Наталия Еропова – Марта (страница 18)
- Завтра.
- До завтра еще надо дожить. Вот!
Фотография нашей «веселой» утренней компании перед измазанной дверью. Все лица заблерены до неузнаваемости, и лишь мое – во всей красе, причем с изумительно дебильным выражением.
В тексте рядом на меня ожидаемо выливается очередная цистерна помоев, разбавленная сетованиями о несовершенстве наших законов, позволяющих оставаться на свободе чувырле (то есть, мне), и восхвалениями «героев», которые хоть так восстанавливают справедливость.
- Я даже представлять не хочу, сколько мемасиков из этого налепят! И какого содержания!
Она права, я тоже не хочу. Но плавать это в информационном пространстве будет еще долго…
За день мы теряем еще трех клиентов, и, если не считать парочки самых лояльных, остаемся ни с чем. Даже те, кто не верил в весь этот бред с издевательствами над стариками, больше не хотят иметь дело с агентством, чей менеджер настолько погряз в скандалах.
Но среди всего этого нескончаемого безобразия вдруг происходит одна совершенно удивительная вещь. В районе обеда Таня снова буквально вбегает в мой кабинет, снова с ноутубком в руках, и, сияя глазами, сует мне его под нос:
- Смотри!
На экране Петр Петрович вместе со своим котом. Преподаватель серьезен, сосредоточен и непривычно строг. Убедившись, что я смотрю, Таня пускает запись.
- Друзья, сегодня не будет привычного занятия, - начинает Петр Петрович. – Сейчас происходит ситуация, о которой многие из вас наверняка слышали, и я считаю своим долгом выразить собственное мнение. Да, я говорю о слухах, которые крутятся вокруг менеджера агентства «Видали?!» Марты Пономаревой. Так уж получилось, что я обращался в это агентство. Именно благодаря профессионализму данного человека я получил возможность переформатировать свой блог, чтобы он стал не только полезным, но и максимально интересным и привлекательным для вас. Итак, я лично общался с Мартой Пономаревой. Как вы видите, я уже довольно немолодой человек и многое успел повидать, у меня есть определенный жизненный опыт. И я сейчас со всей ответственностью хочу заявить: не делайте поспешных выводов! Я немножко разбираюсь в людях, и на мой взгляд Марта Пономарева – абсолютно не тот человек, какой ее сейчас рисуют на всех углах! Да, я не берусь утверждать этого со стопроцентной гарантией, но все же я достаточно уверен, чтобы не постесняться сказать это вслух на всю возможную аудиторию, - он поднимает вверх указательный палец, призывая к максимальному вниманию: - мы не имеем права делать поспешные выводы! Марта Пономарева представляется мне хорошим, порядочным человеком…
Я хватаюсь за голову:
- Таня, это прямой эфир?
- Не-а. Запись утреннего.
- Черт! Ну зачем он?!
- А что такое? – удивляется Артем. – Он же вас защищает, что не так?
- Его же захейтят! – восклицает в ответ Зоя. – Понимаешь? Они его сожрут!
- А! Точно…
В подтверждение Таня ставит видео на паузу и дает нам почитать комментарии. Ожидаемо, там сплошные мерзости. Бедный мой благородный Дон Кихот! Зачем же ты в это влез?!
Я ухожу к себе в кабинет и набираю преподавателя.
- Здравствуйте, Марта Семеновна, - его голос звучит глухо и подавленно.
- Петр Петрович, как вы? – мягко интересуюсь я.
- Марта, в каком кошмарном мире мы живем! – по интонациям я чувствую, что он на грани срыва.
- Петр Петрович, послушайте меня. Для начала, я вам очень, ну просто очень благодарна за защиту и поддержку! Я не ожидала, и я восхищена вашей принципиальностью! Но я вас очень прошу – не читайте сейчас всего, что вам пишут. И тем более – не принимайте на свой счет! В идеале – закройте возможность комментирования до завтра и по возможности отключите телефон. Люди озлоблены всей этой историей, сейчас многие не ведают, что творят. Не подставляйтесь под удар! Петр Петрович, завтра у меня будет интервью с Лерой Черникиной.
- О!
- Да. И я уверена, что смогу, наконец, прояснить ситуацию, расставить все по своим местам. Все будет хорошо. Дождитесь завтра, пожалуйста.
- Марта, вы уверены?
- Я уверена. А сейчас спрячьтесь от всего этого – это самый лучший вариант. Если получится, посмотрите хорошее доброе кино, почитайте интересную книгу. Или прогуляйтесь, желательно, за городом. Побеседуйте с кем-то, кто вас точно поймет. В общем, сделайте что-то, что поднимет вам настроение. И еще раз спасибо вам, Петр Петрович. Спасибо огромное! Вы не побоялись пойти против толпы – а на это не каждый способен!
- Слушай, как бы они ему не сделали чего, - озабоченно произносит Татьяна, но ответить я не успеваю, по внутреннему телефону со мной связывается Зоя:
- Марта, здесь охранник на связи, хочет переговорить с тобой.
- Переключи на меня.
- Марта Семеновна, тут пикет у дверей.
- Какой еще пикет?
