Наталия Крас – Дед Мороз из подземелья (страница 2)

– Гелечка, не молчи! Что там?! – вскричала Полина.

– Чудовище… – еле вымолвила Копейкина.

– Беги оттуда!!! – завопил телефон.

Но Геля вместо бега включила другой инстинктивный позыв и с размаху саданула электрогитарой по грязной голове непонятного существа, выронив одновременно с этим свой телефон. Однако, Копейкина не была прославленной гольфисткой или хоккеисткой, обладающей поставленным ударом, а ещё изрядно переволновалась, и прежде чем увесистый музыкальный инструмент угодил в существо, он саданул по дну лужи и только потом окончил траекторию у лица чудовища. Чудовище в свою очередь проявило неплохую реакцию и частично увернулось от удара, подставив другую часть головы, но от изрядной порции грязной воды ему увернуться не удалось.

– Ду… ра!.. – закашлялось существо мужским голосом и отчаянно попыталось выжить, а не захлебнуться.

Телефон же дуры Копейкиной захлебнулся в остатках той самой лужи, сначала вопя ещё голосом её сестры «Беги!!» и «Копейкина!!!», а потом умолк окончательно. Сама Геля в напряжённом ожидании разглядывала голову в люке. Как только голова откашлялась, оттуда показалась рука и резанула ей в лицо светом фонаря:

– Симпатичная… – раздалось из люка после пары секунд изучения скукоженного от света лица. – А чё такая дура, Копейкина? – вслед за этим, не дожидаясь ответа, ловко показалось тело молодого человеческого существа мужского пола. Его глаза и слипшиеся от грязной воды волосы больше не светились, поскольку фонарь теперь был направлен в Копейкину, и засветилась она.

– Телефон… – беспомощно проскулила Геля.

– Да ладно, оживёт, – обнадёживающе заверил мокрый собеседник и, поковырявшись в луже, извлёк её телефон оттуда. Он подержал его над слякотью и немного потряс, сливая нечто безобразное из разъёмов смартфона обратно в лужу. Такое же серое безобразие капало с его волос на куртку. – Мой после воды всегда работает, сто раз ронял, – он протянул ей безжизненный мокрый аппарат и, достав свой, явно дорогой смартфон, продемонстрировал и его.

– У меня на такой денег нет, – Копейкина с выражением страдания на лице приняла свой телефон обмякшей рукой.

Собеседник философски пожал плечами, засовывая фонарь в какой-то бесконечный накладной карман куртки, а телефон в нагрудный, потом накрыл люк крышкой, привычно и быстро надвигая её точно на место. Его куртка, не по сезону тонкая и длинная, разъехалась, когда он поднялся, и из-под неё показался комбинезон, похожий на рабочий, только не такой бесформенный, как обычно бывает на людях рабочих профессий, а более качественный со множеством заполненных карманов. Только всё это на нём было изрядно потёртым и грязным. Он поёжился и скорее застегнул куртку на молнию, откидывая длинные мокрые волосы назад.

– Потерял там резиночку, – кивнул он на люк.

– Резиночку? – оторопело повторила Геля, переводя взгляд с необычной одежды и высоких ботинок на лицо, которое вдруг оказалось выше, чем её собственное, вместо того, чтобы болтаться под ногами. И ещё, если бы оно не было таким грязным и не обрамлялось слякотным беспорядком волос, то было бы вполне приятным, хоть и покрыто неравномерной щетиной.

Собеседник скривился и покачнулся на неверных ногах, схватившись за голову в месте ушиба. Копейкина ухватила его за вторую руку у локтя, удерживая от падения. Он выдавил какой-то невнятный сдержанный стон.

– Как тебя зовут-то? Копейкина… – с усилием выговорил он, утыкая в неё тяжёлый взгляд из-под нахмуренных довольно широких бровей.

– Ангел… ина… – запнулась она, коверкая имя.

– Хреновый из тебя ангел! – недовольным голосом выговорил он. – Чуть не вырубила совсем… и не утопила… – он потёр голову. – На меня и так пол-лужи вылилось, пока вылезал, – он поёжился, разглядывая её.

Ангелина сочувственно поморщилась, глядя на его мучения:

– Шишка, наверное… да? – она неуверенно вытянула руку к его голове. Он вроде бы не сопротивлялся, и она легонько пощупала место, пострадавшее от удара гитарой где-то между макушкой и затылком сбоку. – Холод надо приложить, – виновато сказала она.

– По-твоему, мне не достаточно холодно? – с претензией спросил он.

Она с сожалением оглядела его голову, облитую из лужи, что-то вспомнила и полезла в рюкзак, висевший до этого у неё за спиной. Она достала оттуда белую трикотажную шапочку, не отмеченную никакими женскими украшениями, и протянула ему:

– На!.. Надень, потеплее будет.

– Да ладно… – усмехнулся он, покачнувшись, – капюшон есть, – и скрылся под глубоким капюшоном куртки.

