Наталия Боголюбова – ИНТЕРФЕЙС (страница 11)
Оно было удобным.
Им можно было перечеркнуть что угодно, не вникая.
Он не спрашивал, что она чувствует.
Не интересовался, зачем.
Ему и правда было неинтересно.
В его мире ценность имело только то, что давало результат.
Что можно измерить.
Зафиксировать.
Показать.
– Ты бы лучше дома посидела, – говорил он почти мягко. – Отдохнула нормально.
И Алина вдруг поняла: он правда так думает.
Что она тратит время.
Что она глупо, бессмысленно стирает часы о берег. Что ничего важного там быть не может – потому что он сам этого не видит.
И тогда её накрыло странное, холодное осознание.
То, что возвращало ей жизнь – для него было пустотой.
Девушка чувствовала, как море медленно отступает из неё. Как будто вода уходит, оставляя после себя липкую соль и усталость. Она мыла руки, и песок исчезал в раковине. Соль смывалась. Запах уходил.
Дом снова становился герметичным.
Ночью она лежала и смотрела в потолок. Слышала, как где-то глубоко внутри неё ещё шумит море – тихо, почти стыдливо. Как воспоминание о чём-то, что могут отнять.
И самое страшное было не в упрёках. И не в холоде.
А в том, что часть её начинала сомневаться.
Может, правда…
Может, она зря.
Может, это и есть бесцельность?
Похоже, что жизнь —
это сидеть рядом с мужем, не мешать, быть полезной…
Вероятно, так и живут взрослые.
Садятся рядом и исчезают по чуть-чуть.
Без боли. Без крика.
Просто медленно гаснут.
Алина почти согласилась. Почти убедила себя.
И именно тогда стало совсем плохо.
И море это знало.
Оно всегда знает,
когда человек выбирает его
не ради отдыха —
а ради спасения.
СИНИЙ ЦВЕТ ВАМ ОЧЕНЬ ИДЁТ
Когда Демьян окончательно пересел за монитор, утонув в «цифре», в квартире стало больше пространства. Слишком много.
Алина сначала пыталась заполнить его делами.
Потом – тишиной.
А потом пришёл шопинг.
Не как радость. Как обезболивающее.
Сначала это было почти невинно.
Алина просто заходила в магазины. Не потому что нужно было что-то купить – потому что там всегда были люди. Много людей.
Никто не молчал слишком долго, никто не смотрел сквозь неё.
– Вам что-нибудь подсказать?
Этот вопрос звучал почти как забота.
– Синий цвет вам очень идёт.
– Можете примерить, конечно, сколько угодно.
С ней говорили.
Мягко. Вежливо. Без раздражения.
Смотрели прямо в глаза. Улыбались.
И самое главное – столько, сколько она хотела.
Девушка могла ходить между вешалками часами.
Возвращаться к одной и той же стойке.
Сомневаться, передумывать, снова сомневаться.
Никто не торопил. Никто не говорил: «Зачем?» или «Не сейчас».
Потому что продавцы хотели ей что-то продать. И эта простая, честная причина делала общение почти человеческим.
Алина понимала: это была подмена.
Суррогат.
Симуляция общения.
Но даже симуляция оказалась теплее пустоты.
И это пугало сильнее всего.
Каждая улыбка имела цену.
Каждое «вам так подходит» – цель.