Наталия Грачева – Путешествие за… (страница 6)

До ужина оставалось свободное время. Это было моё время. На карманные расходы фирма выделила мне двести долларов. Я прогуливалась по Роттердаму, пила кофе в небольших кофейнях, посетила пару экспозиций в музее современного фотоискусства и морском музее. В музей эротики зайти не решилась, но подумала, что мужу захотелось бы заглянуть туда. Мне вообще очень не хватало его. Я всё время представляла, как бы он среагировал на то или другое. Да-а, с ним мне было бы намного интереснее гулять по уютным ухоженным улочкам … да и спокойнее, наверное.

В честь Пасхи во всех магазинах были объявлены большие скидки, иногда я натыкалась на полки с товаром, подписанными «Free», то есть бесплатно, но стеснялась обратиться к продавцам, ведь меня с детства учили, что ничего бесплатного в этой жизни не бывает. Голландцы посмеивались над моей нерешительностью, беря иногда надо мною шефство. Так директор ван Гульден прихватил с собой, когда отправился со своей семьёй в крупный супермаркет за город. Там он выпросил для гостьи из России целую горсть пробников замечательных духов у девушки, рекламирующей новый аромат.

Дочь его помогла купить ботинки на осень. Продавец, расшнуровывающая уже не первую пару обуви, со знанием дела произнесла: «Мадам, это очень хороший выбор для зимы». Сопровождавшая меня девушка рассмеялась: «Боюсь, зимой мадам утонет в них в снегу, – затем объяснила покрывшейся красными пятнами продавщице, – миссис из России».

Все вечера мои были расписаны. Голландцы организовали обширнейшую культурную программу. И первым в списке оказалось посещение восьмизального кинотеатра с застеклёнными зонами для курения, с неизменным попкорном. Тогда мне казалось, что дома такого не будет никогда, может, в Москве или там, в Санкт-Петербурге… когда-нибудь… но в моём родном городе, уж, точно никогда.

В настоящее время у нас в городе четыре таких кинозала. Отличаются разве что наполнением курительных зон. У нас они всегда переполнены, а в Голландии пустовали почти всегда.

Поразил китайский цирк, не только буйством красок, музыкальностью, но и головокружительностью аттракционов, выполнявшихся на высоченной скорости и на огромной высоте практически без страховки.

Два вечера посчастливилось провести в гостях у директора фирмы и его семьи. Поездки в его загородную резиденцию я дожидалась в офисе до окончания рабочего времени. Как только таймер известил об окончании трудового дня, большинство сотрудников потянулись к выходу из здания, и лишь единицы оставались трудиться на своих рабочих местах. Директор объяснил их трудовой порыв тем, что если хочешь чего-то добиться в жизни, в бизнесе, если хочешь получать достойную зарплату, – должен посвящать работе гораздо больше времени, чем все остальные коллеги. «А я всё ругаю мужа за то, что с работы поздно возвращается…»

Милая жена и симпатичные, уже взрослые, дети ван Гульдена, окружили меня заботой и теплом. Они с интересом расспрашивали о России, о семье. Голос мой предательски дрожал, когда я рассказывала о своих любимых. Издалека они казались мне почти идеальными.

Старший сын директора – футболист сборной Нидерландов, богатый и всеми уважаемый человек в своей стране, заметив моё состояние, решил сгладить неловкую ситуацию: «Вот отец всё рассказывает нам сказки про Россию, мол, едешь на машине полтора километра абсолютно нормальной дороги, и вдруг яма, которую ни с одной стороны не объедешь…»

– Конечно, сказки. Полтора километра нормальной дороги в России – это точно сказки, – рассмешила всех я.

Знаю, привыкли мы ругать наши сегодняшние дороги (обращаюсь я уже к современному читателю), а вспомните времена, когда их действительно не было, когда расстояние, которое сейчас легко проезжается по «плохим-то» дорогам за четыре часа, приходилось преодолевать в течение светового дня. Вспомните и возрадуйтесь. И вообще радуйтесь тому, что имеете, тогда и воздастся.

Менеджер на ресепшене через неделю моего пребывания в отеле заметил: «Какой у вас насыщенный график, мадам. Вы очень востребованы». За мной и впрямь заезжали разные люди и автомобили. Только по утрам приезжал один и тот же человек, соответственно, на одной и той же машине. А вот во второй половине дня меня забирали директор и его дети, каждый на своём авто, и менеджеры фирмы, каждый в своё дежурство.

В выходные посетили Амстердам, катались на теплоходике по каналам, окружённым стеной, слепленной из разнокалиберных мрачноватых, на мой вкус, двухэтажных домиков. Экскурсия проходила под струями ливневого дождя. В связи с этим окна были наглухо задраены, приходилось вглядываться сквозь слой стекла и воды, чтобы рассмотреть проплывавшие мимо красоты.

