Наталиса Кристальная – Остался лишь пепел (страница 13)
– Как ты посмел явиться?! Да ещё с невыполненной работой!
Голос, полный ярости шипел и выплевывал оскорбления, пока наёмник захлёбывался кровью на полу. Он явно умирал, но заказчику не было до этого никакого дела. Гораздо важнее то, что жертве удалось ускользнуть.
– Как она ушла от вас?! Отвечай!
– Умоляю, я всё сделаю! Найду девчонку и лично притащу её голову! Всё, что угодно!
Это были последние слова, что он успел сказать, перед тем как начать захлебываться кровью. Яд, которым его отравили, не был милосердным, он действовал медленно, заставляя жертву умирать в страшных муках.
Заказчик пристально смотрел на корчившегося на полу исполнителя.
– Ладно, – наконец произнёс он, хотя наёмник уже навряд ли его слышал. – Считай, у тебя счастливый день.
Через некоторое время на пол полетела склянка с противоядием, тут же откупоренная и опустошённая наёмником.
– Твоё счастье, что я всегда ношу с собой противоядия. – Заказчик усмехнулся, вновь скрывшись в тени комнаты. – А теперь рассказывай.
– Девчонки не было, когда мы пришли. Мы прождали часа два, вдруг бы она шлялась у кого-то в спальне. Походу не одни мы за принцесской охотились. К рассвету появилась та краля, убила Фемма, – зло выплюнул наёмник.
– Вы вдвоём с ней не смогли справиться? И за что я вам плачу? Может, лучше нанять эту девчонку? Кто такая, узнал?
– Мы ждали принцессу, а не крадущуюся наёмницу, её только это и спасло. Не узнал, мутная баба какая-то.
– Принцессы, значит, не было… Зато наёмница была, – наниматель задумчиво постучал ноготками по дубовой столешнице. – Интересная картина вырисовывается.
– Я её найду, – пообещал наёмник.
– Не сомневаюсь.
На главной площади столицы, находящейся в самом сердце Ворцигена и представляющей из себя большое пространство с высаженными деревьями, аллеями цветов, одним большим фонтаном и узкими лавками, этим утром было неприлично много людей.
Даже не смотря на хмурое небо, они толпились, переговаривались громко или шёпотом, спорили или испуганно молчали. Была всего одна новость, способная вынудить огромную толпу собраться здесь, ожидая любых заявлений – новость о пропавшей наследнице.
И даже моросящий дождь не умолял желания из первых уст услышать любые подробности о главной сплетне последних лет. А сама погода словно была воплощением случившейся в Ворнии беды.
Все ежедневные новостные заметки пугали заголовками:
Глава королевской стражи ранним утром на этой самой площади озвучил приметы похищенной:
«Прямой нос, тонкие губы, голубые глаза, светлые волосы до талии, рост средний. Отличительная черта – родинка над губой».
А также раздавал листовки с её ненастоящим портретом.
За любые сведенья о пропавшей принцессе предлагалась неприлично щедрая награда, но люди понимали, что соваться к злым стражникам с неточной или выдуманной информацией ради вознаграждения не стоит – себе дороже. Да и мало ли дев с подобной внешностью?
Принцессу, кроме официальных служб, также искали различные другие ведомства, но об этом точно сказать никто не мог, так как информация была строго засекречена и доступна только главам этих ведомств и, разумеется, самому королю.
Ри недолго пробыла здесь – лишь до того момента, когда услышала всё для себя необходимое. К счастью, её настоящая внешность была не слишком похожа на ту, что привыкли видеть во дворце немногочисленные слуги: волосы длиннее и оттенка горького шоколада, вились мягкими локонами; глаза серо-синие, а не голубые; нос меньше; губы полнее и бледнее; формы за счет постоянных нагрузок более упругие, но не такие выпирающие, как у иллюзии. А вместо родинки – россыпь бледных веснушек.
Ри смяла злополучную листовку и поправила глубокий капюшон на голове. Скатившиеся капли тут же обожгли и без того озябшие пальцы холодом. Удивительно, что дядя позволил таким подробностям просочиться в массы, и Ри до сих пор недоумевала, как наёмники попали во дворец. Ей это удавалось долгие годы только потому, что она родилась и выросла в этом месте и знала его как саму себя. Знала пусть и не все, но достаточное количество тайных ходов, знала график смены караула, знала, как работают её люди. Но наёмники? Хоть Ри и не успела допросить никого из них, чувство, что заказчик или связанный с ним человек помогли убийцам, только укреплялось.
Это мог быть только тот, кто наделён властью, деньгами и влиянием. Карман Ри до сих пор оттягивал кошель, набитый мелкой россыпью бриллиантов.
Пора возвращаться в Гильдию. Ребра ныли нещадно, но сильнее огнём горела зашитая Саэром рана в боку.
