Натали Вайткэт – Три всадницы (страница 1)
Натали Вайткэт
Три всадницы
Глава 1.
Солнце над городом Твин-Форкс клонилось к закату, окрашивая пыльные улицы в цвет запёкшейся крови и старого золота. Воздух, раскалённый за день, наконец начинал остывать, но в салуне «Счастливая подкова» всё ещё царила липкая духота — смесь дешёвого виски, табачного дыма и пота.
Люси Уолш, ловко жонглируя подносом с грязными стаканами, бросила быстрый взгляд в сторону окна. Там, за мутными стёклами, по главной улице прогромыхал крытый фургон — дилижанс «Рокки-Маунтин», тот самый, что дважды в месяц доставлял из Денвера товары и, главное, деньги для банка мистера Келли.
Она чуть заметно кивнула, как бы себе самой, и, поставив поднос на стойку, выскользнула через чёрный ход. Никто из посетителей не обратил внимания — мало ли, девчонке понадобилось выйти.
Через два квартала, у дверей банка, Сара Кендал, скромная кассирша в очках и сером платье, делала вид, что приводит в порядок вывеску. На самом деле её пальцы, нервно перебирающие гвозди, считали секунды. Когда мимо проехал шериф со своими людьми, направляясь на западную окраину, она удовлетворённо выдохнула. Ловушка захлопнулась — только не для тех, кого ждал шериф.
Она незаметно сняла с гвоздика маленький белый платок и привязала его к перилам крыльца.
За городом, в лощине, поросшей низким дубняком, всадница на белой лошади ждала уже час. Её пальцы, тонкие и сильные, лежали на луке седла; ковбойская шляпа с широкими полями бросала тень на верхнюю часть лица, а нижняя была скрыта красным бандитским платком — единственной яркой деталью в её одежде цвета высохшей земли. Из-под шляпы выбивались рыжие пряди, слишком длинные для настоящего ковбоя, и ветер играл ими, словно дразня.
Она не шевелилась, сливаясь с тенями вечернего леса, и только глаза — яркие, зелёные, с длинными ресницами, от которых у любого мужчины перехватило бы дыхание — следили за дорогой. Эти глаза умели быть холодными, как лёд высокогорных озёр, и горячими, как уголёк в костре. Сейчас в них горело то особое спокойствие, которое приходит перед охотой.
Слева от неё, на гнедой кобыле, замерла Люси — круглолицая, с весёлыми морщинками в уголках губ, хотя сейчас никто не назвал бы её весёлой. В правой руке она держала верёвку с лассо, в левой — короткоствольный револьвер.
Справа, чуть позади, пристроилась Сара, сменившая серое платье на мужские брюки и тёмную куртку; очки она спрятала в карман и теперь щурилась, но видела достаточно.
— Идёт, — прошептала Люси, когда облачко пыли на дороге подтвердило, что дилижанс приближается.
Предводительница чуть кивнула. Её сердце билось ровно — не быстрее, чем когда она кормила уток на озере перед своим домом. Она воспитала себя сама, и страх стал для неё чужим ещё в приюте, где её, годовалую, оставили в корзине у порога, даже не завернув как следует в одеяло. С тех пор она никому не позволяла себя жалеть. И никому не позволяла себя остановить.
— Как договаривались, — сказала она голосом низким и спокойным, который, казалось, не принадлежал такой хрупкой девушке с фарфоровой кожей и осиной талией. — Сара, ты отсекаешь отход к городу. Люси, ты берёшь на себя кучера, только не убивай. Деньги — в железном ящике под сиденьем.
— А если охрана? — спросила Сара.
Зелёные глаза сверкнули из-под шляпы.
— Тогда охрана пожалеет, что родилась на свет.
Дилижанс показался из-за поворота, скрипя колёсами и оставляя пыльный след. Кучер, пожилой мужчина с седыми бакенбардами, клевал носом, убаюканный дорогой. Рядом с ним сидел вооружённый парень с винчестером, но винчестер был опущен дулом вниз, и парень лениво жевал табак.
Они не ждали нападения. В последние три месяца дилижансы грабили дважды, но грабители каждый раз появлялись с другой стороны, и шериф был уверен, что это работа мексиканских банд, приходящих со стороны границы. Никто не подозревал трёх женщин, одна из которых подаёт виски в салуне, другая пересчитывает доллары в банке, а третья… третья никто. Ни наследства, ни семьи, ни прошлого. Идеальный призрак.
Белая лошадь метнулась вперёд, даже не всхрапнув — она была так же вышколена, как её хозяйка. Земля застучала под копытами. Ветер свистнул в ушах. Предводительница натянула платок выше, почти до самых ресниц, и выхватила револьвер.
— Стоять! — крик её прозвучал как удар хлыста.
Кучер дёрнулся, натянул вожжи. Парень с винчестером выронил табак и схватился за оружие, но не успел — Люси Уолш метнула лассо с такой точностью, что верёвка захлестнула ствол винчестера и вырвала его из рук охранника. Оружие с глухим стуком упало в пыль.
