Наталия Еропова – Марта (страница 13)

- Нет-нет-нет! – улыбается мама. – Привозит нам и хлебушек, и колбаску. Вот килечку в томате папа очень любит – всегда ему покупает.

О, Боги! Папа в самом деле всю жизнь любит кильку в томате. В конце концов, имеет право. И поэтому я действительно ее регулярно привожу. Но людям разве объяснишь? Сейчас вся огромная аудитория крупного канала своими ушами слышит, что для моих родителей банка кильки в томате – за праздник!

Это не официальные СМИ, а раскрученный частный медиаблог, тяготеющий к «желтому» контенту. До прямых вымыслов не опускаются, но вот так вот поизвращаться, перевернуть факты, пожертвовать достоверностью ради эмоциональности – вполне в их духе. Увы, для большинства людей тот, кто держит в руках микрофон и кого снимают на камеру, до сих пор автоматически считается источником правды. Второе увы – это то, что канал действительно популярный, а значит, вместе со мной сейчас это непотребство смотрят тысячи людей.

- А вы ею гордитесь, да? – не унимается корреспондент. – Ее успехами, достижениями?

- А как же, конечно!

- По телевизору про нее смотрите?

- А телевизора нет у нас, - смущенно улыбается мама.

Нет, конечно, нет. Трех купленных за свои деньги телеков мне хватило, чтобы понять, что четвертый постигнет та же судьба – его пропьют.

- А как же вы без телевизора? Что ж вам дочка не купит?

- А дочка сказала, чтоб радио слушали, - смеется папа. Для него это забавная шутка, для меня – еще один гвоздь в крышку гроба моей репутации.

- А вот вы меня простите, пожалуйста, за такой вопрос, может, я просто что-то не так понял? Говорят, приходится вам иногда продукты продавать?

- Бывает, а что такого? – рассеянно отвечает мама, глядя алчным взглядом куда-то мимо него. – Бывают у нас потребности, что и денежки нужны. А денежек нету – вот и выкручиваемся.

- Так что же, вам голодать приходится?

- А это и не голодание, - она сглатывает с кроткой улыбкой. – Мы называем, что это диета…

Я захлопываю крышку ноутбука – сил смотреть на это больше нет!

Вы когда-нибудь голышом по улице ходили? Так, чтобы каждый мог рассмотреть все в подробностях, заглянуть во все места, обсудить, оценить? Наверное, что-то похожее я сейчас испытываю. Кто-то зачем-то ободрал с меня одежду и выставил позориться перед всем белым светом.

Но есть нюанс. Я не боюсь наготы – ни телесной, ни душевной. Голопопить почем зря я, естественно, не буду, но коль скоро кто-то решил обнажить мои «постыдные» тайны, могу сказать лишь одно – мне стесняться нечего.

Да, все так и есть: я не даю родителям денег, у них нет ни телевизора, ни микроволновки, а квартира выглядит пошарпано и печально. Кто-то скажет: «Фу, какая жестокая девочка», а кто-то и пожалеет: «Сколько же ты, бедная, натерпелась!». Но главное – моя жизнь, какой бы она ни казалась непосвященным, не может стать для меня инструментом давления или позора. Я принимаю ее такой, какая она есть, а она неидеальна. И в этом я не отличаюсь абсолютно от любого другого человека. Как говорится, по воде никто из ныне живущих не ходит.

Что я чувствую сейчас? На душе, конечно, предельно мерзко. Не уверена, что смогла бы сдержаться, если бы человек, сделавший это, возник сейчас передо мной. Но если раньше от такого я бы только бессильно заплакала, то сейчас мне, как и в случае с Ликой, хочется дать сдачи. Слезы тоже где-то близко, но это не слезы обиженной девочки, которую незаслуженно пнули. Это очень злые слезы, я чувствую, как они подступают, но так и не проливаются, превращаясь в яростное желание действовать.

Но это уже точно не Лика. Она бы такое не провернула. В том, как подана информация, чувствуется и структура, и опыт. Конкуренты? Вероятнее всего. Лика подала им идею, и сейчас всю волну хайпа, понявшуюся вокруг «Видали?!», пытаются обернуть против нас. Что ж, вызов принят. Думай Марта, думай! Как выкручиваться будешь?

К гадалке не ходи

Однажды, у одной питерской психологини я увидела поистине гениальную рекламу, слоган которой гласил: «Выхода нет? А если найду?». «А если?..» – это вообще ключ к решению многих проблем. А если решение существует? А если есть возможность перевернуть ситуацию себе на благо? А если есть реальная возможность получить то, что я хочу, просто я ее пока не вижу?

В офис на другой день я приезжаю раньше обычного, но в приемной меня уже встречают взъерошенная Зоя с пылающими щеками и по-средневековому мрачный Артем.

- Марта, прости, я без церемоний, - прямолинейно обращается он. - Это правда?

