Наталия Грачева – Путешествие за… (страница 4)

С облегчением опустив свою мучительницу-сумку на пол, осмотрела номер. В роскошной ванной кроме полотенец и халата обнаружила упакованное мыльце в белой мини-мыльнице, шампунь и гель для душа в крошечных одноразовых флакончиках. Всё с логотипом гостиницы. До этого момента подобные вещицы я видела только у редких счастливчиков, вернувшихся откуда-нибудь из-за рубежа. В шкафчике возле входа нашла полный набор для швеи – разноцветные синтетические нитки, иголки, напёрсток. В ящичке стола – блокнотик и ручку, тоже с названием отеля. Но всё это время взгляд мой невольно возвращался к бутылкам с водой.

Ограниченность в финансах подтолкнула позвонить на рецепцию – уточнить, входит ли вода в стоимость проживания в номере. Узнав, что входит, я с чистой совестью приникла к стеклянному источнику влаги. А вот к мини бару не притрагивалась: была наслышана о расценках, и как случалось туристам оплачивать его в размере суточного проживания в номере.

Испив водицы, приступила к изучению инструкции для гостей отеля. Дойдя до страницы по пользованию телефоном, поняла, что без подсказки менеджера обойтись не смогу, а мне необходимо было срочно понять, как набрать Россию. Ещё в Москве Роберт предупредил, что звонить лучше по автомату. Если же делать это через служащих отеля, то звонок будет стоить значительно дороже. В создавшейся ситуации я вынуждена была считать каждую копейку.

Код России я вроде бы знала – ноль-ноль-семь, но решила всё-таки уточнить. На ресепшене подтвердили знакомые по песне Высоцкого цифры, но во время разговора с менеджером, пришла мысль, что домой звонить, пока не следует. Количество денег было лимитировано, на два звонка их могло не хватить. Минут десять просидела в позе Роденовского «Мыслителя», не решаясь вновь обратиться на ресепшен3. Но другого выхода не родилось, и я снова потревожила недовольного менеджера. На этот раз мне потребовался код Нидерландов.

Менеджер вежливо-негодующе сообщил необходимую мне информацию. Не обращая внимания на его тон, я записала цифры, после чего сразу же набрала номер директора ван Гульдена. Фортуна никак не желала обратить на меня своё внимание, сработал автоответчик, к моей радости заговоривший голосом самого мистера ван Гульдена. Сильно волнуясь, дойдёт ли звонок до адресата, я выдала автоответчику место своего пребывания, оговорив невозможность добраться до Аахена – бельгийского города, расположенного на границе с Германией, откуда по предварительному уговору меня должны были забрать голландцы.

Чтобы не думать о дурном и вообще не думать, я забылась сном, принёсшим мне не только отдохновение, но и приятные новости, потому как разбужена я была звонком господина ван Гульдена, сообщавшего, что тот был в отъезде вместе с семьёй, поэтому только что прослушал моё послание. Для того чтобы я снова не потерялась, директор настойчиво просил оставаться на месте. Все расходы он брал на себя, а руководителей гостиницы обязался известить об этом гарантийным письмом. Голландец порадовал, что через два дня за мной приедет водитель, который и сопроводит меня на автомобиле фирмы до Роттердама. Правда, ехать придётся часов девять-десять. Напоследок заметил: «Роскошную, однако, гостиницу вы выбрали, Евгения».

Намёк я, конечно, поняла и немного смутилась, но мои двухдневные мытарства и связанные с ними переживания не позволили слишком терзаться угрызениями совести. Я нагло наслаждалась удачным разрешением ситуации.

Наутро, отоспавшаяся, умытая (да, чего уж там – отмытая!), нарядившись в чёрное платье из тонкого трикотажа и туфли на каблуке, я отправилась на завтрак. Знакомый уже менеджер на ресепшене улыбался во весь свой оскал и раскланивался, как китайский болванчик. В искренность его после вчерашнего я не верила. Прерадостнейшим образом он поведал мне буквально следующее: «Мадам, мы получили гарантийное письмо от ваших работодателей, – и продолжил, – всё ли в порядке, нравится ли вам у нас в отеле?»

Хотелось ответить: «Теперь уже нравится», – но как подобает вежливому человеку, я ответила дежурной улыбкой: – «Да-да, всё замечательно».

В ресторане меня подстерегало новое испытание – шведский стол. Из огромного количества малознакомых продуктов предстояло выбрать нужное. Внимательно следя за действиями немцев, стараясь не подавать виду, что смущена и растеряна, я выбрала йогурт и кусочек хлеба, взяла крошечную упаковку с персиковым джемом и налила себе чаю. После вынужденного воздержания этого было предостаточно, и я с удивлением наблюдала, как бюргеры поглощают огромное количество пищи – булки с маслом, колбасу, ветчину, яйца, сыр.