— Я сказала, стоять, — повторила предводительница, наводя револьвер на парня. — Руки вверх. Живо.
Сара тем временем объехала дилижанс сзади, отсекая путь к отступлению, и взяла на прицел кучера.
— Не стреляйте, — проблеял кучер. — Там только почта и пара мешков зерна…
— Врёшь, дедуля, — усмехнулась Люси, спрыгивая с лошади. — Сегодня из Денвера везут жалованье для старателей. Четыре тысячи долларов.
Она откинула брезент, забралась внутрь и через минуту вынырнула с плоским железным ящиком.
— Откройте, — приказала предводительница.
— Ключ у мистера Уилкокса, в городе…
— Не надо ключа.
Она спешилась, подошла к ящику, и одним точным ударом рукоятки револьвера сбила замок. Крышка откинулась. Внутри ровными пачками лежали зелёные банкноты и золотые монеты, тускло блеснувшие в лучах заходящего солнца.
— Наша взяла, — тихо сказала Сара, и в её голосе прозвучала не радость, а холодная решимость. Завтра утром половина этих денег появится в карманах вдовы Стилл, чей дом сгорел на прошлой неделе, и семьи Бёрнсов, чей сын болен и не может работать. А остальное уйдёт на еду для детей приюта.
— Свяжите их, — распорядилась предводительница, пряча деньги в седельную сумку. — Аккуратно. И рот им завяжите, чтобы до вечера не докричались.
Они работали быстро и молча. Через десять минут дилижанс стоял пустой, кучер и охранник сидели связанные под деревом, а три всадницы уходили на восток, в сумерки, которые сгущались над прерией, как чёрное покрывало.
В городе, в особняке на холме, мэр Мейсон Хейл сидел у камина и терзал жилетную пуговицу. Он был толст, но не рыхл — скорее массивен, как старый дуб, и эта массивность вкупе с водянисто-голубыми глазами и неприятной, всегда чуть влажной улыбкой делала его похожим на ожившую куклу из дешёвого балагана.
Шериф только что доложил: дилижанс ограблен, охрана связана, деньги исчезли. Снова.
— И что, — прошипел мэр, — никто не видел лиц?
— Они в масках, мистер Хейл. И все на лошадях. Один всадник был на белом коне. Возможно, это женщина, судя по сложению, — неуверенно добавил шериф.
Мэр отставил бокал с виски и встал. Его маленькие глазки сузились.
— Женщина, — повторил он, и вдруг внутри него, где-то в глубине жирных складок, шевельнулось что-то совсем не похожее на гнев. Что-то липкое и жаркое, отчего он тотчас же снова сел и приказал:
— Найди её. Найди их всех. Я хочу видеть эту… всадницу в моём кабинете. Живой.
Он не договорил, но почему-то представлял совершенно отчётливо, как бандитка стоит на коленях перед его креслом, и её длинные ресницы трепещут, и он медленно, очень медленно развязывает её платок.
Мэр сглотнул и отхлебнул виски.
Пещера скрывалась за водопадом, который никто не смог найти — только они трое. Лошади вошли по пояс в холодную воду, затем нырнули в узкий проход, и через минуту оказались в сухом и просторном гроте, освещённом парой керосиновых ламп.
В пещере пахло сыростью, кожей и порохом. В углу стоял деревянный сундук, набитый одеждой, консервами и лекарствами. На каменном выступе лежали карты и тетрадь с именами.
Предводительница скинула шляпу и платок. Рыжие волосы, длинные, чуть вьющиеся, упали на спину, и в тусклом свете ламп они загорелись как пламя. Кожа её, белая и тонкая, казалась фарфоровой, но на скулах горел румянец от быстрой скачки. Она устало улыбнулась — той тёплой, почти детской улыбкой, которую никогда не показывала в городе.
— Ну, давайте считать.
Люси и Сара высыпали деньги на плоский камень. Золото зазвенело, бумажные банкноты зашуршали. Они пересчитали их дважды, чтобы не ошибиться.
— Тысяча восемьсот семьдесят долларов, — выдохнула Сара. — На три сотни больше, чем мы думали.
— Значит, вдове Стилл пойдёт не сто, а двести, — сказала предводительница, садясь на ящик и обхватывая колени руками. Её длинные ресницы опустились, скрывая зелёные глаза, и в этот миг она выглядела не как грозный разбойник, а как девятнадцатилетняя девушка, которая очень устала и очень хочет домой, в маленький домик у озера, где её ждёт горячий чай и любимая собака.
Но в кармане её куртки лежал сложенный листок — список из восьми семей, которым завтра нужна будет еда, одежда и лекарства. И она знала: завтра они всё это получат.
— Завтра, девочки, начинаем раздачу, — сказала она. — А сегодня — отдых.
Люси потянулась и зевнула. Сара начала упаковывать деньги обратно в сумку.
Предводительница взяла лампу и подошла к выходу из пещеры, где вода падала сплошной стеной, скрывая их убежище от всего мира. В её зелёных глазах отражались блики, и она подумала о том, как странно устроена жизнь: её, сироту из приюта, судьба сделала охотницей за богатыми.