Наталия Еропова – Марта (страница 19)
- И не спорь! – строго добавляет Артем, очень четко считывая причину моих сомнений. - Мы все прекрасно знаем, что ты взрослая, сильная и самостоятельная, но сейчас не тот случай.
- Он прав, - поддакивает Таня.
- Что за шум? А драки нет? - В мой кабинет заглядывает юрист.
- Драка сейчас будет, - сообщает ему Таня. - Внизу собрались пикетчики против Марты, а у ее родителей алкогольный срыв. Она сейчас едет туда, Артем с ней.
- Так, я с вами, - тут же подключается Юра. – На адрес не поеду, но до машины провожу. Полицию вызвали?
- Первым делом.
- Отлично. Без них не суйтесь.
- Да, босс, - покладисто соглашаюсь я. Но пальцы на всякий случай за спиной скрещиваю – кто его знает, как там все пойдет.
Пока мы спускаемся в лифте и пересекаем холл, я замечаю метаморфозы, происходящие с «мальчиком». Из походки уходит расслабленность, движения остаются плавными, но приобретают точность, выверенность, а в его суховатом поджаром теле появляется ощущение силы. Даже взгляд из-под игривой челки становится другим - сосредоточенным, острым. Пожалуй, сейчас я бы сказала, что он выглядит опасным. Пока я размышляю над удивительным преображением, Юра со знанием дела интересуется:
- Чем занимался?
- Муай-тай.
Юрист одобрительно кивает, а я тихо офигеваю внутри себя: а ведь казался таким субтильным, таким уязвимым… Прямо не мальчик, а шкатулка с сюрпризами!
Пикетчики на месте, призрачно маячат сквозь витринные окна. Они все также молча стоят, вцепившись в плакаты с фото моих родителей. Ну, стойте, стойте, пока полиция не приехала… Если честно, жуткие они какие-то, мне от них не по себе, и, прежде чем шагнуть за дверь, я прячу глаза за стеклами черных очков.
Из бизнес-центра Юра выходит первым и неспешно двигается к моей машине своей обманчивой мягкой походкой. За ним следую я. В мою сторону пикетчики делают волновое слаженное движение, но замирают, а потом на шаг отступают, когда за спиной возникает Артем. Какое счастье, что я не одна!
Юра провожает меня до водительского места, открывает дверцу и многозначительно осматривается, пока я усаживаюсь. Артем страхует с другой стороны, и только убедившись, что я в безопасности, направляется к своей машине.
За всеми нашими передвижениями наблюдают злобные, фанатично горящие глаза. Тишина давит на уши и действует хуже, чем угрозы и оскорбления. Если бы они орали – это было бы понятно. А молчат – вот что они думают? Мне не хочется представлять, что эти люди могли бы сделать, окажись я перед ними одна.
Артем не знает, куда ехать, но достаточно уверенно держится за мной. Когда мы добираемся до места, он сообщает:
- Я позвонил Марку. Он подъедет буквально через пару минут. Давай подождем.
Марк! Я на секунду замираю, оказавшись во власти сложной смеси чувств: растерянности, тревоги, смущения, радости. Побеждает облегчение, а вслед за ним приходит вопрос: почему мне самой не пришла в голову эта мысль?
- Хорошо, конечно, ты прав. Полиция тоже сейчас должна подъехать…
Я не успеваю договорить, как со стороны парадного слышится нервный грохот, а потом на улицу пробкой вылетает тетя Марина. На спортивный костюм наспех наброшен палантин, на ногах резиновые тапки, прическа растрепалась, глаза горят. Таких, как она, всегда возбуждают чужие неприятности. Это ж два в одном – и бесплатное развлечение, и возможность ощутить себя «отличницей», которая в отличие от окружающих «двоечников», безукоризненно проживает свою образцово-показательную жизнь. Наверное, она как всегда специально высматривала меня в окно.
- Марта, скорее! – она хватает меня за рукав и требовательно тянет в сторону дома. – Иди, посмотри, что там. Там тихо, может быть, он ее уже убил?! Пошли быстрее! Чего ты ждешь?
- Она никуда не пойдет! - Артем заступает ей дорогу. Он говорит уверенно, строго и даже зло. - Что она, по-вашему, должна делать против взрослого мужчины в неадекватном состоянии?
Тетя Марина ошеломленно смотрит на него, но через пару секунд собирается и набирает побольше воздуха, чтобы вступить в решительный спор.
- Откуда у них деньги? Откуда у них столько денег, чтобы так напиться? – перебиваю я ее, и от отчаяния мой голос звучит грустно и жалко.
- Так ведь… люди принесли! - Тетя Марина излагает это как совершенно очевидную вещь. - Про тебя же по всем каналам рассказали, как ты родителей голодом моришь! А мир не без добрых людей, вот и собрали: кто еду, кто одежду, кто деньгами. А твои-то – пропойцы самые настоящие! Тут же за беленькой побежали! Что ж ты их не закодируешь, а? Что в руки получили – все в дело пустили! Недельную выручку магазину вон сделали!
Она говорит очень уверенно, с претензией, без тени раскаяния или смущения. Своей вины в произошедшем тетя Марина точно не видит. И не увидит, даже если разложить ей все по полочкам. Как же я ее ненавижу в этот момент!
