Наталия Боголюбова – ИНТЕРФЕЙС (страница 12)
Каждый внимательный взгляд был рассчитан.
Это было фальшивое общение.
Но оно хотя бы существовало.
В отличие от настоящего… дома.
Девушка ловила себя на том, что начинает говорить больше… чем нужно. Отвечать развёрнуто. Смеяться над шутками, которые не были смешными.
Иногда ей казалось, что если она уйдёт без покупки, разговор оборвётся слишком резко – как будто её выключат.
И она покупала.
Чтобы задержаться ещё на минуту.
Ещё на фразу.
Ещё на один взгляд, направленный на неё, а не сквозь неё.
Пакеты становились платой за внимание.
Когда Алина выходила из магазина, улица встречала её равнодушием. Люди шли мимо… не замечая. Телефоны светились в руках, разговоры были чужими, обрывочными.
И снова становилось ясно: все эти слова остались внутри торгового зала.
Дома она раскладывала покупки и понимала, что ни одна из этих вещей ей не нужна.
Они были куплены не для тела.
Они были куплены для подтверждения: я ещё могу быть кому-то интересной.
Вечерами Алина открывала сайты, листала каталоги, переходила по ссылкам, будто шла по длинному коридору без окон.
Часами.
Иногда – до рассвета, под ритм клавиатуры за стеной.
Она выбирала вещи так, будто каждая из них могла стать ответом.
Вот это платье – в нём я могла бы быть другой.
Вот это пальто – в нём я могла бы выйти из дома и не чувствовать себя лишней.
Вот эти ботинки – в них я могла бы уйти.
Коробки приходили одна за другой.
Курьеры уже знали её имя.
Она улыбалась им слишком широко, будто они были гостями из нормальной жизни.
Комната постепенно превратилась в склад.
Пакеты стояли вдоль стен.
Коробки – под кроватью, в углах, на стуле, где раньше она сидела и читала.
Она развешивала вещи аккуратно. Почти торжественно.
Снимала бирки.
Гладила ткань ладонью.
И не надевала ни одну.
Некоторые платья так и остались на вешалках, нетронутые, как обещания.
Обувь – в коробках, идеально чистая.
Она ловила себя на мысли, что боится их носить.
Будто, если наденет – придётся выйти.
А она уже отвыкла.
Иногда она заходила в комнату, смотрела на это изобилие и чувствовала странное спокойствие.
Девушке казалось, что раз одежды так много…
пустота не сможет добраться до неё – эта гора тряпок просто завалит, придавит и заставит её замолчать.
Но пустота была терпеливой.
За стеной снова щёлкала клавиатура. Демьян смеялся в микрофон. Иногда кричал. Иногда радовался так, будто выиграл что-то настоящее.
Алина сидела среди пакетов, перебирая вещи. Запах новой ткани смешивался с запахом пластика и пыли.
Однажды девушка поймала себя на том, что открывает шкаф и не может вспомнить, зачем.
Вещи смотрели на неё немыми рядами.
Слишком много.
Слишком ненужные.
Как будто каждая из них была попыткой сказать одно и то же:
«Посмотри на меня.
Я здесь.
Я ещё существую».
Но даже эта иллюзия начинала трескаться.
Шопинг перестал приносить облегчение.
Он стал ритуалом без награды.
И тогда Алина впервые подумала, что пустоту нельзя заполнить предметами.
Её можно только заглушить.
Или отдать кому-то, кто согласится держать её вместо тебя.
Эта мысль была тихой. Но она уже пустила корни.
СЪЕЗДИМ КУДА-НИБУДЬ?
Совесть проснулась у Демьяна внезапно.
Не как раскаяние – нет. Скорее – как системное уведомление, всплывшее не вовремя, поверх важного окна.
Маленькая, назойливая, с мигающим значком, который невозможно закрыть, пока не кликнешь.
Он поймал себя на том, что Алина почти перестала его звать. Не тянула за руку. Не стояла в дверях с вопросом в глазах. Не ждала.
Она просто жила рядом. Тихо. Удобно.