Центральная площадь, которую мы посетили по окончании экскурсии, не пустовала даже в дождь. Люди продолжали толпиться на ней, несмотря на потоки, выливающейся на головы воды. Я заметила юркнувшего в крошечный проулочек, скорее даже, переход, молодого человека, выковыривавшего крошечный пакетик из щели в стене. Без сомнения это был наркоман. Разрешённых лёгких наркотиков «бедняге», похоже, было маловато.

Практически каждый день пребывания в Голландии шёл дождь, но мои чёрные туфли были по-прежнему идеально чистыми, на них даже не оставалось характерных белых разводов.

Но вернёмся на улочки Амстердама. Голландцы поинтересовались однажды, хочу ли я увидеть истинное лицо города. Я с удовольствием согласилась.

Оказалось, что лицо это отражалось в красных фонарях улицы с одноимённым названием. «Мои» голландцы намеренно приотстали, чтобы посмотреть, что я буду делать без них. Каждый первый автомобиль притормаживал возле меня, некоторые водители высовывались чуть ли не по пояс, норовя прихватить за руку. Я дефилировала на своих каблуках в удлинённом платье, старательно не глядя в их сторону, неловко теснясь к витринам, в которых стояли, сидели, танцевали оголённые девушки всех рас и размеров. В отличие от меня, голландцы и другие туристы были одеты просто – в джинсы-брюки, в ботинки-кроссовки и разнокалиберные курточки.

Решив дождаться своих спутников, я остановилась возле одной из витрин. Девушки быстро сориентировались: начали наперебой изображать лесбийскую любовь. Подоспевших голландцев это очень позабавило.

Второй выходной мы провели на океане. Купаться было слишком рано – апрель даже для русских туристов был холодноват, поэтому мы гуляли, разыскивая перламутровые раковины, для того чтобы сдать их и получить взамен очень экзотичные бумажные цветы. Из раковин этих изготавливали натуральные перламутровые пуговицы и ювелирные изделия с перламутровыми вставками. Голландцы отдали мне все полученные в обмен на раковины цветы. Я же сумела практически без потерь доставить их домой своим детям, которые долго ещё играли ими, представляя себя путешественниками в дальних-дальних странах.

Пообщавшись с людьми всех возрастов и, будем говорить, сословий, я поняла, что горе может настичь человека везде, в том числе и в благополучной Голландии. И там люди болеют, страдают, любят. Дочка директора пару раз водила меня в гости к своим друзьям. В первый раз это был молодой человек, воспитывавший сынишку один. Он никак не мог прийти в себя от горя. Жена его умерла от рака.

Мне невольно подумалось: «Так вы же экологически чистые продукты едите. Да ещё и стандарты свои европейские всему миру навязываете». Да простит меня за мои мысли молодой голландец.

Вторая семья, куда я попала, тоже была юной, очень счастливой, но не слишком обеспеченной, по меркам Нидерландов, конечно. Но ведь всё в этой жизни познаётся в сравнении.

Все две недели каждое утро в холле гостиницы меня поджидал чёрнокожий поклонник. Сперва он лишь наблюдал за мной, затем стал активно привлекать к себе моё внимание, давая понять, что нравлюсь ему. Это было забавно, но не более того. И вот однажды он заскочил вслед за мной в лифт. По счастию, мы оказались там не одни. Мужчина, по виду индус, спросил по-английски, на какой этаж мне надо. Машинально ответив ему, я вскоре покинула лифт. Вслед за мной выскочил и тёмнокожий голландец: «Мисс, я бы хотел с вами встретиться. Можно пригласить вас на кофе?»

Я была словно в ступоре, не могла ответить ни слова. Просто, молча, шла по направлению к своему номеру. Голландец, только что собственными ушами слышавший, как я на чистом английском языке чирикала на ресепшене с сотрудниками отеля, смотрел на меня с удивлением и обидой.

В конце концов, молодой человек отступился, решив, по-видимому, не связываться с этой остервенелой расистской.

Когда по возвращении домой я рассказала о случившемся любимой подруге, та поинтересовалась:

– Что же тебя остановило? Ты же хотела насолить мужу. Он что, слишком чёрный был?

– Не-ет, скорее, шоколадный. Мулат, по-моему.

– Может быть, толстый, неприятный? – выдвинула она очередную версию.

– Да нет, стройный, я бы даже сказала, красивый.

– Тогда, наверное, неопрятный, встречаются такие, – опять не попала в цель приятельница.

– Нет, весьма аккуратный, отглаженный, как с обложки. Каждый день в новой рубашке и джемпере, словно только что с прилавка – новьё, да и цвета приятные – светлые, в основном, голубой и белый.

Я удивлялась своей реакции не меньше подруги, потому что считала себя терпимой ко всем людям, расам, религиям. А на деле оказалось…