Наталиса Кристальная – Остался лишь пепел (страница 14)

Ри его понимала. В отличие от Белой Розы, глава Гильдии Убийц не обременял себя моральными догмами и людей набирал себе под стать. Они не гнушались убийством ни женщин, ни стариков, ни детей, ни невинных. А самый правильный заказ тот, за который больше заплатят.

Валерина не могла сказать, что Саэр был святошей, ведь наёмники на то и наёмники, чтобы молча выполнять оплаченный заказ, но всё же у оборотня были правила, исполнение которых он требовал от своих людей. Убийства беременных женщин, детей и относительно невинных граждан входило в перечень табу Гильдии, что сильно импонировало, когда она разнюхивала информацию и размышляла, куда именно податься.

– Я, – начала она, но Саэр не дал договорить.

– Лучше дважды подумай или молчи вовсе, – он сдвинул брови. – Я ложь печёнкой чую.

Ри пожала плечами и поковыляла в комнату, которая на неопределённый срок теперь станет ей домом…

– Смотри, куда прёшь, растяпа!

Она зашипела от столкновения с каким-то мужиком и сосредоточилась на реальности. Глаза резало сухостью от недосыпа, ребра ныли, а зашитой несколько часов назад ране и вовсе необходим покой.

«Пора возвращаться».

Пробираясь обратно в Гильдию, она неустанно думала, что стало с её жизнью и с ней самой.

Корона. Единственное, что досталось от родителей. То, что дано по праву рождения и крови. Её далёкие предки были вторыми королями Ворнии и с тех пыльных времён её род никогда не прерывался. А теперь она – всё, что осталось от Великого наследия и могущества её семьи. Она, запятнавшая себя ненавистью, ложью, а теперь ещё и кровью. Принцесса, что не сумела сохранить даже невинность, что уж говорить о других добродетелях… Достоин ли её народ такой королевы?

Но она обязана.

Это её наследие, её долг, её королевство и её народ. Это всё, что должно её волновать, всё, чего она должна хотеть и о чём должна думать днями и ночами. Благополучие королевства не равно благополучие короля. И выбирать не приходится.

Она появилась, чтобы так жить, или чтобы блистать на балах, поражая придворных своей красотой, а бразды правления отдав супругу.

Когда-то у неё был жених. Слишком давно, чтобы придавать этому значение сейчас, но тогда… Родители только планировали соединить их жизни, и Валерина с трепетом наивной девочки ждала их первой встречи. А потом их жизни оборвались и Ри уже ничего не волновало. Как и её родителей.

Он не приехал, чтобы вытащить её из бездны отчаянья, не спас от всепоглощающей ненависти. Возможно, он не желал связываться с сопливой принцессой на пять лет младше него. Возможно, даже обрадовался такому повороту событий, и вновь обретённой свободе. Так или иначе, взявший на себя бразды правления дядя очень быстро взял её жизнь под свой контроль, и Валерину заперли в покоях до тех пор, пока не подготовили артефакт иллюзии. Да даже и после её перестали выпускать из комнат без веской на то необходимости, а когда стали – половина дворца оказалась закрыта от глаз всех, кроме пары тройки служащих, да охраны.

Месть. Сладкое чувство с привкусом горечи на губах. О нём Ри могла только мечтать, что и делала, практически без устали прокручивая в фантазиях смерть врагов. С того самого вечера, когда прокралась в отцовский кабинет, незадолго до того, как в нём собрались глава Особого отдела, глава королевской стражи, глава Тайного сыска и сам новоиспечённый король. Когда, выслушав поочередно скупые отчёты, поняла очевидное и ужасное – мама и папа не просто умерли от неизвестной болезни, стремительно поразившей их сильные тела. Родители слегли внезапно, а затем страдали каждый день на протяжении месяца, и никто не мог им помочь, поскольку яд обнаружили только после смерти.

Валерину не пускали, боясь, что и она заразится, но она каждый вечер тайком пробиралась в покои и смотрела, как жизнь медленно покидает самых любимых людей. А потом… Видимо, убийца посчитал, что они умирают слишком медленно или побоялся, что яд в итоге отступит, и в одну из ночей произошло самое ужасное. Король с королевой просто не проснулись и все подумали, что болезнь победила – так ей сказали, чтобы не травмировать и без того пошатнувшуюся психику ребенка.

Но, затаившись в нише отцовского кабинета, она узнала, что той ночью убийцы пришли добить их и благополучно справились с задачей. Родных задушили безжалостно, не оставляя ни единого шанса. Убили. Убили дважды. А ей даже не дали как положено проводить их в последний путь. Валерине было лишь позволено издали и под прикрытием

иллюзии наблюдать, как любимых навеки погружают в вечную тьму. Она знала, что убийца наверняка тоже пришёл на королевские похороны, как и весь город, и теперь стоит и насмехается.

