Наталия Еропова – Марта (страница 24)

- Скажи, пусть впускает.

В конце концов, даже если он приехал лично высказать мне свое «фи» – нас тут много, в случае чего мы его просто выставим. Но очень скоро выясняется, что Веня приехал совсем не за этим. Он почти такой же, каким я его помню, хотя с момента нашей последней встречи прошло уже почти восемь лет. Пожалуй, морщин прибавилось, да и то несильно, видно, что следит за собой. Все такой же подтянутый, выхоленный, выбритый, надушенный. В своем любимом стиле: футболка, пиджак, джинсы, кеды в стиле стрит-лакшери, дорогие часы на запястье. И серьга на месте. Только привычной улыбки на лице нет.

Веня бледен и зол. Не здороваясь и игнорируя всех присутствующих, он швыряет в меня свою претензию с ходу, будто продолжая прерванный минуту назад разговор:

- Я же тебе сказал, что это была не моя идея! Это был заказ.

Я смотрю на него, и ловлю себя на том самом странном чувстве, когда не видишь человека много лет, а общаешься так привычно и буднично, будто и не расставались.

- А при чем здесь ты? – я пожимаю плечами. – Я разве в твой адрес хоть что-то плохое сказала?

- Ты утверждала, что все произошло из-за происков конкурентов. То есть, из-за меня!

- Во-первых, если уж на то пошло, ты не единственный. А во-вторых, все так и есть, разве нет? И заметь, ни тебя, ни твою организацию я не упоминала, так что не понимаю, чего ты на уши встал. Аж даже лично приехал! Это был заказ, ты его взял. Ты его выполнил очень хорошо. Высший класс, это я тебе как профессионал говорю. Результат известен.

- Но не хотел, чтобы так было! - по-детски обиженно возражает он, даже ножкой притопывает.

- А как ты хотел, Веня? - моя напарница с видом инквизиторши складывает руки на груди. - Как ты хотел?! Ты запустил волну черного хайпа. Ты лучше всех нас вместе взятых здесь знаешь, как легко такие истории выходят из-под контроля! Только не говори, пожалуйста, что ты рассчитывал, что Марте за это погрозят пальчиком и на этом все закончится! Ей из-за тебя руку сломали! Про лицо уже и не говорю.

- Я… черт! Не было у меня такой цели! – отчаянно возражает он.

Как и у любого негодяя, у Вени есть свои принципы. Меня всегда это удивляло, но у таких, как он, часто существует некий внутренний кодекс чести, пусть и весьма своеобразный и сомнительный с общечеловеческой.

Веня боится крови. Веня ненавидит кровь. Он и работу свою любит за то, что человека можно разрушить, не прикоснувшись к нему пальцем. За деньги Веня готов изгваздать любого. Он реально из тех свиней, что способны найти грязь даже в отделении инфекционного стационара. Но никогда и ни под каким видом он не призывает к физической расправе. Для него это принципиальный момент – все битвы обязаны происходить только словесно. Только так победа приносит ему чистый кайф.

- Ты зачем пришел? - Аня так злится, что я начинаю опасаться, как бы она ему тоже синяков не наставила. Впрочем, дружелюбных взглядов в его сторону в принципе нет.

- Я пришел... Слушай, Марта, ты меня знаешь! Я против насилия! И врать не буду, однажды я с большим удовольствием разделаюсь с вашим агентством. Но интеллектуальным способом! Я не какой-то браток из девяностых! Я в состоянии справиться с тобой, с вами обеими, без такого… - он угрюмо кивает на мой гипс. - Вы должны понимать, что это произошло случайно… Не по моей вине!

Что-то рановато в этом году началось осеннее обострение. Сначала Лика, теперь вот Веня. Его пламенная речь начинает меня утомлять.

- Мы тебе ничего не должны, Веня. Зачем ты пришел? – строго повторяю я вопрос Ани.

- Чтобы восстановить справедливость, - высокомерно заявляет он. - Я не должен один нести ответственность за то, что произошло.

Нет, все-таки он псих! Прекрасно ведь знает, что при всем желании ни к какой ответственности мы здесь его притянуть не можем. Ясно же, что дело здесь совсем в другом.

- Вень, ты чего, собственно, ждешь? Чтоб мы тебя погладили по головке и сказали: «Все в порядке, мальчик», и дали карамельку? – снова не выдерживает Аня.

- Ни на что подобное я не рассчитываю. И вообще рекомендую вести себя повежливее.

- Может, мне его выставить? – тихо и как бы в сторону интересуется Артем.

- Погоди, - так же тихо, как будто Веня нас «не слышит», отвечаю я, - пусть сначала расскажет, что ему нужно на самом деле.

- Я ведь объясняю! – раздраженно восклицает он, но тут уж я его резко перебиваю:

- Хватит! В твои сказки про благородство здесь все равно никто не верит! Что тебе нужно?

Самое смешное, что, несмотря на мою показную строгость, даже сейчас у меня не получается как следует на него разозлиться. Все-таки мы не один год проработали вместе и, как ни странно, научились неплохо понимать друг друга. Вопреки всей своей испорченности, Веня умеет быть обаятельным, даже милым. Были времена, когда он меня и выручал, и прикрывал. И то, что я чувствую сейчас по отношению к нему, это, скорее, глубокое сожаление, что, вопреки всем своим талантам он такой балбес.