- Да, это правда, - я спокойно выдерживаю его испепеляющий взгляд. - Артем, мои родители больны, они алкозависимые люди. Все, что может быть пропито – они пропивают. Давать им деньги — это все равно, что заливать им водку собственноручно. Я знаю, что однажды они… Я не услежу, и они допьются до смерти. Но я точно не хочу быть причиной этому.

- Понял, придурок? - Зоя вскидывает остренький подбородок в неподдельной гордости за свою руководительницу.

- Зоя, спасибо за поддержку. Но давай немножко сбавим обороты, - мягко осаждаю ее я. – Мне бы не хотелось сейчас еще и с конфликтами в коллективе разбираться.

- Да, Марта, прости, пожалуйста! Это больше не повторится, - она бросает на Артема еще один испепеляющий взгляд. - Просто не все здесь способны адекватно разобраться в ситуации.

- Просто не все здесь способны нормально все объяснить, - раздраженно парирует Артем.

- Какие страсти! - Усмехаюсь я. - Неужели это начало большой любви?

Оба как по команде, захлопывают рты, но продолжают презирать друг друга молча. Да, придется растаскивать этих крабов по углам, пока они не успели всерьез покромсать друг друга.

- Артем, пройди, пожалуйста, в кабинет, - прошу я.

Надо отдать ему должное, он абсолютно легко воспринял то, что в офисе мы все на ты и без пиетета к общественному положению друг друга, каким бы оно ни было. Обвинять его в нелояльности с моей стороны было бы глупо, но все же приятно видеть, с каким заметным облегчением он воспринял мое объяснение.

Прикрыв дверь, я прошу:

- Послушай, постарайся, пожалуйста, не конфликтовать с Зоей.

- Она слишком нервная! – все еще не остыв, бросает он, эмоционально встряхивая своей челкой.

- Вот именно. Помни об этом. Мне правда очень бы не хотелось сейчас отвлекаться на ваши разборки.

С минуту он молчит, нахмурившись и уйдя в себя, а затем как-то расправляется и говорит уже совершенно другим, рассудительным тоном:

- Прошу прощения за свое поведение. Ты права, это детский сад, я постараюсь держать себя в руках. А Зоя – молодец, она вообще-то тебя защищала. Зря я на нее. Обещаю, я постараюсь с ней помириться.

- Супер. Рада, что ты все воспринял именно так. С Зоей можешь начинать мириться прямо сейчас – скажи ей, пожалуйста, что совещание через полчаса. Она знает что делать.

Совещание проводим в моем кабинете, неформально расположившись в мягком уголке. Состав участников другой. Юру не позвали, ведь речь идет не об очередном фейке или клевете, а о правде, поданной весьма изощренным способом. Судиться об этом нам пока не с кем, да и вряд ли в этот раз вообще дело дойдет до юридических разбирательств. Здесь нужно действовать совсем по-другому.

Поэтому присутствует Аня Бересклетова, как лицо, прямо заинтересованное в сохранении имиджа агентства. Зоя, как всегда, фиксирует, Артем наблюдает. Татьяна тоже здесь, ей снова предстоит работать над постами и пресс-релизами.

- Узнаю руку «мастера», - со злой иронией говорит Аня.

- Думаешь, он?

- К гадалке не ходи!

Если меня Владлен выпнул со словами: «Ты давно уже созрела для самостоятельного плавания», то Веня вылетал с напутствием: «Чтоб я тебя никогда больше не видел, глист вонючий!», что являлось прямым намеком на любовь моего бывшего коллеги как к фактам вполне понятного сорта, так и к способам их добывания.

Пиар – это, прежде всего, технологии управления информацией, но многие люди считают, что это обязательно что-то грязное. Веня же считает это основным преимуществом своей работы. Его не привлекает вранье или фантазии, но он просто обожает помоечную, развратную, омерзительную правду. Веня – грязный сплетник по своей природе, а когда он понял, что за это можно еще и деньги получать, то обрел свое призвание.

Ему нравится сидя за монитором компьютера загонять разным людям эмоциональные иголки под шкуру. Как мальчишка, который кидается мусором с балкона – гадко, противно, офигеть как раздражает, но достать его сложно, и мало кто связывается. Кроме того, Веня филигранно умеет соблюдать черту, за которую нельзя переступать. Он ни разу не позволил себе лжи – его таланта преподносить правду так, чтобы она создавала нужное впечатление, хватает и без вранья.

- «Гнилая селедка» - его любимый подход, - добавляет Аня.

- Что еще за «гнилая селедка»? – живо интересуется Артем.

- Метод информационной войны. Находишь компромат и подаешь его таким способом, чтобы «воняло» максимально сильно. Некоторые вообще из головы сочиняют, но Веня всегда берет за основу факты, а потом извращает их – для него это особый кайф. А извратить при желании можно вообще все, что угодно. А чего ты так на меня смотришь? Любую информацию при желании можно перевернуть, и даже самые добрые поступки и чистые душевные порывы выставить так, что людей будет корежить.