Поздний декабрьский вечер не обещал тепла и уюта, и Геля сама натянула свою белую шапку на голову. Недлинные волосы весело растопырились из-под края шапочки. Ставший почти невидимым собеседник внимательно оглядел её ещё раз из-под капюшона и в ответ на расширенные глаза пригласил жестом в темноту переулка.

– Провожай меня теперь! – насмешливо потребовал он. – А то не дойду, – и взял крепко за руку, опираясь на неё.

– А-а… может, надо в больницу, голову показать? – участливо предложила она.

– Это тебе надо! Голову показать… – огрызнулся он.

Она насупленно засопела, посмотрела в сторону отдалённого света с улицы, потом в ту темноту, куда они собирались двигаться, но никак свои сомнения не обозначила. Зато она вспомнила про гитару, потому что, как только они тронулись с места, та издала странный немузыкальный звук. Копейкина приподняла инструмент за верхушку, которая теперь жила какой-то отдельной жизнью от тела гитары и издала утробный вопль.

– Слушай, ты уже второй раз так вопишь, – недовольным голосом констатировал человек в капюшоне, но, поняв, что причина кроется на этот раз в чёрном чехле, спросил: – Что там у тебя?

Копейкина неверными руками открыла молнию и ещё раз не то вскрикнула, не то крякнула, после чего с ужасом на лице уставилась в капюшон. Парень как будто сомневался, сочувствовать ей или выговаривать очередную порцию колкостей. И, похоже, он не смог удержаться ни от того, ни от другого:

– Поменьше будешь размахивать!.. – злобно высказал он, после этого лицо в сумраке капюшона немного смягчилось. – Ну чего так убиваться-то?.. – он нехотя раздвинул мягкий чехол пошире. Увидев, что голова гитарного грифа практически отпала от самого грифа и держится почти на одних только струнах, он прокомментировал: – Ну, Китай – дешёвка… Даже обидно таким говном по башке получить…

– Это же «Фендер»… – потерянным голосом возразила она.

– Ну Фендер!.. И что? Всё равно дешёвка. Девять тыщ раньше стоила такая, сейчас – не знаю. Ты думала, они все модели в Америке делают?…

Она кивнула.

Он, усмехнувшись, помотал головой, но тут же скривился, взявшись рукой за ударенное место.

– Болит? – посочувствовала Копейкина.

– Лучше не шевелить сильно, – проскрипел он, – а то… как будто там сковорода… застряла…

– Прости, – сокрушённо попросила она и всхлипнула.

– Да ладно… не убила вроде… – успокоил он.

– Я… да… – покивала она, – я понимаю. Прости… но… мне нельзя было её ломать, мне вернуть надо… такую же… эту… – заплакала она.

Он вздохнул, глядя на неё, и нехотя спросил:

– Что, совсем денег нет?

Ангелина помотала головой:

– Есть… я бы нашла, но… Даже если девять тысяч, мне нужна эта…

– Да отремонтируешь!.. Дешевле даже обойдётся… – он недоуменно пожал плечами на её слёзы. – После праздников найдёшь. Есть специалисты, всё сделают за неделю… Может, даже незаметно будет, там укрепляют и склеивают. Если спецклеем фендеровским, то будет держаться ещё лучше, в этом же месте точно не сломается.

Но Копейкина разрыдалась окончательно:

– Мне второго на работу… дежурство… – сквозь слёзный поток вставила она, – я должна вернуть… я не могу ждать конца праздников…

– Блин… – он собрался ещё что-то сказать, глядя на её горе, но не говорил, а только открывал и закрывал рот. – Ладно, не реви! Я знаю, где такую взять, – наконец решился он.

– Такую же?.. – дрожащим голосом спросила она.

Он ещё раз отодвинул одну створку чехла, рассмотрев гитару, и, нахмурившись, застегнул гитарный кофр:

– Точно такую же, – мрачновато пообещал он, – фендеровский Китай, возможно, того же года выпуска. Новую всё равно нет смысла покупать, если у тебя чужая… Она будет отличаться.

Копейкина с надеждой уставилась на него мокрыми глазами, но больше не плакала:

– Я найду деньги, я заплачу… – начала она.

– Да ладно, это не важно, – отмахнулся он.

– А как тебя зовут? – с готовностью спросила Ангелина.

Парень с сомнением взглянул на неё из-под капюшона:

– Пусть будет Ваня, – нахмурился он, – пока…

– Пока? – удивилась она. – Ты не хочешь говорить настоящее имя?

– Слушай, тебе зачем?.. – мрачно глянул он. – Я готов откликаться на Васю.

– Ты сказал – Иван, – растерялась она.

– Ладно, Иван, – сразу согласился он и приступил к инструктированию: – Значит так, сейчас проводишь меня, – он показал в сторону продолжения переулка, – здесь недалеко. Запомнишь место и придёшь первого, раз тебе ко второму гитара нужна. Пораньше, часов… когда ты очнёшься после Нового года?

Копейкина пожала плечами:

– Когда нужно, я не пью…

– Тогда приходи в восемь… или в семь…

Она удивлённо подняла брови, но кивнула, соглашаясь на ранний визит первого января.