Она чуть не сошла с ума от горя, но ещё больше – от ненависти. С тех пор про неё ходили слухи один другого нелепее. Одни шептались, что маленькая принцесса сошла с ума, поэтому не была на похоронах, поэтому перестала появляться на публике, да и во дворце её больше никто не видел. Другие говорили, что это потому, что от горя девочка нанесла себе такие увечья, что теперь скрывает уродство за надежными стенами дворца, а после – под иллюзией. Когда начал распространяться слух о том, что принцессу и вовсе убили вместе с родителями, дяде пришлось изредка выпускать племянницу в свет. Но иллюзия, хоть и имела схожие черты, всё же была далека от настоящего образа. Поэтому слухи не прекращались с годами.

Для Валерины это не имело значения. Ничего не имело. Кроме желания и клятвы самой себе отомстить. Месть свершится, и весь мир заиграет красками.

Свобода. Чувство, что отзывалось сладостью на губах, манило легкостью пузырьков в бокале. Быть той, кем захочется.

Необходимость, долг, приветствия, прелюдии, ужимки, расшаркивания, лесть, власть – всё в Бездну.

Наслаждаться звёздным небом, чувствовать ветер в волосах, иметь выбор….

Принцесса не знала, что это, пока не стала наёмницей, да и сейчас… Были ли наёмники по-настоящему свободными? Навряд ли… Да и кто был?

В мире нет настоящей свободы, есть только флёр несбыточной мечты о ней.

Но даже сейчас, даже так, Ри чувствовала эту эфемерную лёгкость, этот шанс построить свою жизнь так, как захочется ей. Её не найдут, если она сама не придёт во дворец – ни дядя, ни убийцы, ни заказчик. Ей не придётся ощутить тяжесть короны, если она не захочет этого, не придётся решать судьбу целого королевства, когда она даже не может справиться со своей собственной. Не придётся больше убивать…

Она усмехнулась. И отступиться? Отправить в выгребную яму всё, чего достигла и к чему стремилась – столько лет непередаваемой злобы, отчаянья и страданий?

«О, нет. Кто-то просто обязан заплатить».

Стоя вечером перед неаккуратным квадратом зеркала и разглядывая мутное отражение, она размышляла, что всё же провальная на первый взгляд идея стать наёмницей без иллюзии через года оказалась настоящим бриллиантом. Как и те драгоценные камни, спрятанные теперь в тайнике за кроватью в её новой комнате. Что делать с ними, она пока не решила.

С одной стороны – это улика против нанимателя убийц, но с другой – улика весьма бесполезная, поскольку никаких следов в деле такого масштаба ни на кошеле, ни внутри него быть просто не могло. А вот самой Ри средства могут оказаться весьма кстати, поскольку она больше не принцесса, не живет во дворце и не находится на полном обеспечении.

Подходя к кабинету Саэра, Ри прислушалась, затем постучалась и только после дозволения проскользнула внутрь. Пусть их отношения можно было назвать довольно тесными, всё же пренебрегать подобающим поведением она не любила.

– Приветствую, глава.

– Подозрительно часто твоя пронырливая смазливая мордашка стала здесь мелькать, – рыкнул он, даже не поднимая головы от кипы донесений, в которые зарылся с носом.

Ри никак не отреагировала на колкость. Оставаясь стоять в сердце кабинета. Оборотня она перестала бояться уже через несколько месяцев после знакомства. И хоть он и обладал скверным характером в силу природы и рода деятельности, Ри казалось, что она смогла разглядеть где-то глубоко внутри душевную искру доброты. Порой очень, очень глубоко внутри.

– Всего лишь хотела узнать, нет ли для меня заданий, – ровно ответила она. – Всё равно собираюсь в город.

– С твоей раной? – Саэр на мгновение отвлекся, вскинул бровь и тут же вернулся к документам. – Мне с тобой и так проблем хватает.

– Я не просила штопать меня, как кокой-то носок, – хмыкнула она, перекатываясь с пятки на носок. – Я весьма благодарна за заботу, но не стоило, если это было настолько затруднительно.

– Затруднительно? Отмывать твою задницу от проблем с Советом Гильдий было весьма затруднительно, – пропищал Саэр мужским баритоном, бездарно пародируя подчинённую, отчего Ри не постеснялась поковырять в ухе. – И потрудись не выражаться. Нынче не на балу.

«Ясно. Скоро полнолуние».

«Не выражаться» на языке оборотня означало говорить грубо и просто, желательно сдабривая лексику интересными ругательствами. Чему Ри, кстати, с усердием училась на протяжении этих лет, но вытравить дворцовое образование тоже оказалось не так-то просто, тем более она никогда не позволяла себе забывать, что основная жизнь у неё там, а здесь всё временно.

– Проблемы? – Только и спросила она.