Наталия Еропова – Марта (страница 17)
- А эфир только послезавтра… - задумчиво протягивает Аня, сидя в кресле напротив меня и обращаясь ко мне, но взглядом медитируя все на тот же спатифиллум, что и накануне. – Продержаться бы. Вот умеешь ты, Марта, быть в центре событий!
В кабинет заглядывает Зоя – щеки пятнами, глаза на мокром месте:
- Можно я тут немного посижу? Телефон звонит постоянно, мне там такое говорят…
Артем задумчиво смотрит на нее и поднимается:
- Выпей кофе. Я поотвечаю на звонки.
Он выходит, Зоя следом за ним возвращается в приемную, чтобы сделать себе кофе, а мы с Аней одобрительно переглядываемся.
- Даже интересно, что из этого выйдет, - заинтригованно произносит она.
Через полчаса мы выясняем, что «мальчик», оказывается, тот еще тролль.
- Да, это офис агентства «Видали?!», я секретарь Марты Пономаревой, - невозмутимо отвечает он. – Что вы сказали? Представьтесь, пожалуйста, чтобы я смог записать ваше сообщение… Нет, на словах я не могу, у нас есть регламент, в соответствии с которым я обязан сначала зафиксировать ФИО и контактные данные абонента, а уже потом записывать информацию… Сожалею, но в таком формате я сообщения не принимаю… Как вы сказали? Что куда засунуть? Продиктуйте, пожалуйста, по буквам, очень плохо слышно… Да вы не переживайте, конечно, все звонки записываются… Ой, куда же вы? Так, следующий!
- Во, дает! – восхищается заглянувшая на огонек Таня. – Наш человек!
Зоя смотрит на своего спасителя с тихим обожанием, и за полтора часа дважды делает ему кофе, причем второй раз подкладывает еще и свою шоколадку.
- Из чего же, из чего же сделаны наши мальчишки? – иронично напевает себе под нос Юра. И нам всем за компанию с ним страшно интересно, где Артем умудрился отрастить себе такие луженые нервы.
Но если наблюдать за тем, как сын олигарха отбивается от хейтерских атак интересно и местами даже весело, то остальное положение дел удручает. Телефонно-мессенджеровый Армагеддон обрушивает работу приемной. Один из наших давних постоянных клиентов разрывает отношения, причем делает это письменно, по емейлу и очень категорично. В целом обстановка довольно нервозная, сосредоточиться сложно.
К вечеру я выжата. Нужно продержаться еще один день, а это будет непросто. В новостях то и дело всплывают подробности об ужасной гибели пожилой пары, люди ужасаются и по умолчанию переносят свой гнев на меня. Шокирующая ситуация всегда очень быстро формирует нейронные связи, а дальше уже восприятие фигачит по ним, как по маслу. Если утром у кого и были сомнения в том, имею ли я отношение к этой трагедии, то сейчас все происходит автоматически, по цепочке: смерть несчастных стариков – проблемы пожилых людей – Марта Пономарева, которая обижает пожилых людей.
Конечно, достается не только мне. Проблема вообще не в моих эмоциях. Мои эмоции что? Поплакал – и забыл. Но я – соосновательница агентства. И люди, отворачиваясь от меня лично, заодно разрывают отношения и с компанией. Все что могло сорваться – посрывалось. О новых клиентах сейчас, конечно, вообще можно забыть. И даже с самыми лояльными из постоянных все держится на очень тонком клее. Я сегодня имела несколько весьма сложных разговоров, которые позволили мне в этом убедиться.
А завтра еще целый день. Черникина и сама бы рада не ждать так долго, а провести интервью по горячему, но эфирная сетка – штука не настолько гибкая. Случай, конечно, резонансный, но не единственное событие в городе и мире, чтобы ради него так спешно все перекраивать.
- И все-таки, как так получается, что при всем при этом ты не истеришь, не психуешь, не бьешься головой об стенку? Видно, конечно, что ты переживаешь, но я не знаю, меня бы на твоем месте, наверное, вообще трясло, - задумчиво говорит Артем, перед тем, как уйти.
- Видела я, как тебя трясло, - смеюсь я. – Ты сегодня Зою просто спас от растерзания и глазом не моргнул.
- Это другое. Для меня здесь все, ты только не обижайся, все немножко как игра. Я, конечно, переживаю за «Видали?!», но я здесь новенький, и знаю, что надолго не задержусь. Но вообще, я рад, конечно, что попал сюда именно в такой момент.
- В смысле?
