Наталия Грачева – Путешествие за… (страница 5)

Его подружка – финка по национальности, была высока, корпулентна, особенно, в верхней части тела и дебела. Имя её так и не отложилось в голове, прозвучало слишком непривычно для русского уха. Чем она занималась в жизни, я тоже не запомнила. От радости, что меня не забыли, уточнять не стала, так и общалась всю дорогу, не называя имён.

Меня порадовало, что в дальнюю, конечно же, по меркам Европы, командировку водителю разрешили взять с собой подругу. У нас, по крайней мере, в советское время это было категорически запрещено.

Ехали, весело щебеча на английском. Удивительно, обычный водитель спокойно общался на неродном для себя языке. Я впервые была в Европе, поэтому засыпала парочку вопросами.

Уютная рыжескатная Германия быстро закончилась, а вместе с нею осталась позади и шоссейная дорога, по обе стороны окружённая белыми домишками с красными черепичными крышами, похожими на подосиновики, выстроившиеся вдоль просеки и прячущиеся в зелени растений. Далее по пути следования, уже в другом регионе Германии, дома отстояли на приличном расстоянии от автострады. Шляпки домов-грибов покоричневели, подосиновики закончились, на смену им подоспели подберёзовики и белые.

Я глазела по сторонам, стараясь напитаться впечатлениями, дабы рассказать о них по возвращении домой близким и друзьям. В каком-то смысле, я была засланцем – первопроходцем среди своих приближённых. Никто из них до той поры не бывал в Западной Германии, кое-кто, правда, выезжал по путевкам в страны Восточной Европы.

Организованный отдых заметно отличался от того, что происходило со мной в том путешествии. Если в советские годы за туристами всё время бдили специально обученные люди, то я, как раз наоборот, никому не была нужна, никого не волновал факт моего появления в чужестра́нье. Не-е-ет, конечно, мужу… и голландцам… Я не об этом. Я о государстве, о спецорганах, ходивших буквально по пятам за моими соотечественниками в не столь отдалённые времена.

Новые впечатления быстро заместили исторические измышления. Поразило, что так называемые экологически чистые «европродукты» росли и расхаживали в непосредственной близости от промышленных предприятий, едва ли не за заборами оных. До наших просторов европейским странам, ой, как далеко, вот и жуют овцы травку у стен атомной станции. Радоваться бы нам богатству, которое имеем, но что имеем, то, к несчастью, хранить не умеем… Хм, стихи…

Часа через три путешествия, переговорив с подружкой, «Ваня Чайников» решил сделать остановку. Впечатление от придорожного заведения отпечаталось ярким пятном в моей памяти. Бело-кафельный туалет блестел. Практически не ощущалось лишних запахов, которые, к тому же, легко устранялись при помощи имевшихся тут же спреев-дезодорантов. По стенам были развешаны бумажные полотенца, про туалетную бумагу даже не говорю.

Нашла чем удивить? Да знаю, привыкли уже. А вспомните-ка, как газетками утирались или толстенной обёрточной бумагой, в лучшем случае, тетрадными листочками. А туалеты с очком, не убиравшиеся годами забыли? О полотенцах в таких заведениях и не мечтали, да и раковины для умывания отсутствовали во многих из них. Я однажды работала с делегацией из Германии, так они все дружно отказались от посещения подобного санитарного узла, когда прослышали про дырки в полу.

Вот и я в тот момент припомнила ароматы наших уборных. Евроудобства приятно шокировали, только подумалось, почему мы-то не так? Мы же лучшие, мы же к коммунизму… к равенству и братству… мы же перевыполняем… По-че-му?!

А эти автоматы с женскими прокладками, презервативами, конфетками, жвачками?! Наши дети жвачки делили тогда на всех или жевали по очереди. Какое счастье, что внуки уже не занимаются микробообменом! Понятное дело, слышали об этом уже миллион раз, но ведь из слова гласные не выкинешь.

Слава Богу, плоды изоляции со времён холодной войны канули в Лету. Не совсем, правда. Удивительным образом именно в нашей стране сошлись в одной точке сверхцивилизацияи сверхотсталость. Космические и другие достижения науки и техники находятся на невероятной высоте, а в деревне – полная разруха. Фу-ты, не хочу даже думать об этом. Лучше продолжу любоваться красотами.

Вслед за домами-подберёзовиками появились редкие основательные отдельно стоящие домищи с тёмно-коричневыми, почти чёрными скатами, на белоснежных стенах которых для какой-то надобности были набиты узкие деревянные полоски того же цвета, что и крыша, наличники на окнах выкрашены в той же гамме. Кажется, это называют альпийским стилем. На домах особым готическим шрифтом были написаны названия местечек или же фамилии владельцев домов.

