Наталия Крас – Дед Мороз из подземелья (страница 4)

– Тут же холодно как на улице, – разочарованно и почему-то шёпотом сказала Копейкина, повернувшись к спутнику.

– Но зато не скользко, – ухмыльнулся он.

– Да, но как здесь можно спать? – недоумевала она, шаря глазами по затоптанному бетонному полу и огромным коробам перед собой.

– Здесь не надо… у Плиточника в каморке тепло. Пойдём, там подсохнем немного.

Он взял её за руку и повёл за собой между упаковками на деревянных поддонах, которые образовывали подобие узких улочек. Заметив, что Копейкина всё время оглядывается, он объяснил маршрут:

– Не так важно, где именно проходить, главное – двигаться направо, пока не упрёшься в стену, но вход всё-таки чуть ближе к середине.

Она уже не оборачивалась, и их тандем бодро проследовал до правой стены склада, безошибочно оказавшись как раз у двери с мутным стеклом вверху, сквозь которое пробивался настоящий домашний свет, обещавший хоть какой-то уют и обогрев. На деревянной двери в железных петлях держался массивный навесной замок.

– Тоже бутафорский? – предположила Копейкина.

Он весело кивнул:

– Угадала. Плиточник гордится своим изобретением, даже на сундук себе повесил.

– А сейчас он там? – она ткнула пальцем в дверь.

– Да, спит скорее всего, – он быстро расстегнул куртку сверху и, проникнув рукой внутрь, не мешкая извлёк длинный и тонкий металлический инструмент, слегка изогнутый, на одном конце которого было кольцо, а на другом крючок.

Всё это явно изумило Копейкину, но она продолжила вести дознавание:

– Там вроде музыка…

– Плиточник и не под такое может спать, – ловко нырнув инструментом вокруг дужки замка, он поддел сквозь дверную щель простой крюк, на который дверь была заперта изнутри, и открыл её. Массивный замок вместе с обеими петлями, скрывавший собой всё это, остался висеть на двери нетронутым. Копейкина озадаченно сосредоточилась на том, как необычный инструмент нырнул обратно за пазуху владельцу. Все движения были минимальны и выверены. Обычному человеку, даже привыкшему пользоваться различными инструментами и карманами на одежде, не удалось бы действовать с такой точностью. Над замком молнии едва растянулась уверенная ухмылка.

– Голова уже не болит? – с подозрением спросила Копейкина, понизив голос.

Ухмылка быстро стёрлась, и рот, вдохнув, ненадолго завис в обдумывании ответа:

– Болит, – в конце концов выдал он.

Копейкина решительно дёрнула дверь на себя и заглянула внутрь. На неё пахнуло сухим теплом с лёгкой взвесью запахов алкоголя и рыбных закусок. Вытянутая узковатая комната открывалась взору не сразу. Временным препятствием был старый холодильник. А уже за ним в свете свисающей с потока лампы, креативно прикрытой синтетическим женским платком, расположился стол из покоричневевших деревянных ящиков, накрытых большим куском мраморного слэба. На кожаном крутящемся кресле без одного колёсика, которое заменяла плотно скрученная газета, восседала всклокоченная дама неопределённого возраста в коротком бархатном платье, изображавшая грацию царицы Нефертити, а напротив неё на ящике сидел довольный чем-то молодой худощавый парень, разливающий красное вино из картонного пакета, типа молочного. Перед дамой стоял бокал на высокой ножке, достойный сервировать стол не самого дешёвого ресторана, а перед ним – гранёный стакан. И, если бы дама была чуть менее опухшей от прошлых возлияний и поаккуратнее накрашенной и причёсанной, то их союз являл бы собой пример сочетания роскоши и нищеты. Это с очевидностью подчёркивалось криво нарезанной селёдкой на тарелке и открытой баночкой красной икры, из которой торчала изящная серебряная ложечка. Позади всей этой эклектики стоял приличный диван с неприлично большой почерневшей дырой от маленького костра, но её почти прикрывало полосатое полотенце. Там же лежал телефон, транслировавший в пространство комнаты песни в стиле романтического шансона.

Увидев вошедших, парень мгновенно вспорхнул со своего ящика и подошёл к ним. Его довольная физиономия исказилась озабоченным выражением. Он несколько раз перевёл беспокойный взгляд с одного визитёра на другого и несуразно вымолвил:

– Аристократ… ты пришёл, да? – и глупо захихикал, показав кривые зубы.

– Как видишь, – последовал суровый ответ, и взгляд из-под капюшона заставил кривозубого слегка втянуть голову в ворот синтетической рубашки. Рубашка на нём была невнятно зеленоватой и новой, с магазинными складками и даже одной маленькой булавкой, оставшейся в воротнике от фабричной упаковки. Копейкина не удержалась и вынула иголку из воротника, который был не по размеру, как и вся рубашка, не обвисавшая на парне только потому, что была ещё новой и топорщилась.

– А то уколетесь… – извиняющимся голосом сказала она, показывая булавку, – здрасте… – кивнула она.

