Наталия Бабиченко – Неразлучники (страница 12)

— Туда, куда зовёт род.

— Сядьте обратно.

Но Аглая уже приоткрыла дверь буквально на щёлочку.

Внутри было ярко, шумно, сосредоточенно. Никто не заметил её — все были заняты. Врачи работали быстро и слаженно. На отдельном столике, укутанный в одеяльце, уже лежал первенец. Он кричал громко, требовательно, недовольно, будто с первых секунд жизни собирался руководить процессом.

Аглая расплылась в улыбке.

— Приветствую тебя, о великий Зевс, — торжественно прошептала она.

К счастью, никто её не услышал.

Она кивнула сама себе.

— Это он. Это Зевс.

Почти сразу к первому плачу присоединился второй. Он был тише, протяжнее, мягче, будто малыш не требовал, а жаловался миру на внезапное переселение из тёплой темноты в яркий свет.

Аглая посмотрела на часы, записала время до секунд и вывела имя:

Феодосий.

Потом появился третий.

Этот кричал прерывисто и возмущённо, словно уже пытался что-то доказать.

Аглая снова сверилась с таблицей.

— Дионисий, — прошептала она и записала.

Четвёртый заявил о себе громко, резко, энергично. Даже неонатолог, принимая его, усмехнулся:

— О, какой активный.

Аглая довольно хмыкнула.

— Спартак.

Пятый появился последним.

Несколько секунд было тихо.

Семён в коридоре перестал дышать.

Даже ворона на подоконнике замолчала.

А потом раздался пятый крик.

Звонкий.

Чистый.

Обидчиво-красивый.

Такой, будто малыш был недоволен не самим фактом рождения, а исключительно качеством освещения, температурой воздуха и отсутствием торжественной музыки.

Аглая записала время, поставила рядом знак, похожий на маленькое солнце, и вывела:

Аполлон.

Потом быстро захлопнула блокнот и вернулась на скамейку так невинно, будто всё это время сидела на месте.

Семён посмотрел на неё.

— Вы открывали дверь?

— Нет.

— Я видел.

— Значит, тебе показалось.

Он хотел что-то ответить, но не смог. Из операционной доносились голоса врачей, быстрые шаги, короткие команды, детский плач — уже не один, а целый хор.

Пять голосов.

Пять его сыновей.

Он закрыл лицо руками.

И впервые за всю свою взрослую жизнь не пытался ничего объяснить, посчитать или классифицировать.

Просто плакал.

Через некоторое время двери открылись, и в коридор вышел доктор.

Усталый.

Вспотевший.

Но счастливый.

Семён вскочил.

— Забава?

— Операция прошла успешно, — сказал доктор. — Мамочка сейчас под наблюдением. Пока беспокоить её не нужно, пусть поспит пару часов.

Семён выдохнул так, будто всё это время держал на плечах небо.

— А дети?

Доктор улыбнулся.

— Малыши крепкие, особенно учитывая срок. Тридцать первая неделя — это, конечно, рано, поэтому все пятеро будут под наблюдением неонатологов. Но на данный момент состояние стабильное.

Аглая торжественно поднялась.

— Я же говорила. На землю придут пять.

Доктор посмотрел на неё усталым взглядом человека, который за ночь видел уже достаточно странного, чтобы не задавать лишних вопросов.

— Поздравляю, — сказал он Семёну. — Вы отец пятерых мальчиков.

Семён медленно сел обратно на скамейку.

— Пятерых, — повторил он.

Аглая хлопнула его по плечу.

— Держись, свет науки. Теперь твои формулы начнут кричать по ночам.

За окном снова прогремел гром.

Ворона каркнула и вылетела в мокрую темноту.

А где-то за стеной, в ярком больничном свете, пять маленьких Звонарёвых впервые дышали этим миром.