Наталия Бабиченко – Свободное падение (страница 2)

Глава 5. Кремовый конверт

Сегодня, 19 июня 2069 года, Кира стояла у окна уже не маленькой Рапунцель и не мечтательной Ассоль, а восемнадцатилетней выпускницей, которой предстояло безропотно вступить в заранее приготовленную и тщательно спланированную семьёй прекрасную жизнь. В соседней комнате отец с матерью уже обсуждали её будущий университет с той степенью серьёзности и увлечённости, с какой обычно выбирают новый автомобиль и заранее просчитывают все его технические характеристики. Кира слушала их разговор отстранённо. В этот момент она была где-то очень далеко, предаваясь мечтам о взрослой, самостоятельной жизни, в которой можно самой принимать решения, самой ошибаться, самой выбирать, с кем дружить, куда идти и во сколько возвращаться домой, не отчитываясь за каждый шаг, взгляд и вздох. На письменном столе лежал кремовый конверт — пригласительный билет на закрытое вечернее шоу на борту роскошной яхты шейха Саида аль-Нахайяна «Лунный жасмин». Отец её подруги Грэтты работал у шейха главным по искусственному интеллекту. Он был человеком настолько харизматичным, ярким и выдающимся, что шейх приблизил его к себе почти вплотную и советовался с ним по любому поводу, словно с придворным визирем из старой восточной сказки. Грэтта часто рассказывала Кире про шейха, про его гостей, про приёмы, ужины, закрытые показы, ночные прогулки по воде, музыку, огни, смех и ту лёгкость жизни, в которой, казалось, никто никому не приказывает, как сидеть, как улыбаться и как правильно устраивать своё будущее. Кира слушала эти рассказы с большим интересом и восхищением. Это было совсем другое измерение — пространство роскоши, свободы и удовольствий. Поэтому, когда подруга, не привлекая внимания, вручила ей заветное приглашение, Кира оказалась на седьмом небе от счастья. Она то и дело брала приглашение в руки, гладила его бархатистую поверхность и выбитые дорогой позолотой узоры, подносила к лицу, вдыхала едва уловимый запах дорогих арабских духов и почти не выпускала конверт из рук. То кружилась с ним по комнате, тихо, счастливо, едва касаясь пола, то вдруг замирала и мечтательно устремляла взгляд на линию горизонта, словно именно оттуда уже начинала приближаться её настоящая жизнь.

Глава 6. Шанс на непослушание

Ветер тронул занавески. Они поднялись легко, белыми волнами, и на секунду комната стала похожа на каюту большого корабля, который вот-вот снимется с якоря и уйдёт навстречу приключениям. Золотистые локоны Киры мягко скользнули на плечи, вспыхнули в солнечном свете и тут же рассыпались снова, будто и сами не желали знать покоя. Она чуть передёрнула плечиком, словно сбрасывая с себя чью-то невидимую властную руку, и тихо, почти шёпотом, сказала самой себе: — Кира, сделай то. Кира, надень это. Кира, не спорь. Кира, улыбнись. Кира, не говори: “Я не хочу”, это невежливо… Она на мгновение замолчала, посмотрела в сторону сияющей воды и уже совсем другим голосом, тише и серьёзнее, спросила: — А чего хочу я сама? Заветное приглашение лежало перед ней, будто маленький ключик от чужой, запретной и прекрасной жизни. Кира вспомнила, как Грэтта шепнула ей, передавая конверт: — Это твой шанс. Только не вздумай опять быть послушной. Кира снова взяла приглашение в руки. Она отчётливо понимала, что устроит ей отец после побега на праздник, но это будет потом. Сегодня вечером на борту роскошной яхты шейха её ждали музыка, огни, нарядные гости, смех, тёплый вечер над заливом — всё то, что всегда как будто проходило мимо, в каком-то параллельном, недоступном для неё измерении. Она снова медленно провела пальцем по золотым буквам, и внутри у неё радостно, сладко и немного тревожно шевельнулось то самое чувство, с которого обычно начинаются самые прекрасные неприятности. А внизу, на большой кухне, уже пахло булочками с корицей. Роби хлопотала у стола и, как всегда, ворчала себе под нос с такой сердечной искренностью, что даже её недовольство звучало почти ласково: — Бедная девочка… Все знают, куда ей поступать, с кем ей дружить, когда ей улыбаться. А чего хочет девочка? Нет, это уже на грани фантастики.