- Цейтнот – это идеальный вариант, чтобы поучиться гибкости. В случае моего отца стратегия была бы другой и совершенно однозначной – дать сдачи. Причем врезать так, чтобы враг не поднялся. Он рыл бы землю, чтобы найти заказчика и сразиться с ним. Вы же идете от ситуации, и в этом ваша очень большая сила. Мой отец в свое время создал почти гениальную структуру и назвал ее «Ноксархи». У него получилась очень стабильная, устойчивая, где-то даже самонастраиваемая система, и это вскружило ему голову. Но если система контактирует с внешним миром, и при этом не адаптируется под реальность – рано или поздно она рушится. Мой отец не хочет слышать об адаптации. Он рожден для того, чтобы прогибать этот мир. Если технологии не вписываются в его систему – он игнорирует технологии. Если новые стили управления не встают в наши процессы – он отвергает их. «Ноксархи» на самом деле – очень крутая компания, и я ее очень люблю. Но отец хочет, чтобы я делал, как он и чтобы я думал, как он. Он хороший человек, но сложный. Раньше он пугал меня тем, что за неповиновение отлучит от управления «Ноксархи». А сейчас я, наверное, дозрел до того, чтобы выбирая между компанией и собой – выбрать себя. Ты часто говоришь такие слова: «Я справлюсь». Вот и я сейчас чувствую, что справлюсь. Хотя мне и не хочется это проверять.
- Знаешь, Артем, - говорю я искренне, - ты очень умный.
- У меня хорошее образование, - соглашается он, – но мало жизненного опыта. Марта, спасибо тебе! Мне правда интересно здесь, в «Видали?!», и все, что здесь происходит, в чем я участвую – мне это правда нужно. С агентством точно все будет в порядке?
- Я не могу тебе этого обещать. На моей памяти это – самая крупная проблема, с которой мы сталкивались когда-либо. Но плюс в том, что игра идет на нашем поле – на информационном. Мы не видим врага, но хорошо ориентируемся в результатах его действий. Послезавтра будет эфир с Черникиной. В свете последних событий его точно будет смотреть очень много народу. А я уже хорошо себе представляю, что и как сказать.
- Черникина реально хочет тебя закопать?
- Сто процентов. Но Аня права, так даже лучше. Если бы Черникина мне подпевала, все решили бы, что она меня выгораживает. А так люди будут видеть ее нападки и понимать, что все, что происходит – это правда. А мне именно это и нужно.
Месть "героев"
На следующее утро, подъезжая к бизнес-центру, я вижу синие огни полицейской машины. У входа представители власти, охранник, наш юрист, а также кучка людей из других организаций, работающих здесь же. Стоит мне выйти, как по обонянию бьет характерная резкая вонь. Так пахнет дерьмо.
- Вот, вот она, хозяйка сВидали?!», - поворачиваются ко мне присутствующие.
- Представьтесь, пожалуйста, - один из полицейских, высокий, грузный и угрюмый, обращается ко мне. Я бы на его месте тоже была мрачной, а уж на своем – и подавно. Зеркальные окна и входная дверь бизнес-центра густо измазаны тем самым пахучим веществом, от которого уже практически выворачивает. И прямо на вещество налеплены уже частично облетевшие листовки с моей фотографией из соцсетей и лозунгом «Нет геноциду стариков!».
- Пономарева Марта Семеновна, - я достаю из сумочки и протягиваю ему паспорт. - Совладелица агентства «Видали?!».
- Она над людьми издевается, а мы должны из-за этого страдать! - доносятся возмущенные возгласы, направленные сразу и на меня, и на представителей власти. - Это уже ни в какие ворота! Мы-то здесь при чем?
- Я прошу всех успокоиться! - внушительно вступает в игру Юра. - Ситуация решается, скоро все будет в порядке!
Администратор бизнес-центра прожигает меня взглядом прищуренных глаз и цедит:
- Хотелось бы!
- Да налетели, я даже понять не успел, что к чему, - тем временем рассказывает охранник второму полицейскому. - На камерах потом посмотрим, конечно, да толку? На самокатах, сами в черном, морды в масках. О! Как эти!
Мимо нас по проезжей части проносятся двое, точь-в-точь соответствующие описанию охранника. Снимают нас на телефон и моментально исчезают за поворотом. Полицейский только рукой машет.
- Юр, разберешься тут? - устало прошу я. - Если что, я буду у себя. Зоя! Доброе утро! Пойдем, у меня к тебе срочное дело.
Через три влажные салфетки я аккуратно открываю дверь. Шокированная и даже дезориентированная Зоя проходит следом, стараясь не дышать и ничего не задеть. За нами подтягиваются остальные.
Через пять минут клининговая компания получает оригинальный заказ, за который нам приходится расплатиться втридорога: за труд, за срочность и за нестандартную грязь. Адская вонь еще долго преследует меня, не помогает ни кондиционер, ни освежитель воздуха, такое ощущение, что припахивает абсолютно все.
На хулиганов мы, конечно же, оформляем заявление. Полицейские, даже оказавшись в офисе, остаются хмурыми. Не исключено, что им вообще не хочется этим заниматься по этическим соображениям. Кто знает, может, они тоже верят во все, что обо мне нарассказано последнее время в СМИ, и в душе солидарны с нарушителями?
- Нет, когда все это кончится? - раздраженная Таня в обнимку с ноутбуком влетает в приемную, где я сама делаю себе кофе, пока Зоя висит на телефоне.