Я не успеваю сорваться и нагрубить в ответ только потому, что во двор въезжает Марк. Он буквально выпрыгивает из машины, бросается ко мне:
- Марта, Господи, ты в порядке?!
И я вдруг испытываю такое колоссальное облегчение, что на глазах закипают слезы. Я бросаюсь ему на шею, всхлипываю и говорю:
- Все нормально. Точнее, не знаю… Я туда еще не заходила!
- И не ходи, жди здесь. Мы с Артемом сами разберемся. Какая квартира?
- Тридцать пятая, четвертый этаж.
- Там тишина наступила, - снова встревает тетя Марина. - То Света кричала, он колошматился, а потом затихли. Может, он ее убил?!
- Идите домой! - отрывисто бросает ей Артем.
- Сам иди! - оскорбляется тетя Марина. - Будешь еще мне указывать? Ты кто такой? Я тебя не знаю!
Но мое терпение тоже заканчивается. Она меня достала! Вот правда! Отстранившись от Марка, я с тихой яростью сообщаю ей:
- Если вы сейчас не уйдете, я напишу в полицию заявление, что это вы моих родителей спаиваете!
Парни, больше не обращая внимания на соседку, заходят в парадное. Она пару секунд злобно щурится на меня, но затем разворачивается и спешит следом. Уж не знаю, что на нее сильнее подействовало, моя угроза или боязнь пропустить интересное шоу.
Минут через десять Марк возвращается. Он бережно ведет под локти маму – у нее разбит нос, седые волосы всклокочены и заляпаны кровью. Она одета в затрепанную ночную рубашку и новый, явно чужой пуховик бирюзового цвета. Идет скрючившись, ее шатает.
- Ох, Марта! - произносит она плаксиво, распространяя запах перегара. - Ох, Марта… - и опускается, за неимением лавочки, присаживаясь прямо на бордюр.
- У отца разбит лоб, - сообщает Марк, - он без сознания. Похоже, что бился головой об стену. Но живой. Дышит, мы не стали его трогать до скорой.
- Он меня убить хотел! - бессвязно бормочет мама, раскачиваясь из стороны в сторону. – Гад, убить хотел!
Полиции пока нет, но очень кстати приезжает «скорая». Маму осматривают – у нее гематомы по всему телу. Врач предлагает больничку. Она вяло отнекивается, но я на правах дочери настаиваю, чтобы ее увезли.
Поднимаюсь, чтобы собрать ей необходимые вещи. Разгромленная квартира выглядит ужасающе. В ней воняет алкоголем, потом, дешевой закусью, дракой и безысходностью. Папа лежит ничком на входе в комнату, Артем, прислонившись спиной к стенке, сидит рядом на корточках.
Мы переглядываемся, я осторожно прохожу мимо и собираю пакет для мамы. Спешу вниз, а Марк, завидев меня, отходит от матери и поднимается, чтобы проконтролировать, что там с отцом. Господи, как я благодарна, что он здесь! И что Артем здесь! И что они берут на себя часть моих проблем, защищают, заботятся… Так непривычно. Мои проблемы решает еще кто-то кроме меня. Так непривычно, и так тепло на душе!
Я не одна. Я не одна! И если уж раньше я справлялась со всем этим в одиночку, то теперь тем более справлюсь!
Две блондинки и черная растрепушка
Все кончается на этом свете, и даже такие паршивые дни, как этот. Родители разложены по больницам, и я могу быть спокойна, что хотя бы в ближайшую ночь с ними больше ничего плохого не случится. Я перенервничала и чувствую себя измученной.
- Марк, давай заедем в какой-нибудь супермаркет, - прошу я, когда он на своей машине везет меня от больницы к дому родителей.
- Решила прогуляться по магазинам? – улыбается он.
- Хочу купить чай.
- Чай?
- Да. Есть у меня такая привычка, еще с тех пор, когда было сложно с деньгами. Знаешь, я люблю хороший чай, но тогда для меня это было почти что роскошью. Но если я делала что-то крутое, проект там успешный, например, или если были такие дни, как этот, когда все сложно, я шла и покупала себе дорогой качественный чай. Как награду.
- Хорошо, - соглашается он. – Поехали, найдем самый вкусный.
Мы сворачиваем к первому попавшемуся гипермаркету. Время вечернее, но час пик уже прошел, и народу не слишком много. Марк отлучается в отдел с бытовой химией, а я вяло брожу вдоль стеллажей с чаем, присматриваясь.
- Да, это точно она! – раздается возбужденный шепот.
Оборачиваюсь, на меня круглыми глазами смотрят три молоденькие девушки: две длинноволосые блондинки и одна коротко стриженая черненькая растрепушка. Стоило мне обратить на них внимание, как они тут же смущаются, и, делая вид, что говорили о чем-то своем, сворачивают в соседнюю аллею.
Ну вот, меня уже люди узнают! Не о такой минуте славы я мечтала…
Пока мы с Марком через хлеб, молочку и колбасы неспешно добираемся до касс, натыкаемся на эту троицу еще пару раз. Они возбужденно переговариваются, кивают в мою сторону, и мне это внимание совсем неприятно.