Глава 7. Приглашение в окне

Но едва Кира успела ещё раз поднести приглашение к лицу, как хрупкое, почти волшебное уединение её комнаты было разрушено самым прозаическим образом. Дверь распахнулась так резко, будто в дом ворвалась внезапная дипломатическая делегация. На пороге возникла младшая сестра — взъерошенная, раскрасневшаяся и до предела возмущённая. — Кира! Скажи ему, чтобы он отстал! Не успела Кира даже опустить руку с конвертом, как вслед за сестрой в комнату влетел брат — с тем особым выражением лица, какое бывает у мальчиков, когда они одновременно уверены в собственной правоте, оскорблены до глубины души и готовы немедленно перейти к военным действиям. — Отдай, что взяла! — крикнул он с порога. — Я сказал, быстро отдай! — Я ничего не брала! — вспыхнула сестра. — А кто тогда взял моего робота? — Он сам ко мне пришёл! — Он стоял на зарядке! — Значит, ты плохо его воспитал! На секунду Кира закрыла глаза. Вот уж чего ей сейчас совершенно не хотелось, так это быть верховным семейным судьёй по делу о самовольном побеге механического робота. Она уже открыла рот, собираясь сказать что-нибудь строгое, разумное и гораздо старше своих лет, но именно в этот момент всё произошло разом: дверь хлопнула о стену, шторы рванулись внутрь от сквозняка, тонкий воздух комнаты закрутился мощной беспокойной воронкой — и заветное приглашение выскользнуло из её пальцев. Оно дрогнуло, будто передумало принадлежать Кире, и устремилось к открытому окну так молниеносно, что девушка смогла среагировать лишь в последний момент и рванула за ним, пытаясь дотянуться из окна. Она подалась вперёд ещё на какую-то опасную, лишнюю долю секунды, слишком доверившись телу, слишком понадеявшись на удачу и на то, что мир не посмеет уронить дочь посла из окна тридцать восьмого этажа в такой прекрасный солнечный день. Но мир, как выяснилось, не слишком интересовался дипломатическим протоколом. В следующее мгновение Кира потеряла опору. Всё произошло так быстро, что страх даже не сразу успел догнать происходящее: лёгкий толчок воздуха, качнувшийся горизонт, белая вспышка стены, золотой жар солнца — и вот она уже не стоит на полу, а летит вниз вслед за своим приглашением.

Глава 8. Воздушный колокольчик

Сердце Киры, казалось, выпрыгивало из груди. Страх и отчаяние словно парализовали тело, и только одна мысль пульсировала в висках: неужели всё закончится, так и не успев начаться? Но судьбу, как известно, не обманешь. Этот день обязан был стать необычным, ведущим к переменам, может быть даже переломным, — но всё же не до такой степени. Тридцать восьмой этаж не мог оставить ни малейших шансов на чудо. Тридцать восьмой этаж — нет. А вот рекламная конструкция нового городского цирка, выполненная по последнему слову техники, — очень даже да. Внутри цилиндра скрывался амортизационный модуль, рассчитанный на рекламные трюки и аварийные перегрузки; именно он и принял на себя удар. Конструкция представляла собой огромную фигуру фокусника, одетого с нарочитой театральной роскошью: ослепительно белые перчатки, сияющий фрак, лукавая улыбка и громадная шляпа в форме цилиндра. Фокусник то поднимал руку с цилиндром вверх, то опускал её вниз, и в этот самый момент из цилиндра появлялась гигантская пушистая белоснежная голова милого кролика. Он то радостно выныривал наружу, поводя длинными ушами и блестя круглыми глазами, то снова прятался в глубине цилиндра, оставляя снаружи только белые ушки. Над всей этой красотой мерцала надпись на арабском и английском: «Лови момент и жди чуда». В последние секунды падения случилось ещё одно маленькое, почти незаметное событие. Лёгкое платье Киры, подхваченное восходящим потоком между раскалённой стеной здания и прохладной тенью огромной рекламной конструкции, вдруг раскрылось вокруг неё мягким белым колоколом. На мгновение оно стало похоже на воздушный колокольчик: ткань натянулась, поймала особое завихрение, вздрогнула всей поверхностью и резко замедлила падение. Не остановила, конечно, но смягчила скорость настолько, что следующий удар уже не должен был стать смертельным. И надо же было такому случиться, что в ту самую секунду, когда Кира стремительно летела вниз, кролик как раз юркнул обратно. Ещё миг — и девушка влетела прямо в этот гигантский цилиндр, наполненный мягким пушистым очарованием. Но чудеса на этом не закончились. Когда белоснежный артист снова появился из шляпы, вместе с ним, попкой кверху, вцепившись руками и ногами в его длинные усы и мягкую огромную голову, показалась и Кира. На несколько мгновений площадь внизу словно онемела. Потом кто-то ахнул, кто-то засмеялся, а кто-то тут же выхватил телефон и начал снимать. Кролик снова скрылся в цилиндре — и Кира исчезла вместе с ним. Через секунду он вынырнул опять, и вместе с ним снова появилась Кира, всё в том же нелепом и отчаянно смешном положении. Так продолжалось ещё несколько раз, и с каждым новым появлением Киры на площади толпа становилась всё больше.

