Наталия Боголюбова – ИНТЕРФЕЙС (страница 15)
Полезна. Почти счастлива.
Но вечером…
Вечером она поначалу всё ещё вбегала домой – быстро, с надеждой, будто за день что-то могло измениться.
Будто Демьян мог соскучиться.
Будто он мог ждать.
Но нет.
Те, кто играет, никогда не скучают.
Им всегда есть куда уйти.
Им никто по-настоящему не нужен.
И в этой мысли было что-то окончательное.
Как захлопнувшаяся дверь.
Алина ещё этого не знала.
Но именно тогда она начала умирать для реальности – очень медленно, очень тихо.
Я ЖЕ РЯДОМ
Мысль о том, чтобы уйти от Демьяна, даже не возникала.
Она не проходила мимо, не стучалась, не шептала ночью.
Её просто не существовало.
Алина любила его. Не из-за привычки или удобства. Не из-за страха одиночества. Она любила всем сердцем – тем самым, которое ещё умело сжиматься от нежности и болеть от надежды. Любила так, как любят в последний раз. Так, как потом уже не получается.
И если человек, которого ты любишь, живёт в другом ритме, ты не требуешь, чтобы он подстроился.
Ты подстраиваешься сама.
Это казалось правильным. Почти благородным.
Она научилась жить рядом.
Не вместе – рядом.
Она перестала говорить громко.
Перестала включать свет резко.
Двери закрывала медленно, почти извиняясь.
Ходила по квартире так, будто была гостьей в чужом доме.
Демьян играл. Всё свободное время. Когда приходил с работы, он первым делом бежал не к ней, а к компьютеру.
Игра была не действием – состоянием.
Даже когда он не сидел за компьютером, он всё равно был там.
В паузе между кликами.
В пустоте взгляда. В коротких, обрывающихся ответах.
Алина начала планировать жизнь вокруг этого.
В выходные её день подстраивался под его рейды, его сессии, его «сейчас нельзя». Она готовила еду так, чтобы её можно было есть, не отрываясь от экрана.
Бутерброды, которые можно взять одной рукой.
Кофе, который долго не остывает.
Она ела одна. Часто.
Сначала за столом.
Потом на подоконнике. Потом стоя.
Иногда ловила себя на том, что жуёт механически, не чувствуя вкуса. Как будто тело просто выполняло функцию.
Вечерами она садилась рядом.
Не слишком близко – чтобы не мешать.
С книгой, с ноутбуком, с телефоном.
Иногда просто сидела, глядя в стену.
Она убеждала себя: «мы просто разные».
«Он – интроверт».
«Он – сложный».
«Ему нужно пространство».
«Любовь», – говорила она себе,– «это терпение».
Она перестала ждать диалогов.
Научилась радоваться коротким фразам.
Одному слову.
Кивку.
Иногда он снимал наушники и говорил что-то бытовое:
– Хлеб закончился.
– Завтра рано вставать.
И Алина ловила эти моменты, как крошки.
Запоминала интонацию.
Выражение лица.
Ей казалось: вот сейчас он здесь.
Вот сейчас они рядом.
Но это длилось секунды.
Ночью, лёжа рядом, она слушала, как он дышит.
Ровно. Спокойно.
И думала, что его тело здесь, а всё остальное – нет.