Натали Вайткэт – Мёд и ржавчина (страница 3)

Мёд и ржавчина.

В этом городе всегда пахло смертью.

Но сегодня этот запах преследовал её повсюду.

Глава вторая

Кемерон совершенно не помнил, как оказался в такси.

Просто вдруг понял, что сидит на заднем сиденье, пальцы вцепились в край кожаного подлокотника, а перед глазами всё ещё плывёт та фотография. Он удалил её сразу же. Но изображение въелось в сетчатку — женщина с разорванным запястьем, с синими следами на шее, с родинкой над губой.

— Куда едем, мистер? — водитель — мужчина с массивной золотой цепью на волосатой груди, повернулся и посмотрел в зеркало заднего вида.

Кемерон моргнул.

Адрес выскочил из подсознания, как пробка из бутылки шампанского:

— Западная 124-я улица, дом 43. Между Морнингсайд-драйв и Амстердам-авеню.

— Ого, — водитель присвистнул. — В Гарлем? В такую рань? Вы уверены?

— Уверен.

Он не был уверен. Он понятия не имел, зачем туда едет. И как вообще вспомнил этот адрес.

Машина нырнула в туннель, и свет фар выхватил из темноты грязные плитки стен. Кемерон почувствовал, как в горле поднимается тошнота. Туннели он ненавидел так же сильно, как алкоголь. Слишком узко, слишком темно, слишком похоже на... на что? Он не мог закончить мысль. В голове что-то щёлкало, как сломанный выключатель — попытка включить свет, но лампочка перегорела.

Когда такси вынырнуло на свет, Нью-Йорк уже проснулся.

Осень 2026 года была больна. Температура поднялась до двадцати восьми градусов, и город парился в собственном соку, как перегретый двигатель. Атмосфера пахла горелым асфальтом, хот-догами с уличных тележек и потом. Тысячи людей потели одновременно, и этот запах был самым демократичным в мире — он не различал бедных и богатых.

Они свернули на 124-ю улицу, и Кемерон увидел дом, который никогда раньше не замечал.

Трёхэтажное здание из красного кирпича, с облупившейся краской на оконных рамах. Окна на третьем этаже заколочены фанерой. На ступеньках крыльца сидел мужчина в грязных джинсах и читал бумажную газету, что в 2026 году выглядело диковиннее, чем живой динозавр.

— Подождите меня, — сказал Кемерон водителю.

— Сэр, это не лучший район для...

— Я заплачу вдвое.

Водитель пожал плечами и уткнулся в телефон.

Кемерон вышел из машины. Жара ударила в лицо, как мокрая тряпка. Пот выступил на лбу мгновенно — он вытер его тыльной стороной ладони и почувствовал, как пальцы пахнут металлом. Он не прикасался ни к чему металлическому. Откуда этот запах?

Мужчина с газетой поднял голову. Ему было лет шестьдесят, морщинистое лицо в оспинах, левый глаз бельмом затянут — мутно-белая пелена, похожая на яичный белок. На шее — наколка: череп с крыльями летучей мыши, выцветший до синевы.

— Ты кто такой? — спросил он. Голос — скрежет гравия по стеклу.

— Ищу кое-кого.

— Кого?

— Женщину. Тёмные волосы. Высокая.

Мужчина хмыкнул. Зубы у него были жёлтыми, как старая кость, и одного не хватало — слева, клыка.

— Таких тут полно. Конкретней говори.

Фотографию он удалил, но мысленно видел её идеально. Он описал:

— Родинка над губой. Слева. Шрам на подбородке — вот здесь. — Он провёл пальцем по собственному подбородку. — Длинные волосы, ниже лопаток. Худые запястья.

Мужчина с газетой замер. Бельмоватый глаз застыл, а здоровый — расширился, как у кошки перед прыжком.

— Ты про Молли? — спросил он шёпотом. — Молли Сингер?

Имя упало в сознание Кемерона, как камень в стоячую воду. Круги пошли во все стороны, задевая что-то глубокое, затопленное.

Молли.

Да. Её звали Молли.

— Где она живёт?

— Жила. — Мужчина сплюнул на тротуар. Слюна была тёмной, с кровью. — Молли пропала три дня назад. Полиция приходила. Спрашивали про неё. Сказали, что нашли... нашли её. — Он не договорил. Его рука с газетой дрожала.

— В какой квартире она жила?

— Третий этаж. Три-Б. Но ты туда не войдёшь. Дверь опечатана.

Кемерон посмотрел наверх. Третий этаж. Окна заколочены фанерой. На одной из досок кто-то написал мелом: «ПОКИНЬТЕ ЭТО МЕСТО».

Он обошёл здание и нашёл чёрный ход. Металлическая дверь с домофоном, сломанным уже лет десять. Ручка была горячей на ощупь — солнце нагревало железо с утра. Он дёрнул её. Заперто.

Тогда он заметил окно подвала. Приоткрытое. Щель шириной в ладонь.

Кемерон Райт, который носил с собой дезинфицирующие салфетки и мыл руки после рукопожатий, опустился на колени в лужу неизвестного происхождения и протиснулся в подвал.

Темнота ударила первой. А за ней — запах.

Мокрый бетон. Моча. Крысиный помёт. И приторный запах, знакомый до тошноты.

Он включил фонарик на телефоне. Луч осветил трубы отопления, груду мокрых картонок, старый матрас без простыни весь в пятнах, цвет которых лучше не определять. В углу стояла банка из-под «Кока-Колы». На стенах — плесень, чёрная, мохнатая, похожая на мех дохлого животного.

Кемерон нашёл лестницу на первый этаж. Ступени скрипели под его весом. Он поднялся на третий этаж, стараясь ступать бесшумно. Коридор был узким, с ободранными обоями в цветочек. Квартира 3-Б. Жёлтая лента полиции перечёркивала дверь крест-накрест. Печать на косяке — красный воск, нетронутый.

Кемерон потянул за ручку. Не заперто.

Он вошёл.

Квартира была маленькой — студия на тридцать квадратных метров. Мебель: кровать, стол, стул, платяной шкаф. Всё из ИКЕА, дешёвое, поцарапанное. На столе — пустая бутылка из-под дешёвого вина, пепельница, полная окурков без фильтра. Запах табака смешивался с тем самым сладковатым запахом, который преследовал Кемерона с утра.

Он подошёл к кровати.

Простыни были сняты — полиция забрала их как улику. Матрас в жёлтых пятнах. На подушке — тёмное пятно. Кровь? Кемерон наклонился и понюхал. Нет. Другое.

Он резко выпрямился и чуть не упал — закружилась голова. В висках запульсировало, и на секунду, на долю секунды, перед глазами мелькнуло изображение.

Руки. Его руки. Сжимают чьи-то запястья.

Хруст.

Крик, оборвавшийся на полуслове.

— Нет, — сказал он вслух. Голос прозвучал глухо в пустой комнате. — Нет. Это не моё.

Он прошёл к платяному шкафу и открыл его. Дешёвые джинсы, синтетические блузки, два платья — чёрное и красное, оба из полиэстера, оба мятые. На полке — обувь. Кроссовки «Найк» с отклеившейся подошвой, туфли на низком каблуке. Всё маленького размера.

Рост Молли был около ста семидесяти сантиметров. Вес — килограммов пятьдесят.

Хрупкая и лёгкая.

Такую без труда...

Кемерон захлопнул шкаф.

В углу комнаты стоял письменный стол. На нём — старый ноутбук с треснувшим экраном. Кемерон открыл его. Батарея была мертва, но он нашёл розетку — провод торчал из стены, вилка воткнута криво, оголённые провода виднелись у основания.