Глава 9. Человек с синей бородой

И тут, лавируя между толпой любопытствующих, к цилиндру подбежал высокий мужчина с ярко-синей бородой и серьгой в ухе. Вид у него был такой, будто он только что сошёл либо со сцены модного музыкального фестиваля, либо со съёмок клипа, где всем велено быть немного красивее, чем в обычной жизни. На нём была свободная белая рубашка, распахнутая до груди, лёгкие брюки и кроссовки такой безупречной чистоты, что становилось непонятно, как он вообще передвигается по земле. Мужчина одним быстрым взглядом оценил происходящее, легко вскочил на служебную площадку у основания конструкции и, когда фокусник опустил руку с цилиндром вниз, максимально приблизив его к служебной площадке, а белоснежный артист в очередной раз вынырнул наружу вместе с Кирой, протянул вверх руку. — Давай! Хватайся! Кира, у которой к тому моменту уже не осталось ни сил, ни гордости, ни выбора, отпустила один ус, потом другой, кое-как перехватилась и почти рухнула на площадку. Мужчина удержал её удивительно легко, будто каждый день снимал с цирковых кроликов перепуганных дочерей послов. Несколько секунд Кира просто стояла, тяжело дыша, прижимая к груди злополучное приглашение и не вполне веря, что всё ещё жива. Потом торопливо поправила волосы, потёрла затылок, локоть и только после этого подняла глаза на своего спасителя. Он улыбался ей во все зубы. Вернее, почти во все. Одного явно не хватало, но это его нисколько не смущало. Напротив, улыбка выходила такой широкой, открытой и самоуверенной, что отсутствие зуба казалось не недостатком, а дерзкой частью образа. Синяя борода ярко сверкала на солнце, серьга поблёскивала у уха, а сам он смотрел на Киру с тем нескрываемым интересом, с каким мужчины обычно смотрят на очень красивых девушек, особенно если такие девушки только что свалились на них буквально с неба. — Ты в порядке? — спросил он по-английски, чуть растягивая слова и всё так же сияя своей невозможной улыбкой. — Спасибо, — буркнула Кира, стараясь звучать сухо, спокойно и так, словно подобные приключения с ней случаются не реже двух раз в неделю. Она одёрнула платье, ещё раз пригладила волосы, бросила на мужчину короткий взгляд и тут же отвела глаза. Нет, он был, конечно, эффектным, но не до такой степени, о которой мечтала Кира. — Только синей бороды мне ещё не хватало, — пробормотала Кира себе под нос, развернувшись в сторону дома и стараясь держать спину прямо. Это давалось особенно трудно. В конце концов, всё происходящее было куда эпичнее, чем Кирино эйфорическое приземление в классе много лет назад.