Наталия Экономцева – Синдром раскрытого сердца (страница 23)

Час или два я лежала в кровати – сна не было ни в одном глазу. Я тихонько поднялась и толкнула дверь. Они были настолько уверены в своей программе, что даже не запирали комнаты! Стараясь не шуметь, я прошла по коридору к помещениям для процедур. Я открыла шкаф с пилюлями и смесями для коктейлей. В этот раз у мужа не было времени собрать для меня сумку, поэтому сложить все эти сокровища пришлось в обыкновенный пакет для мусора.

За конторкой ресепшн девушка в идеально отглаженном комбинезоне спала, положив голову на руки. Они были так уверены в своих таблетках, что даже не охраняли вход! Подумать только, у них даже не было сигнализации.

Ночь была по-летнему теплой, а до нашего дома – рукой подать. Не зря муж выбрал сервис поближе к дому. Он всегда был чрезвычайно внимателен к деталям.

– Так быстро? – удивился муж, увидев меня дома.

– Они легко исправили сбой в программе. Во всем были виноваты электроды. Мне так жаль! Сейчас я снова приготовлю равиоли. Уверена, они тебе понравятся, – сказала я и незаметно уронила в соус две нежно-зеленые пилюли.

В этот раз я не стала надевать кастрюлю ему на голову. Наоборот, я постаралась, чтобы он съел как можно больше.

Они явились рано утром – несколько человек в идеально отглаженных комбинезонах. У нас в доме пахло свежемолотым кофе, а на столе были оладьи – с ярко-розовым соусом для мужа и обычной сгущенкой для меня и детей.

– Это ужасная накладка, мы приносим извинения! – с порога кричала девушка, которая проспала мой побег. – Мы сейчас же заберем ее назад и все исправим. Конечно же вам положена компенсация!

Мой муж махнул на них рукой.

– Какая компенсация? О чем вы? Я очень доволен вашей работой, у меня идеальная жена! – Тут он положил руку мне на талию и слегка пощекотал – именно так, как я люблю. – Не хотите ли кофе и этих потрясающих оладий?

Бормоча извинения, они убрались восвояси. Но я уверена, что девушка, которая проспала мой побег, заметила, как после слов «у меня идеальная жена» я аккуратно поставила раскаленную чугунную сковороду обратно на плиту.

Мы с мужем наконец-то были полностью довольны друг другом.

Рецепт

Рецепт был хорош, но повар еще лучше.

– Если ты устала – отдыхай, любимая, – сказал он и налил мне вина. – Я приготовлю все сам, не волнуйся.

И я совершенно не волновалась. Я даже не стала одеваться. Лежа на диване с бокалом в руках, я смотрела, как легко и плавно он движется. Включил музыку, приглушил яркий свет. Поставил на огонь воду для пасты, ошпарил кипятком помидоры, очистил и ловко превратил их в пюре. Бросил на раскаленную сковороду зубчик чеснока и мелко нарезанный лук. Он еле слышно напевал и улыбался, его идеальное тело двигалось в такт музыке.

– Почти все готово, моя радость. Подойди-ка сюда, попробуешь соус.

Я лениво поднялась с дивана, и он поднес к моим губам ложку: соус был безупречный. Огненно-горячий и пряный, он пах летом, и солнцем, и южными травами, которые никогда не знали печали.

– Рецепт хороший? – спросил он.

– Рецепт отличный. Но ты еще лучше.

– Вот спасибо. – Он расплылся в улыбке, как будто в жизни не слышал ничего приятнее. – Только не хватает одного очень важного ингредиента.

– Мне кажется, и так все прекрасно.

– О нет, – его голос неожиданно наполнился грустью, – можно сделать еще гораздо лучше. Нам не хватает фарша.

Тут он одним ловким движением вынул у меня из груди сердце, ополоснул его холодной водой и за считаные секунды острым ножом искромсал его в мелкий фарш. Он не пролил ни единой капли крови. На моей коже не осталось даже намека на шрам. Он бросил фарш в соус, увеличил огонь до максимума и пару минут его мешал. Пританцовывая, поставил на стол две тарелки и, очень довольный собой, уселся напротив. А потом, глядя мне прямо в глаза, он с аппетитом сожрал мое сердце. Запил его красным сухим, убедился, что я не собираюсь есть, и сожрал вторую порцию тоже. Промокнул губы льняной салфеткой (при этом оставил на ней кровавый след), поклялся мне в вечной любви, помог одеться и выставил за дверь.

Я шла по ночному городу, полная луна катилась за мной по пятам, и впервые в жизни я не слышала, как от быстрой ходьбы гулко стучит мое сердце. Это было немного непривычно и поначалу сбивало с толку, но довольно быстро выяснилось, что в жизни без сердца есть свои плюсы.