От кусочка сыра я тоже бы не отказалась, но проходить ещё раз через испытание выбором – сыров было несколько сортов, и все они были мне неизвестными – я не пожелала.

К тому же, на меня, не переставая, пялился седовласый бородач-немец лет сорока. Он отчаянно улыбался, вращаясь на своём стуле, отслеживал все мои передвижения, как стрелка компаса следует за магнитом, явно давая понять, что заинтересован в моей персоне. И хоть мне было совсем не до него, осознавать, что нравлюсь такому прикинутому господину – хорошая одежда, дорогие часы – ну, вы понимаете, было приятно.

После завтрака я почти взбежала по лестнице, упорно не глядя на ожидавшего возле ресторана немца. В своей комнате ощутила себя в безопасности. Дочитав книгу Кинга, в новом своём статусе решила прогуляться по Лейпцигу. Только теперь впустила в себя солнце, до тех пор совсем не замечала его, а ведь оно блистало все это время, но внутреннее напряжение словно выключило мое зрение. Шла куда глаза глядят, щурясь от солнечных лучей, стараясь не удаляться слишком далеко от центра. Наученная горьким опытом, не желала более разыскивать человека, говорящего по-английски.

Кстати, в центре оказалось довольно много небольших гостиниц в проулочках, прилегающих к центральным магистралям. Я не поленилась и узнала расценки – минус сто марок от стоимости моего номера в отеле «Континенталь», одним словом, марок за сорок-пятьдесят можно было неплохо устроиться. В общем, голландцам крупно не повезло со мной, но ведь это они были заинтересованы во мне – пусть расплачиваются. В глубине души было немного совестно за свою нерадивость, но поздно было трепыхать конечностями, поэтому я спокойно продолжила свой моцион.

День выдался выходной. Людей на улице немного, видимо, и в Германии тоже принято выезжать за город на отдых. Гигантские деревья, увитые плющом, и выстланные им газоны, смотрелись несколько экзотично. В наших краях такие растения тогда не водились. Помнится, мама много лет пыталась вырастить вьющийся виноград, но он вымерзал каждую зиму, поэтому вырастал очень хилым. Теперь зимы и у нас стали мягче, в садах и огородах тут и там зазеленели увитые растениями заборы, веранды и другие постройки.

Но вернёмся на улицы Лейпцига. Многочисленные цветочные клумбы пленяли красочностью. То и дело встречались парочки странно одетых пожилых людей. Болоньевые плащи – писк конца шестидесятых – не носили у нас даже бабули, разве что на садовых участках, а здесь нет-нет, да и встретишь одетых в забытые одежды людей, зонтики в их руках были одних с плащами лет, а белые носочки внутри модельных туфель тоже относились к какой-то прежней моде. Всё-таки умеют немцы экономить…

А вот молодёжь одевалась современно. То, что дома можно было встретить только на супермодниках, носили даже очень маленькие детки. Даже стрижки у малышей были стильными.

Прохаживаясь по бульварам, совершенно случайно наткнулась на разрушенную кирпичную стену, специально оставленную немцами в память о войне, в память о бомбардировках американцами и об обстрелах русскими солдатами. Каждый сантиметр стены был прошит пулями и снарядами. Что ж, это их право. Каждый по своему чтит память о своих предках и своей истории.

Я наслаждалась спокойствием, свободой, внутренней защищённостью и почти не думала о доме, о своих домашних, оставляя размышления о них на потом, боясь распереживаться, или даже расплакаться. Ведь приключение моё ещё не закончилось, а напротив, только начиналось. До отъезда из «Континенталя» оставалось две ночи, но лишь два раза за всё это время я выходила в город, во-первых, потому что не привыкла бесцельно слоняться по улицам, во-вторых, боялась случайно наткнуться на бородача из ресторана.

Недалеко от гостиницы я обнаружила магазин рыболовных товаров и очень этому обрадовалась. Почему обрадовалась, спросите вы? Да, всё просто – муж попросил, чтобы я привезла ему блёсен из самой Германии, но увидев цены на рыболовные принадлежности известной мне марки, оставила эту затею. В пересчёте на рубли стоили они раза в полтора дороже, чем дома. В общем, мужу тогда я так ничего и не купила.

И вот настал день, когда за мной приехали двое симпатичных молодых человека – Йохан ванн Кессель (слово «кессель» переводится с голландского – чайник, поэтому по-русски его имя звучало бы Иван Чайников), маленький такой, тщедушненький, с лицом ПТУшника.

Кто не помнит, ПТУ – это профтехучилище, куда поступали учиться те, кто не прошёл по конкурсу в ВУЗ или техникум, по-теперешнему, колледж или те, кто и не претендовал ни на те, ни на другие учебные заведения.