- Мне ничего не нужно, - хмуро отвечает он, снова бросая косой взгляд на мою увечную руку. – Это не мне нужно. Это Владлен сказал, что если я с тобой не поговорю и хоть как-то это все не исправлю – он организует мне такую травлю, что я тебе завидовать буду. Спустя столько лет позвонил! И все ради тебя – радуйся, Марта!

- Я же говорила, он тебе завидует! – удовлетворенно восклицает Аня.

На миг мне становится так хорошо, что снова подступают слезы. Мой самый лучший босс, мой учитель, мой пиарский сенсей переживает и забоится обо мне! Какой же он все-таки замечательный человек!

Так, ладно, эмоции в сторону! Владлену я потом обязательно позвоню, а еще лучше – нанесу визит. С тортиком, цветами и всем своим восторгом. Но сейчас есть дела более срочные.

- Так ты извиниться пришел? – доходит до меня.

- Можно сказать и так.

- И ты серьезно считаешь, что способен что-то исправить? – интересуюсь я, подсовывая гипс ему под нос. – Серьезно?! Что ж, рискни. Я тебя очень внимательно слушаю. Мы все здесь очень внимательно тебя слушаем.

- Я бы дал тебе денег, - раздраженно щурится он, - возместил бы тебе моральный ущерб. Хочешь?

- Не хочу! – я дергаюсь, чтобы сложить руки на груди, но в итоге прикрываю гипс здоровой ладонью.

- У меня есть встречное предложение, - опять тихо в сторону подыгрывает мне Артем. – Формула из средних веков, говорят, была очень эффективной: око за око…

- Смешно, - мрачно откликается Веня, и непонятно добавляет: - Ты эти слова запомни, мальчик.

- Я запомню, - задушевно обещает Артем.

- Значит, все-таки хочешь, чтобы я слил тебе заказчика? – недобро щурился Веня.

- Естественно.

- Да, в общем-то, могли бы и сами догадаться. Даже странно… Это Денис Белых, владелец «Ноксархи».

- Что?! - наш коллективный возглас сливается в единый вопрос. И через паузу Артем потрясенно добавляет:

- Не может быть...

- Как раз наоборот, все очень логично, - живо откликается Веня, довольный произведенным эффектом. Все-таки любит этот человек закручивать драму. И сейчас в ее лучших традициях он переключается на «мальчика», которому мелко не может простить недавние выпады в свой адрес: - Он тебя к чему с рождения готовил? К тому, чтобы руководить компанией. А ты что? Столько нервов старику помотал! Столько крови попил! Другой на твоем месте счастлив был бы: ничего делать не надо, в жизни пробиваться не надо, с нуля начинать, пахать как не в себя… Папа на блюдечке целый готовый бизнес дарит, огроменный. А ты вечно с какими-то идеями завиральными носишься, вечно споришь с ним. Отцовский авторитет ни во что не ставишь! Но это бы еще ладно, между нами говоря, он ждал, что ты вырастешь и перебесишься. Но нет, ты видишь эту историю с липовым отзывом, ты узнаешь, что в мире есть такая штука, как пиар, и решаешь, что вот она – твоя судьба, твое призвание. Идешь в «Видали?!», стучишься им в дверь, и наша замечательная Марта Пономарева, наша умняшка-симпатяжка, быстренько принимает тебя на работу. Ты хоть в курсе, что отцу после этого пришлось врача вызывать?

Надо же! Слушая Веню, я не могу не удивляться, до какой степени он умудрился влезть в душу к отцу Артема. И вроде ведь далеко не глупый человек, такой бизнес выстроил, через такие кризисы прошел! А самое сокровенное, свою душевную боль, проблемы своей семьи доверил… Кому?! Вене!!! Обаятельному, милому, насквозь прогнившему, как залежавшийся лук, продажному Вениамину Мараморкину. А он, тем временем, вдохновленный всеобщим вниманием, продолжает:

- И что ему оставалось делать? Вот что? Дело всей жизни под угрозой! Если б вовремя подсуетился, у него, может, второй сын был бы, и не было проблем. Но ты-то у него один… Все надежды на тебя были, на бестолочь.

- Вень, ты говори, да не заговаривайся! – одергивает его Бересклетова.

- Да ладно, это я так. В общем, он пришел ко мне и спросил, могу ли я что-то с этим сделать. А я подумал-подумал и понял, что могу.

- А мне вот почему-то кажется, что это не он к тебе пришел, а ты к нему, - Аня в задумчивости проводит пальцами по своим пепельно-розовым волосам.

- Да кто теперь вспомнит, как оно там было? – нагло усмехается Веня. - Главное, что я сразу понял, что могу решить его проблему. О твоих семейных передрягах я помню еще с нашего сотрудничества под крылышком Владлена, - Веня игриво подмигивает мне и впервые за все время его визита во мне просыпается настоящая злость. Потому, что сотрудничество у нас было самое обычное – нормальное взаимодействие двух коллег: где-то помогали друг другу, где-то соперничали. А выдает он это так, будто мы совместно проворачивали какие-то мерзкие делишки. - И о том, что ты родителей держишь в черном теле – тоже. Интересное выражение, да? В черном теле – в голоде и в нужде. Конечно, я в курсе, что не просто так. Все, кто с нами работал, были в курсе, с какой ужасной бедой борется наша славная Марта!