовсем брала, я вернуть хотела! Только попробовать…
– А-а!!.. Ну это смягчает вину, конечно! – съязвил он. – Привилегированный состав, значит!.. Но всё равно – преступление!..
– Откуда ты знаешь про составы преступлений?! – с подозрением прищурилась она. – Я же говорю – опытный!
Он хотел что-то возразить ей, как, впрочем, и она не собиралась успокаиваться. Но из ближайшей подворотни на их крики выскочили две тёмных личности неприятной наружности, которых почти скрывали тесные капюшоны спортивных кофт, надвинутые на лицо сверху и снизу. Один из них приставил нож в бок Аристократу, зайдя сзади него, и посоветовал не рыпаться. А второй, окинув взглядом Копейкину, обшарил быстро её карманы, выкинул её многострадальный телефон в очередную лужу, не восприняв его за ценность, и вежливо попросил снять рюкзак без резких движений и предъявить для осмотра.
– Да там ничего нет! – заверила она, запустив руку в свой широко раскрытый рюкзак и продемонстрировав всем ворох из скидочных карточек магазинов, каких-то примятых бланков с печатями, салфеток для носа, щётки для волос и кое-какой косметики россыпью.
Он быстро потерял интерес к ней, вырвал у Аристократа из руки чехол с гитарой, но по звуку быстро понял, что там искать нечего, и отбросил его в сторону. Затем проигнорировал фонарь в нижнем кармане куртки.
– В сумку его загляни! – скомандовал из-за спины Аристократа второй грабитель, обхватив его рукой вокруг горла.
Первый снял с плеча спортивную сумку, немного крякнув от неожиданной тяжести.
– Пусть она! Следи за ней! – снова скомандовал тот, что угрожал ножом, заметив дёрганное движение от неё.
Копейкиной в руки скинули сумку, отчего она слегка присела, и предложили под внимательными взглядами обоих вынимать ценные вещи. Она с ненавистью осмотрела преступников, зацепив глазами и обстановку вокруг. Позади Аристократа и прижавшегося к нему грабителя было офисное здание, в окне которого желтела пестрая наклейка с надписью «Охраняется полицией». Копейкина пошарила в сумке рукой. Найдя почти сразу полиэтиленовый пакет с наличными под вещами, она оставила его и продвинулась ниже. В пальцах застряло что-то металлическое странной формы. Она выхватила эту штуковину, оказавшуюся старой латунной ступкой для измельчения приправ и метнула в окно с жёлтой наклейкой, кинув воинственный клич на всю округу:
– Полиция!!!
Стекло со звоном разбилось. Грабители, ошалело переглянувшись, бросили место преступления и припустили в темноту переулка, из которой ещё недавно прибыли их жертвы.
– Чего такая тяжёлая? – возмутилась Копейкина, сбрасывая сумку в руки хозяину.