Например, у меня больше не закладывало уши в самолете. Я перестала краснеть – от чего бы то ни было. Моя кровь больше не повиновалась сердцу – теперь ею управляли только фазы луны, приливы и отливы. Мое сердце больше не замирало от ужаса или от любви. Я могла танцевать до упаду, петь на ходу и не испытывать при этом ни малейших неудобств. И пока все мучились от головной боли из-за весенних перепадов температур, я только пожимала плечами: у меня больше не было давления, а значит, подниматься или опускаться было совершенно нечему. В новостях говорили только о смертельном вирусе, который стремительно распространялся по планете. Кажется, я была единственной, чье сердце не уходило в пятки от этих новостей. Говорили, что во всем виноват идиот, который съел летучую мышь или, может быть, больную змею. Разве мне было дело до какого-то неудачника, который слопал летучую мышь посреди вонючего рынка? Я-то знала, что иногда люди едят вещи и похуже.

Все шло прекрасно, пока однажды во время танцев я не подвернула ногу и мне не понадобился рецепт на обезболивающее. Травматолог дотронулся до моей припухшей щиколотки и заметно вздрогнул.

– Послушайте, ваши ноги всегда такие холодные?

Я могла бы ответить, что нет, не всегда. Они становятся холоднее по мере того, как луна превращается в тонкий серп, и заметно разогреваются ближе к полнолунию. Но в тот день луна была как раз похожа на серп, въедливый доктор сунул мне под мышку градусник, изучил результат, не поверил своим глазам, взялся мерить давление, покрылся холодным потом, отправил меня на рентген…

Вот тут-то и началось все самое интересное. Они собирались десятками, чтобы только на меня посмотреть. Они созывали конференции, задавали вопросы на всех языках мира, закатывали глаза и шумно вздыхали. Они подключали меня к аппаратам, больше похожим на космические корабли, кормили меня разноцветными пилюлями и в конце концов состряпали договор с семизначным числом, на двенадцати страницах. Семизначное число полагалось мне, если я соглашусь в течение года безропотно подключаться к космическим кораблям и глотать пилюли. Разумеется, я согласилась.

Похоже, они собирались возить меня по разным странам и показывать за деньги, но смертельный вирус все быстрее распространялся по планете. Границы были закрыты, а жители стран попрятались по домам. Поэтому они погрузили меня в машину с мигалкой и привезли в невысокое здание за городом. По дороге водитель четыре раза потерялся, потому что здания не было ни на одной карте.

– Переждете здесь, – сказали они мне, – мы не можем рисковать. Поместим вас в стерильном боксе. Кроме вас здесь всего один пациент, но он давно уже выздоровел, так что это не опасно.

– От чего выздоровел? От смертельного вируса?

Они немного помялись и кивнули.

– Похоже, что у нас здесь нулевой пациент. Тот, что заболел первым.

– Тот, что сожрал на рынке летучую мышь?!

– Возможно, мы пока не уверены.

Они поселили меня в комнате с мягкими стенами, окнами от пола до потолка и собственным кусочком сада, огороженным стеклянными перегородками, куда я могла ненадолго выходить в стерильном костюме, перчатках и маске. Однажды за стеклянной перегородкой я увидела его. Он шел, легко пританцовывая в такт музыке, которая, похоже, играла у него в наушниках. Это идеальное тело я узнала даже в стерильном костюме. Я забарабанила по стеклу, мои руки были в перчатках, и звук от этого получился глухим.

Он повернулся ко мне, покачал головой и снял маску. Улыбнулся, подмигнул, заговорил. Слов было не слышно, но я прочитала по губам:

– Привет, моя радость.

Кажется, он даже ни капли не удивился.

Только солнечный свет

Мы отправляемся в путь налегке. Однажды на рассвете мы просто говорим «Пора», со значением пожимаем друг другу руки, спускаемся вниз по широким мраморным ступеням и садимся в машину. Если ехать далеко, а погода хорошая, в середине дня мы останавливаемся на пикник. Достаем из багажника корзинку с бутербродами и яблоками, откупориваем для него бутылочку вина и разворачиваем на траве двухметровую карту. Мы помечаем крестиком пункт назначения и внимательно рассматриваем окрестности. Он смеется и роняет на карту крошки и зернышки от яблок. Прежде чем отправиться дальше, я аккуратно стряхиваю остатки еды: мы же не хотим, чтобы в следующий раз наша карта слиплась!

Мы ставим в багажник пустую корзинку и продолжаем наш путь.

– Ты хорошо запомнила дорогу? – волнуется он, когда на линии горизонта появляются крошечные домики с разноцветными крышами.

– Разумеется!

Он мог бы и не спрашивать. Я изучила каждый поворот и каждую извилистую улочку в городке, который приближается с каждой секундой.

Мы приезжаем прямо к центральной площади и входим в бар. Солнце уже клонится к закату, воздух становится прохладнее, и со всех сторон сюда стекаются люди.

– Ледяной коктейль с мятой и лимоном – это верное средство для того, чтобы жара отступила, – говорит он бармену, и тот согласно кивает.