Наталия Бабиченко – Неразлучники (страница 4)

— Дайте жене.

Семён взял стакан.

В этот момент доктор философски произнёс:

— Да-а… Редкий случай. Пятеро малышей сразу. Да ещё и из одной яйцеклетки.

Рука Семёна дрогнула. Вода плеснула через край стакана.

Он медленно повернулся к доктору.

— Пятеро?

— Пятеро.

— Из одной?

— Из одной.

Семён посмотрел на стакан, потом на жену, потом снова на доктора. После этого, не отдавая себе отчёта, жадно выпил всю воду из стакана.

Медсестра возмущённо уставилась на него.

— Это вообще-то жене!

Семён моргнул.

— Простите. У меня… обезвоживание мышления.

Медсестра выхватила у него пустой стакан и побежала за новой водой.

Когда все немного пришли в себя, Забава, всё ещё бледная, но уже способная дышать, снова устроилась на кушетке. Семён сел ближе к монитору. Нетбук был забыт. Человечество впервые за долгое время было отодвинуто на второй план.

Доктор снова взял датчик.

— Так, смотрим внимательно. Вот один.

Он показал пальцем на экран.

— Вот второй. Третий. Четвёртый. И… вот пятый.

Забава смотрела на монитор как заворожённая. Чёрно-белая картинка была непонятной, смазанной, странной, но вдруг стала самым важным изображением в её жизни.

Пять.

Их было пять.

Пять крошечных существ.

Пять будущих голосов.

Пять кроваток, пять чашек, пять пар носков, пять характеров, пять судеб.

Доктор улыбнулся.

— А пятый-то самый бойкий. Смотрите, как ногами всех расталкивает. Ну точно босс.

И в эту самую секунду Забава резко вскрикнула и схватилась за бок.

— Ой! —Семён подскочил.

— Что? Что случилось?

Забава замерла. Лицо её изменилось. Испуг в глазах медленно уступил место чему-то совсем другому — удивлению, нежности, недоверию.

— Он… — прошептала она. — Они…

Она положила ладонь на живот.

Там, внутри, кто-то впервые заявил о себе по-настоящему. Не на экране. Не словами доктора. Не медицинскими терминами.

А лёгким, но совершенно явным движением.

Первое шевеление.

Первый привет.

Первый толчок однояйцевой пятерни, который Забава почувствовала так отчётливо, будто малыши впервые дали ей знак особого приветствия, «мама, мы здесь, мы с тобой и нас с тобой теперь шестеро», но на самом деле это маленький будущий босс уже стучал изнутри и требовал прекратить вторжение в личное пространство и запретить фото-видеофиксацию без письменного разрешения всех присутствующих.

Глава 3. Мама не приедет

Домой они возвращались молча.

Семён задумчиво рулил, крепко вцепившись в руль обеими руками. Лицо у него было сосредоточенное, почти научное, будто он не машину вёл по заснеженной Москве, а пытался в уме вывести формулу, объясняющую, каким образом именно у них из одной яйцеклетки получилось сразу пять будущих Звонарёвых.

Молчание в салоне было густым.

Такое молчание бывает после новостей, которые не укладываются в голове.

Забава сидела рядом, прижимая ладонь к животу. Иногда ей казалось, что внутри опять кто-то шевельнулся. А может, ей только казалось. Теперь она уже не знала, где заканчивается её собственный страх и начинается их новая жизнь.

— Семён, — тихо сказала она.

— Угу, — отозвался он.

— Ты поворот проехал.

Семён моргнул, посмотрел в зеркало, потом на дорогу, потом снова в зеркало.

— Да. Вижу.

— Мы теперь куда едем?

— Судя по всему, на второй круг.

Забава не выдержала и коротко, нервно рассмеялась. Смех тут же оборвался. Ей вдруг стало страшно. Очень страшно. До тошноты, до слёз, до детского желания, чтобы кто-нибудь взрослый пришёл и сказал: «Не бойся, я всё решу».

Взрослым человеком в её жизни всегда была мама.

Забава достала телефон и набрала номер.

Гудки тянулись долго. Слишком долго.

Наконец в трубке послышался звонкий, взволнованный и совершенно не домашний мамин голос:

— Алло, доченька, привет!

Голос был бодрый, быстрый, с каким-то шумом на заднем плане. Не кухонным шумом, не привычным звоном чашек и не маминым телевизором, а чужим, гулким, суетливым.

— Мам… — начала Забава и сама не узнала свой голос.

Надо сказать, что мама Забавы после развода с её отцом неожиданно ушла в отрыв от семейных хлопот. И сделала это, как назло, совсем не вовремя.

Раньше мама жила дочерью без остатка. Она предугадывала все её желания ещё до того, как дочь о чём-то попросила. Покупала ей любимые пирожные, гладила вещи и вывешивала их в шкафу ровными рядами, уже подобрав луки на несколько дней вперёд, звонила по пять раз в день, переживала, не замёрзла ли она, не устала ли, не обидел ли кто.

Забава привыкла к этой любви как к тёплому одеялу. Стоило ей только вздохнуть — мама уже была рядом.

Но после развода всё изменилось.