Крупные города западной части Германии прятались за шумоизоляционными стенами, о предназначении которых поведали мои сопровождающие. Сейчас-то и вы знаете, что это такое и для чего служат.

Проехав всю Германию за восемь часов, мы оказались в Бельгии. На границе документы проверили только у водителя. На пассажирок внимания никто не обратил.

Ужинали в Брюсселе в рыбном ресторанчике, выполненном в марокканском стиле. Рыбная улица впечатлила. Каждый ресторан отличался от другого фирменным море-животным. В одних это были акулы, в других – гигантские скаты, крабы, или омары.

После ужина прошлись по старинным улочкам. Ребята показали мне фонтан с писающим мальчиком, для которого королева Англии высылает наряды на каждый день. Проехались до Антверпена, где прогулялись по Бриллиантовой улице. Всё – от магазинов, продающих ювелирные изделия, цехов, изготавливающих лучшие в Европе камни, до музея было посвящено бриллиантам. А где наличествовали бриллианты, там неизменно присутствовали и люди в пейсах, даже детишки – в чёрных одеждах, шляпах и пейсах. Многие из них проживали и работали на Бриллиантовой стрит и прилегающих к ней улочках.

Время было неумолимо, поэтому вскоре пришлось отправляться дальше. И вот уже покинули приглянувшуюся мне игрушечную Бельгию. И вот уже проехали так называемую границу с Голландией, обозначенную широкой жёлтой полосой, прочерченной поперёк автострады, и несколькими видеокамерами над нею, на которые мне указали спутники. Никаких постов и даже ни одного полицейского в этом месте не наблюдалось.

А вскоре прибыли в Роттердам. Поселили меня в симпатичную гостиницу в центре города. В стоимость номера входил завтрак со шведским столом. На этот раз я уже не так страшилась самообслуживаться в ресторане, поэтому быстро расширила свой утренний рацион.

На следующий день после завтрака за мной заехала машина, на которой я была доставлена в офис фирмы, представлявший собой отдельно стоящее современное здание практически полностью из отражающего чёрного стекла, за которым ничего нельзя было разглядеть. По этой причине невозможно было определить, сколько в нём было этажей.

Мистер ван Гульден встретил меня, как лучшего друга, наговорил кучу комплиментов. Заметил, как хорошо быть молодым и красивым, на что я с сомнением произнесла: «Так уж и молодым?», поскольку в свои тридцать пять ощущала себя женщиной многоопытной и где-то даже стареющей. «Ну, меня-то моложе», – ответил мой потенциальный директор. Я же про себя не могла не съязвить: «Так я и вашего старшего сына моложе».

При первом же моём появлении в офисе, директор сообщил, что меня разыскивает какой-то русский мужчина. Я невольно заулыбалась: «Муж нашёл меня, а ведь я нисколечко и не сомневалась в нём». На душе просветлело.

Директор ван Гульден познакомил с сотрудниками, с которыми мне предстояло работать в дальнейшем. За спиной услышала ироничное: «Не евростандарт». Я невольно бросила взгляд вправо, где сидела дама по имени Линда, отличавшаяся весьма аппетитными формами. По сравнению с нею я была моделью, возможно, моделью размера плюс, не спорю. Голландский отличается от немецкого, как украинский от русского, поэтому я немедленно среагировала на реплику: «А вы все отвечаете евростандарту?».

Мои потенциальные коллеги смутились: «Не знали, что вы понимаете голландский». Объяснять, чего я там понимаю, а чего нет, не стала, пусть думают, что знаю, так, на всякий пожарный....

В эту минуту к директору прибежал сотрудник с сообщением, что на линии опять тот самый русский, который разыскивает новую сотрудницу из России. Услышав родной голос, я невольно прослезилась. «Ну, как ты?» – взволнованно произнёс супруг. «Ты даже не представляешь, какие тут туалеты!» – больше говорить я уже не могла. Напряжение последних дней вылилось в такие рыдания, которые не позволяли не то что выговаривать слова, но даже дышать. «Ну, ты чего? Что случилось-то?»

«Да нет, всё хорошо, – я наконец-то взяла себя в руки, – просто соскучилась… очень», – решила не рассказывать пока ничего о своих злоключениях, чтобы не тревожить близкого человека.

Со мной носились, как с писаной торбой: показывали фирму, порт с разноцветными коробочками – морскими контейнерами, с различными погрузчиками, лифтами, кранами – казалось, купленными или выкрашенными только вчера. Вся площадь порта была заасфальтирована свежечернеющим асфальтом.

Жизнь моя на две недели приобрела определённость. На фирме я пребывала до ланча. Обедала в ресторане с кем-либо из сотрудников. Оплачивала счета принимающая сторона.