И она направилась прочь с площади и подальше от людей. Шла, вспоминая, как с большим трудом добралась до ближайшего тайного хода незамеченной… И как выбралась из дворца…
…Кровь из раны медленно пропитывала одежду, а каждый шаг отзывался головокружением, тошнотой и непередаваемой агонией боли. Но она шла.
Шла, пока не вышла в арке под мостом, пока не забралась на мостовую, не прошла площадь, прячась в предрассветных тенях от переполошенной городской стражи, и, наконец, пока не проникла в Гильдию и не ввалилась в кабинет Саэра.
Иногда Ри казалось, что оборотень не покидал его ни днём, ни ночью – никогда. Глава удивлённо поднял брови, но потом заметил сжимающую бок руку наёмницы и тёмное пятно на одежде. Он кивком указал на кресло у потрескивающего камина, а сам со звериной скоростью метнулся к шкафчику у стены.
Ри свалилась как подкошенная, не сдержав мучительного стона, когда потревожила порез.
Страх, шок, усталость и боль накатились одновременно с такой силой, что ей пришлось закрыть глаза и крепко зажмуриться, чтобы не закричать в голос.
Одно-единственное слово, способное разорвать на части и навсегда лишить рассудка. Или человечности. Оно билось в мозгу, словно пойманная в клетку птица. Билось и билось, в такт безумному пульсу, в такт утекающей из тела жизни.
Следом волной накатила апатия, лаская и убаюкивая, призывая сдаться. Не думать, не бороться за душу, не чувствовать.
А следом…
– Эй! – хлесткая пощёчина привела в чувство, резко возвращая в смешанную с болью реальность. – Если заснёшь, то умрешь, принцесса.
Казалось, оборотень вложил какой-то особый смысл в привычное обращение, но об этом Ри подумать не успела. Заранее разрезав плотную тунику на боку, Саэр без предисловий приложил к порезу смоченную в травах мягкую тряпицу.
Ри взвыла и дёрнулась, но оборотень держал крепко, не позволяя отстраниться.
– Добить решил, – прошипела, не отрывая взгляд от его руки.
– Сдаётся мне, ты из живучих, – хмыкнул оборотень, стирая с кожи кровь. – Порезали знатно, но мы всё поправим. Прижми пока.
Он прижал её ладонь к пропитавшейся кровью ткани, а сам встал и повернулся к столику рядом с креслом. Недолго повозившись, он обернулся и сердце Ри сначала подскочило, а затем замерло.
– О нет, только не это, – она как можно сильнее вжалась в кресло, даже не обращая внимания на агонизирующий бок.
– О да, – хищно улыбнулся оборотень, словно питаясь страхом, снова садясь на колени перед ней и поднося острую иглу к месту пореза. – Будь хорошей девочкой и сиди смирно. Можешь пока подумать, как будешь оправдываться. Тебя ведь хорошо обучали, а это…
Саэр нахмурился, собираясь сделать первый стежок, но Ри не собиралась молча терпеть пытки иголкой.
– Ублюдок из убийц успел прежде, чем попробовал мою иглу, – выдохнула она, ожидая боли.
Глава Гильдии Белой Розы, поражённо застыл, но уже через секунду проколол нежную кожу и принялся быстро и аккуратно зашивать рану.
Ри не сдержала крика, а потом и вовсе прикусила кулак, чтобы не мешать оборотню закончить поскорее.
– Как они посмели! – Зарычал Саэр, когда закончил дело и со злостью швырнул использованную иглу и ножницы на железный поднос. – Ты поэтому заявилась ко мне, а не к дежурному целителю?
– Не думаю, что они понимали, с кем имеют дело, – ответила продышавшись, вспоминая замешательство и медлительность убийц. Именно благодаря этому она осталась жива. – Но я подумала, что тебе стоит знать и, к тому же, хотела спросить, не занята ли моя комната?
Если Саэр и удивился, то показывать этого не собирался. Он лишь отвернулся, собирая использованные принадлежности обратно в короб.
Комнаты в Гильдии выделялись каждому адепту, ведь большинство из них подавались в наёмники не от хорошей жизни и крыши над головой не имели. Естественно, и у Ри с первого дня имелось своё место, правда, бывала она там от силы пару часов, когда отдыхала между занятиями.
– Твоя комната останется за тобой до тех пор, пока ты нас не покинешь, – серьёзно сказал Саэр, оборачиваясь. – Мне нужно знать, куда ты влезла, если напоролась сразу на нескольких наёмников мерзких теней?
Её передёрнуло. «Пока ты нас не покинешь» означало смерть наёмника, поскольку, как правило, до старости из них доживали единицы.
И что она могла рассказать Саэру? Недружественную гильдию он ненавидел всей душой, но это был не повод раскрывать все карты.