Наталия Грачева – Путешествие за… (страница 7)

Чем дольше оставалась я в дальних краях, тем больше вспоминались те, кто остался дома. В первую очередь, конечно, дети, но самым удивительным было то, что с большим теплом думалось и мечталось о муже – мужчине, на которого я была раздосадована, на которого в последнее время постоянно раздражалась. И всё больше расстраивалась, что мои близкие не могут разделить радость пребывания в стране мельниц и тюльпанов, не могут порадоваться вместе со мной всем её чудесам.

Я с удовольствием покупала небольшие подарки, по заказу сынишки купила черепашку-ниндзя, а для дочери «настоящую» Барби. Правда, игрушки оказались китайского производства, как и у нас. Мужу приобрела «Мартель», продававшийся по очередной акции.

Незадолго до моего визита в Голландию дочь директора открыла свой собственный магазинчик детской одежды. Мне позволили выбрать для своих детей всё, что ни захочу. Я отложила несколько вещичек известных мне фирм «Шевиньон» и «Бэрберри». «И всё-таки дорогой у вас вкус, Евгения», – пошутил в очередной раз мистер ван Гульден, оплачивая покупку.

И вот прошло две недели. Мне надо было возвращаться в Лейпциг, чтобы уже оттуда лететь домой. Голландские друзья выбрали необычный маршрут. Из Роттердама я должна была отправиться на самолёте в Брюссель, затем у меня была пересадка на рейс до Лейпцига, а уж оттуда по своим, заранее купленным, билетам я должна была отправляться в Москву. То, что от Москвы предстояло преодолеть ещё почти две тысячи километров, в расчёт не бралось, ведь дома, как известно, и стены помогают, ну, или колёса поезда, к примеру.

На душе было тревожно. Столько пересадок, да ещё бельгийскую границу надо как-то пройти… А вдруг опять какие-нибудь проблемы возникнут? Своими опасениями я поделилась с мистером ван Гульденом. Тот выделил мне сопровождающего, который должен был разрешить все спорные вопросы на границе.

Официальным лицом оказался молодой человек лет двадцати пяти, милый, с нежным профилем, уверенности мне ничуть не добавивший, но, как оказалось – напрасно. Мальчик великолепно справился со своей задачей. Самолёт, на котором мы добирались с ним до Брюсселя, оказался небольшим, наподобие нашего кукурузника, только более современным. Поразило не это…

За пятнадцать минут полёта стюардесса успела обслужить всех пассажиров трижды. Сначала она разнесла прессу – местные газеты, затем предложила на выбор кофе или чай в сопровождении небольшой печенюшки, а напоследок угостила ещё и холодными напитками всех желающих. Если учесть, что на внутренних рейсах в России тогда не кормили совсем, а на международных аэрофлотовских потчевали весьма скромно, то это была роскошь невообразимая.

Голландец, ответственный за прохождение контроля в брюссельском аэропорту, что-то объяснял таможеннику, который уточнив, сколько дней я находилась на территории Бельгии-Голландии без визы, лишь пожурил: «Не делайте больше этого, мадам». Я обещала…

Помахав напоследок Нидерландам в лице молодого парня, я отправилась во второй полёт по пути следования, на сей раз до Лейпцига. Но случилось непредвиденное: где-то посередине пути сообщение, прозвучавшее по радио, привело всех пассажиров в невероятное возбуждение. Я не понимала в чём дело, объявлено было по-немецки. А уже через десять минут мы приземлились в аэропорту Потсдама.

Намеренно выходила последней, чтобы расспросить стюарда о причинах внезапной посадки. На моё счастье экипаж по-аглицки понимал, поэтому удалось узнать, что по техническим причинам воздушный корабль дальше лететь не может и что примерно через час нам будет предоставлен другой борт.

Во избежание неприятностей я держалась подле пассажиров своего рейса, поэтому, когда объявили посадку и все засобирались, проследовала вслед за ними. Уже перед выходом на поле меня задержали. Девушка – работник аэропорта зачем-то поинтересовалась, откуда я лечу. Без задней мысли я отвечала, что из Брюсселя. Девушка огорчённо сообщила, что они не могут найти мой багаж.

Тревога сменилась паникой: «Нет, это никогда не кончится. Неужели все мои передвижения здесь будут сопровождаться неприятностями?» В самолёт не пропускали. Из-за меня рейс задерживался уже на пятнадцать минут.

От нечего делать я начала рассказывать девушке, что ещё утром была в Роттердаме, что когда прибыла в Брюссель, на руки багаж не получала, так как мне объяснили, что он будет отправлен далее по маршруту. Серьёзное до этой минуты лицо девушки осветилось улыбкой: «Так вы летите из Роттердама! Значит, это ваш чемодан болтается на ленте выдачи!» И уже через пару минут мой баул доставили в самолёт, которому незамедлительно было дано разрешение на вылет.

К счастью, дальнейшая моя поездка прошла в штатном режиме: никаких неожиданностей не принесла. Уже в поезде я окончательно расслабилась и дремала, отходя от продолжительного стресса.