Он торопливо поблагодарил её и тут же отбросил булавку на пол, подпихивая дырявым кедом под холодильник. Брюки на нём совершенно точно были только что отглажены, потому что на них торчали вперёд заутюженные стрелки, а вдоль одной из них пролегла коричневая полоса от перегретого утюга. Казалось, что этот след ещё хранил в себе остаточное тепло. И хозяин помещения, растопырив свои ноги в синтетических брюках, как бы не пропускал гостей в комнату.

– Плиточник… в чём дело? Тебе Кривой мои шмотки принёс? – недобро нахмурился Аристократ.

– Да-а!.. – выпучил глаза Плиточник. – Всё здесь! Забирай… – он шагнул к огромному сундуку напротив входа и откинул крышку не с той стороны, где висел огромный замок, а с другой. Получалось, что крышка держится именно на этом замке, но несведущий в изобретениях Плиточника человек долго промучился бы с открыванием. Он извлёк длинную спортивную сумку, по виду тяжёлую, и с усилием протянул Аристократу.

– Чё ты суетишься?.. Я сам мог взять. Первого числа уйду отсюда, не волнуйся, как договаривались. Даже раньше, прямо с утра.

– А… а… – странно растопыривал рот Плиточник, втягивая голову в воротник, – может, ты ещё где-нибудь?..

– Что значит, где-нибудь?! – посуровел Аристократ. – Мы же договорились!

– Ну, понимаешь… я тут подснял кое-кого… – он обеими руками невнятно показал на даму с неухоженными волосами, – ты, я вижу, тоже подснял… Я рад! Что тебе тоже обломится… – выпучил он глаза, нисколько не стесняясь подснятую Копейкину. – Ну только можно не здесь, а?.. – умоляюще скукожился он.

– Да никого я не подснял!.. – заволновался Аристократ, глянув на розовеющую Копейкину.

– Понял! Понял! – Плиточник выставил худосочные ладони. – Значит, у тебя всё серьёзно!.. А у меня тоже серьёзно! – заторопился он. – Правда! – он слегка обернулся к даме и убеждённо сказал: – Приличная!.. Видишь, всё как у людей!

Приличная пьяно ухмыльнулась издалека и состроила нечто кокетливое неумеренно раскрашенным лицом под слова певца из телефона: «А я ревную не тебя…», после чего манерно отпила из бокала красненького.

– Думаешь? – насмешливо оценил Аристократ и, понизив голос, добавил: – Лет на пятнадцать тебя старше.

– Всего на восемь, – краем рта заверил Плиточник, – я паспорт видел.

– Да ладно, – не поверил собеседник, разглядывая даму, – это где ж её так помотало?

– Ну… – развёл руками Плиточник, – беременность, роды… дочка у неё… в садик водит, всё прилично!.. Сейчас ребёнок с бабулькой остался, угощаемся вот… – он просительно заглянул в глаза, как будто ждал одобрения.

– Разве от этого так опухают? – с сочувствием шепнул ему Аристократ.

– Ну… – снова вжал голову в плечи Плиточник, – приличная!.. Рубашку вот подарила к Новому году! – радостно отрапортовал он. – Только вино, говорит, пью…

– Это сегодня, – обречённо усмехнулся Аристократ, похлопав приятеля по плечу, – а обычно бормотуху с самогоном… А рубашку она не тебе покупала… размерчик не того…

– Конечно, не мне! – Плиточник и не подумал расстроиться. – Мы же только сегодня познакомились! – он напрягся, сжимая складки мыслителя на лбу, и озарился: – Рита!.. Не, Рая!.. Да фиг с ним, спрошу потом ещё раз… Подарила-то мне! – он гордо дёрнул за ткань рубашки на себе. – Слушай, мне никогда ещё рубашек не дарили!

– А, может, ей что-то другое нужно? – засомневался Аристократ и, прислонив сломанную гитару к холодильнику, расстегнул свою сумку. Он откинул пару аккуратно сложенных, но несвежих вещей и выдернул полиэтиленовый пакет, наполненный наличными деньгами – две банковских пачки из красных и синих купюр, а ещё другие наличные разного номинала в таком же количестве лежали там не совсем аккуратно. Он как бы взвесил пакет в руке и вперил взгляд в собеседника.

– Клянусь – не трогал! – выставил ладони Плиточник.

Но пакет ещё раз дёрнулся почти перед его носом.

– Одну взял… пятитысячную… – признался счастливый обладатель новой рубашки, – взаймы! Надо же угощать… Подарочек там… Потом ещё что-то…

– А я ещё удивился – угощение у тебя какое-то… щедрое…

– Ты про икру? – недоумённо вытянул лицо Плиточник. – Нет! Это как раз подарочек! Пусть кушает!.. – добродушно разрешил он. – Вот и ложечка старинная пригодилась, которую я на объекте как-то взял… А угощение – это вон: винишко, селёдка…

– Ну понятно… обмен у вас – рубашка на икру…

– Ну да!.. – засиял довольный ухажёр, но тут же озаботился чем-то. – Я тебе отдам! Такую же, красненькую, новую, не волнуйся!

– Ладно, – махнул рукой Аристократ, запихивая обратно деньги, – можешь не отдавать. Что с ночлегом? Мне всего две ночи перекантоваться…