Натали Вайткэт – Мёд и ржавчина (страница 4)

Он включил ноутбук. Система загружалась мучительно долго — вентилятор гудел, как пчелиный рой. Экран ожил. Рабочий стол был завален иконками: игры, торренты, несколько папок с фотографиями.

Он открыл папку «Фото».

Тысячи снимков. Молли с друзьями в баре. Молли на пляже в Кони-Айленд — в дешёвом купальнике, с бокалом «Маргариты». Молли в обнимку с мужчиной. Кемерон приблизил изображение.

Мужчина был размыт, но очертания показались знакомыми. Широкие плечи, тёмные волосы.

Он пролистал дальше.

Молли в постели. Обнажённая. Фотография была сделана ночью, со вспышкой — резкие тени, бледная кожа, глаза закрыты. Та же поза, что и на снимке, который прислали ему утром. Но здесь она была жива, на губах — улыбка.

Рядом с ней лежал мужчина. Лица не видно — только рука, лежащая на её животе. Рука с аккуратными ногтями. С тонкими пальцами. С золотым кольцом на безымянном.

Кемерон поднёс экран к лицу.

На кольце была гравировка. Маленькими буквами, почти нечитаемыми. Он увеличил изображение до предела, пиксели распались на цветные квадраты, но он всё равно разобрал:

«C.R. — E.W. 23.06.20»

Кемерон Райт — Эвелин Уэст. 23 июня 2020 года. Дата их свадьбы.

Его кольцо.

Он смотрел на свою руку, лежащую на животе мёртвой женщины, и чувствовал, как реальность рассыпается, как песок сквозь пальцы.

Он был здесь. В этой постели. С Молли.

Телефон завибрировал. Новое сообщение. Он боялся открыть его. Он знал, что там будет.

Но он открыл.

Фотография второй жертвы. Блондинка с зелёными глазами — такими же, как у Мэта, но в её глазах не было жизни. Только стекло и пустота. Та же поза. Те же синие следы на шее. Разорванное запястье.

И подпись:

«Вторая. Она была танцовщицей. Ты сказал, что у неё самые красивые ноги, которые ты когда-либо видел. Потом ты сломал их.

Осталось пять дней.

Э.»

Кемерон выронил телефон. Тот упал на пол, и экран треснул — паутина разбежалась от центра к краям, как тонкие вены под кожей.

Он стоял посреди квартиры мёртвой женщины, в городе, который плавился от жары, и впервые в жизни не знал, что делать.

Педантичность не работала. Контроль рассыпался. Оставалась только одна вещь, которая всегда его спасала.

Он набрал номер Мишель.

— Милый, — её голос был низким, с хрипотцой после сна. Или после секса. С Мишель всегда сложно было определить. — Ты вчера уснул, как ребёнок. Я хотела разбудить тебя минетом, но ты храпел так сладко, что мне стало тебя жаль.

— Мишель, мне нужно тебя увидеть.

— О-о-о, — протянула она. В голосе появились кошачьи нотки. — Скучаешь по моему телу? Или по тому, что я с ним делаю?

— И то, и другое. — Он не врал. Мишель была единственной, кто мог заставить его забыть о тревоге. Хотя бы на час. — Ты дома?

— В твоей квартире, если точнее. Ты же дал мне ключи. Помнишь? В ту ночь, когда трахал меня на кухне, а твоя домработница мыла посудомойку в трёх метрах от нас.

Кемерон помнил. Ту ночь он помнил идеально — каждую деталь: запах её духов (пачули и апельсин), вкус её пота на губах, звук, который она издавала, когда он входил в неё особенно глубоко. Мишель была громкой. Бесстыдной.

— Я буду через час.

— Я надену то самое бельё. Знаешь, то, без которого ты сказал, что готов меня трахать вечность. — Она рассмеялась. — И принесу вино. Красное. Ты, конечно, не будешь пить, но я выпью за нас обоих.

— Мишель.

— Да, милый?

— Спасибо.

Тишина на том конце. Мишель не привыкла к благодарностям — она привыкла, чтобы её брали силой, швыряли на кровать, заставляли кончать снова и снова. Слова благодарности были для неё чем-то чуждым, почти неприличным.

— Ты странный сегодня, — сказала она наконец. — Я сделаю тебе хорошо.

Он сбросил вызов.

Выйдя из квартиры Молли, Кемерон спустился по лестнице, стараясь не смотреть на ободранные стены. В подвале он снова протиснулся через окно, и свежий воздух ударил в лёгкие, как пощёчина.

Мужчина с газетой всё ещё сидел на крыльце.

— Ты там был? — спросил он, не поднимая головы.

— Да.

— Нашёл, что искал?

— Не знаю.

— Молли была хорошей девчонкой, — сказал он. — Глупой, но хорошей. Водилась с плохими парнями. Думала, что богатый принц вытащит её из этой дыры. — Он сплюнул снова. — Богатые принцы не спасают.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего. — Мужчина отвернулся и снова уткнулся в газету. — Проваливай, красавчик. Пока цел.

Кемерон сел в такси.

— Куда теперь? — спросил водитель.

— Обратно в Трайбеку. В пентхаус на Гринвич-стрит.

Машина тронулась. Кемерон смотрел в окно на проплывающие улицы — на вывески магазинов, на людей в лёгкой одежде, на бездомных, спящих на картонках. Нью-Йорк жил своей жизнью, не зная, что в одном из его домов только что побывал человек, который, возможно, убил четырёх женщин.

Или не убивал.

Или убивал, но не помнит.

Или помнит, но вытеснил.

Его телефон завибрировал снова. На этот раз звонок.

Незнакомый номер.

Он ответил.

— Мистер Райт? — женский голос, низкий, с лёгкой хрипотцой. — Детектив Элена Васкес, отдел убийств. У меня к вам несколько вопросов.

Он почувствовал, как кровь отливает от лица.

— О чём?

— Мы бы хотели поговорить с вами о женщине по имени Молли Сингер. — Пауза. — Вам удобно сейчас?

Он смотрел на свои руки. На правой костяшки всё ещё были припухшими.

— Я... я сейчас занят.

— Это не вопрос, мистер Райт. Это повестка. Через час в участке на Сентрал-стрит. Не опаздывайте. — Она положила трубку.