Мои родные, любимочки мои, встречали всем составом. Дети возбуждённо разбирали подарки и гостинцы, рассказывая попутно, как им жилось в моё отсутствие. Вечером, оставшись с мужем наедине после того, как они улеглись спать, прижавшись к нему, я сказала:

– Боже мой, как хорошо дома!

– А там, за границей, что – плохо?

– Там тоже хорошо, только вас там нет… тебя там нет.

21.07.2012 г.

Издание второе, переработанное

Blackmail4

Держу в руках большой коричневый конверт из толстой обёрточной бумаги, проложенный изнутри пупырчатой плёнкой, дабы не повредить при перевозке содержимое пакета, разглядываю надпись. На столе рассыпаны фотографии Варшавы. Но основное в конверте не адрес, а адресат, где в графе «Кому» написано по-английски: «То my blackmail». Письмо без обратного адреса и имени отправителя, но может быть оно только от одного человека на свете – от Бруно Телли.

Боже мой, как чисто! Как красиво! Как солнечно!

До́ма на деревьях уже совсем нет листьев, а здесь они все в позолоте. И асфальт такой чёрный, как будто его положили и расчертили специально к моему приезду. А ещё говорят Варшава грязная…

С такими мыслями выхожу из Варшавского аэропорта, уютного и чистенького, разыскивая глазами Бруно.

Подъезд к аэропорту напоминает въезд на бензоколонку. И машин не больше, чем на заправке, а я-то после Шереметьева-2 боялась, как мы найдёмся.

А вот и Бруно! Стоит возле «Лендкрузера». Нет, совсем не изменился. Здорово! Ведь прошло уже четыре года.

Интересно, он меня тоже сразу узнает? Ага, вижу, узнал, машет рукой!

Я практически без вещей, поэтому спешу к машине. Здороваемся запросто, слегка чмокнув друг друга в щеку, будто и не было всех этих лет.

Весь полёт от Москвы тревожилась, представляя себе эту встречу: «Как выглядит? Как я выгляжу? Как встретит? Не опоздает ли? И встретит ли вообще? Что делать буду четыре дня со ста пятьюдесятью долларами в кармане?»

Волновалась я с тех самых пор, как получила приглашение от Бруно, вернее, когда приняла решение лететь к нему в Варшаву, потому что Бруно неоднократно приглашал меня к себе.

Сначала в Италию, куда я не смогла поехать из-за наличия отсутствия финансов, затем в Украину (недорого, и визу оформлять не надо), для того чтобы увезти меня оттуда в Польшу. И вновь я не смогла поехать, на тот момент что-то не сошлось в расписании. И вот теперь Польша…

Волновалась я ещё и потому, что летела в Польшу втайне от своих родных и близких. Все дело в том, что я замужем, и лечу, как бы, в командировку, а так как никакой командировки на самом деле нет, пришлось соврать и коллегам, что на четыре дня отбываю на юбилей бабушки. Юбилей у бабушки действительно состоится, но только без меня. Я так решила!

С непривычки долго взбираюсь на сиденье джипа. Бруно помогает мне. Когда, наконец, усаживаюсь, мужчина бережно берёт мою левую руку, целует пальцы и прижимает к своей груди.

Трогаемся с места, едем, распугивая по пути лёгкие разноцветные листочки, вытанцовывающие невероятные головокружительные па вокруг колёс автомобиля. А то вдруг сорвётся один с близстоящего дерева и потянет за собой золотистую стайку таких же вот, любопытствующих, листиков, через дорогу прямо перед нами, вызывая в душе такой восторг, что плакать хочется.

Бруно замечает слезу на моей щеке, отпускает руку:

– Что? Что случилось? Я что-то не так сделал?

– Нет, что ты, просто мне у-у-жасно хорошо.

– Ты всегда плачешь, когда тебе хорошо?

– Частенько… Правда, давно этого не случалось. Несколько лет уже точно. Давай не будем об этом…

– Давай… не будем…

Бруно внимательно смотрит на меня. Непривычно мало говорит. А я разглядываю рабочую панель его автомобиля. Интересно раскрашена. Под дерево, но узор слишком причудлив. Проследив за моим взглядом, итальянец рассказывает, что изготовлена она из корня какого-то уникального дерева. А я-то думала, как можно было придумать такой затейливый рисунок…

Вот и Варшава. Очень близко от аэропорта или мне так только показалось? Квартира Бруно находится в самом центре, в доме, как у нас говорят, сталинской постройки – полногабаритном, оформленном в стиле советского классицизма. Большая парадная, высокие ступени лестницы с широкими полированными деревянными перилами, только очень чисто. Бруно открывает дверь квартиры, вносит мою сумку. Вхожу, оглядываюсь.

Нас встречает Италия со страниц журналов по интерьерам. Огромная комната – студия метров семьдесят. Здесь же кухонная зона с гигантским столом из природного камня, зеркальный шкаф с выстроенными рядами стеклянными стаканами, бокалами, бокальчиками на все случаи жизни, выполненными в одном стиле, а вокруг зеркала, зеркала…