- Не знаю. Люди пришли, с плакатами.
- Чего хотят?
- Не знаю. Молчат.
В ответ на мое озадаченное выражение лица Артем поднимается:
- Я схожу, посмотрю.
Он возвращается довольно быстро и молча передает мне свой телефон с фото. На фоне отмытых сияющих дверей стоят угрюмые люди и держат в руках фотографии моих родителей.
- Охранник вызвал полицию, - задумчиво сообщает Артем. – Они вроде как ничего не делают, просто стоят. Но все равно, это же незаконно…
- Пикет… - вздыхаю я, опасаясь предположить, чего еще можно ждать от разозленной общественности.
Марта, срочно приезжай!
Фразу: «Марта, разберись со своими родителями!» я регулярно слышу лет с восьми. «Скажи им, чтоб ходили на родительские собрания!», «Передай отцу, если не выйдет завтра, я его уволю!», «Ну нельзя же в таком виде на людях показываться! Ты почему за ними не следишь?», «Когда твоя мать долги вернет?! У всего района назанимала!».
Мои родители пили всегда, сколько себя помню. Наша семья находилась в некоем маргинальном положении, и это раздражало окружающих. Но если с мамой и папой разговаривать было как минимум, бессмысленно, а как максимум – опасно, то меня окружающие взрослые часто брали в оборот. Все, что пролетало мимо моих родителей – отлично попадало в меня. Почему-то многие взрослые, та же тетя Марина или моя классная руководительница, считали своим долгом обязательно высказать мне в глаза все, что они думают про маму и папу. Это было мучительно, это было ужасное унижение. Это был невыносимый душный стыд за свою семью и за себя, как за часть этой семьи.
А в ответ за эти «откровения» от меня ждали действий. Ждали, что я как-то «повлияю» на двух алкоголиков. И я тоже верила, что должна, а главное - могу. Уговаривала, упрашивала, умоляла. Плакала, обижалась, злилась. Подростком скандалила, ставила условия, воевала с ними. Даже запирала.
Повзрослела – поумнела и оставила их в покое. Сейчас, если кто-то пытается навесить на меня ответственность за их поведение, я отвечаю: «А вы что, умеете по своему усмотрению управлять другими людьми? Тогда разберитесь, пожалуйста, сами потому, что я не умею».
Сказать алкоголику «Не пей!» - это то же самое, что сказать больному человеку «Не болей!». Я не обладаю подобным даром исцеления. Как только я стала получать самые первые жалкие деньги в своей жизни – я съехала. Я отделилась от них физически, понимая, что изменить что-либо не в силах, а жить в этом не хочу. Снимала комнатушку на окраине, училась, старалась и неистово мечтала сделать свою жизнь не такой паскудной. Потом попала к Владлену, и все потихоньку стало налаживаться.
Постепенно я пережила все это. Приняла родителей такими, какие есть, перестала их спасать, надеяться, что они станут другими и мечтать о том, что однажды получится отмотать назад и прожить по-другому свое детство – в хорошей, любящей и безпроблемной семье. Есть вещи, которые уже никогда не сбудутся. В конечном итоге я могу лишь наблюдать, как они гибнут. Это страшно, но я научилась с этим жить. У нас в отношениях установился мир. Такой, какой возможен. И я давно уже не беру на себя ответственность за своих родителей. И никому не позволяю мне ее навязать.
И тетя Марина давно уяснила, что мне бесполезно звонить по любым случаям, кроме экстренных. Я не дам денег, не стану выслушивать жалобы. Не приеду собственноручно чинить разбитое окно в парадном или реанимировать потоптанные маргаритки на придомовой клумбе. И если сейчас она обрывает мне телефон – значит, что-то случилось:
- Марта, срочно приезжай! - истерически орет она в трубку. - Отец допился до «белочки», избил Свету, она прячется в ванной! Приезжай скорее, сделай что-нибудь!!!
Вот как она себе это представляет? Я примчусь и парой ловких приемов скручу буйного мужика, способного в таком состоянии пустить в ход не только кулаки, но и ноги? Или поглажу его по головке, погрожу пальчиком, скажу: «Ай-ай-ай, папенька, извольте взять себя в руки!» - и он успокоится? Но вариантов-то все равно нет. Надо ехать.
Быстро набираю 112, объясняю суть проблемы. Предупреждаю, что отец в таком состоянии – человек вспыльчивый и непредсказуемый, агрессивный. Запросто может уйти из дома, а там кто знает? Детская площадка сейчас есть в каждом дворе…
Тетя Марина кричала так громко, что ее прекрасно расслышали все, кто находился рядом со мной.
- Я, пожалуй, прокачусь с тобой, - поднимается Артем.
- Тёма! – испуганно ахает Зоя.
Ух ты! Он уже и Тёма. Он успокаивающим жестом прикасается к ее плечу, а я на миг я застываю в нерешительности. Поддержка, а не исключено, что и помощь, мне бы точно не помешала. Но вот вряд ли Белых-старший мне простит, если его горячо любимому сыну, будущему главе компании, напинают синяков. Причем неважно, будут ли это загадочные молчаливые пикетчики, или мой прозаически пьяный и шумный отец.