Натали Смит – Записки из ступы (страница 9)

***

– Номер два и номер семнадцать – в дозор! – рявкнул воевода, помечая в листке дежурств эту ночь. – Я слушаю.

Слушать Михаил Юрьевич желал воинский заговор, без него никто на поверхность не поднимался.

– На море-окияне, на острове Буяне горюч-камень лежит. Под этим горюч-камнем яма глубокая. В той яме я, Алексей, сижу. Пока до острова не доплывут, горюч-камень не подымут, яму не откроют и меня, Алексея, не найдут, до тех пор ни штык, ни сабля, ни топор, ни лихой человек меня не возьмут, – торжественно продекламировал номер два.

Михаил – номер семнадцать, опытный боец, давно уже пришедший в Лукоморье, – повторил заговор. Их проводили до шлюза, весело ткнули в спины для ускорения, и они поднялись на поверхность. Большие непромокаемые индивидуальные мешки для кольчуги распакованы, витязи оделись подобающе для дозора, затянули ремни, проверили крепления, покрепче перехватили оружие. Игра в «камень-ножницы-бумага» определила место наблюдения. Лёша любил задавать неудобные вопросы. Например, почему на подводной базе есть кофе и генератор, а огнестрельное оружие не завозят. Этими вопросами он донимал сейчас напарника, не забывая, впрочем, смотреть по сторонам. Они заняли караул недалеко от Дуба.

– Да потому, дурень! Что мы, по-твоему, с пистолетами или дробовиками на дне делать будем? – кипятился Мишка, устав отмахиваться от бесконечных «почему».

– А чего Яги так долго не было? – сменил тему Лёша, глядя на светящиеся в ночи точки – окна избушки на курьих ножках. Это не значило, что он отстал от Семнадцатого, просто немного отступил.

– Черномор сказал – молодая, только наняли, вот и не понимала, во что вляпалась.

– Повезло ей, может ходить между мирами, а мы тут застряли.

– Ага, свезло прямо. Ты лицо её видел? Страшно глянуть. Глаз этот… – Миша сплюнул пожеванную травинку. – Я чуть сам душу ей не отдал.

– Так только кажется, она ничего такая, весёлая. Они оба. И котяра тоже, – заступился Лёша.

– Что, хочешь к ней в печь? Интересно, она знала, подписывая контракт, что человечину есть будет?

– Может, не будет.

– На то свидетелей нет, ага. И котик у неё, такой сожрёт и костями твоими поиграет.

– Нанялся на работу, блин. И всё равно, она не похожа на чудовище, за кота не скажу, правда.

– Я погляжу, ты вообще к работе быстро привык. Другие месяцами на стены кидаются да удрать хотят, не понимают, что контракт обязал сгинуть с лица Земли. И нет, и не будет больше привычного мира.

– Это самое лучшее, что со мной случилось в жизни, – ответил Лёша.

– Да ну? И чем же это?

– Не важно. До сих пор не привыкну, что в сказке живу, наоборот, боюсь проснуться там, – он ткнул пальцем вверх.

– Да уж… Странный ты. Ничего, обживёшься. Тебе всего ничего, двадцать четыре.

– Как ты с Мариной обживусь? – хмыкнул Лёша и пропел: – Рыбак русалку полюбил, и пах его пропах селёдкой…

Мишка уже собрался в ответ нагрубить, как корни Дуба засветились красным, словно тлеющие угли, – переливами. Богатыри вскочили, оружие на изготовку.

– Что за хрень? – процедил Миша.Корни древа разошлись в стороны, открывая проход. В свечении чётко выделились силуэты с рогами.– Это черти? С преисподней?

– Похоже, но глянь – у них рогов по четыре штуки, не как на картинках. Батя про одного такого рассказывал, и он местный, – Мишка был старожил, уже двадцать лет богатырствовал и слышал многое. – Это значит, что он предатель.

– Почему?

– Так его родичи, получается, наверх лезут. Тут и думать не надо, ты что-нибудь хорошее про чертей читал?

– Не.

– Значит, в них беда. Всё ясно. Приготовься, лопоухий, биться будем.

Лёшка даже забыл огрызнуться на «лопоухого», как бывало, – витязи быстрым шагом, почти бегом, шли навстречу опасности.

– Сила травы, сила ночи, обереги мои руки, мои ноги, мою голову, моё тело, моё сердце от топора рубящего, от пики колющей, сабли и ножа, от железа и булата, – затараторил Михаил себе под нос заговор перед боем. – Как ручьи вливаются в реку, так и сила врага, его ум и хитрость вливаются в меня. Как ни одна сила на земле не может поднять Алатырь-камень, лежащий на острове Буяне, так и ни один ворог не отымет взятое мною. Как потеряет он взятое мной, так и будет он бежать в страхе в края свои, так забудет дорогу ко мне. Слова мои – ключ, дело мое – замок, ключ – потерян в океан-море, как ключ не найти, так замок не открыть.

Семнадцатый вдохнул полной грудью, Лёшка слышал, как затрепетали его жабры в ответ на нагрузку. Он ещё не успел выучить всё, а волшебные слова для боя слышал впервые.

Они не дошли.

Из темноты, сзади, выскочили другие рогатые, неторопливо взяли в кольцо. Проход между корнями продолжал светиться, и оттуда шли шеренгами черти. Витязи встали спина к спине, выставив мечи. Слишком темно для зачарованной верёвки, мрачно подумал Лёша, а будь под водой, он бы сделал им осьминога, но… Мишка только бросил: «Держись рядом, салага» – и принялся рубить…

***

Они проиграли, по-другому быть не могло: неопытный в бою Алексей не успел даже ранить никого. Чёрные тени в ночи, смертоносные и чужеродные, подавили числом, заговоры не помогли. «Наверное, из-за того, что враг – не человек», – подумал Лёша. Он лежал на земле, под поясницей неудобный камень, но какое дело до этого сейчас. Словно в издёвку, расступились тучи и выглянула яркая, будто умытая луна и россыпь звёзд вокруг неё. Последние звёзды в его жизни. Подмигивали, мол, не бойся, ты же знал, так ведь лучше – сам выбрал сбежать и не лечиться. Теперь ты попадёшь к Морскому царю в вечную службу, там не будет ни болезни, ни боли, ни страха. Может, ещё на что-нибудь сгодишься, а так бы сидел под капельницей в прежней жизни и химия жгла вены.

Рукоять торчащего из сердца ножа вздрагивала с каждым затихающим ударом. Враги не ликовали: деловито перерезали горло напарнику – Лёша заметил движение рядом, так отстраненно, сонно. Онемение растекалось по телу, он не чувствовал ничего к себе, только жалость к Мише. Рогатая голова наклонилась, заслоняя луну, нож выдернули из груди так резко, что тело приподнялось, затем рухнуло, и вот тогда пришли боль и жар в груди, и он чувствовал последние судороги разорванных сердечных мышц…

А звёзды мерцали так лукаво.

***

Они встали из своих тел немного позже, за деревьями, неподалеку от поляны, где стояла изба.

– Миша, не поможет, – спокойно сказал Лёша. Попытался схватить напарника, но номер не удался: рука прошла насквозь, ровно так же, как и нога Семнадцатого сквозь его мёртвую плоть. Михаил обернулся к нему, от уха до уха зияла рана, вторая улыбка пониже лица. Раскрыл рот, что-то заговорил, но ни звука не услышал Лёша. Судя по лицу Миши – говорить с перерезанным горлом не получалось. Он перестал пинать, развернулся и пошёл к избе Бабы Яги. Их тела найдут утром, когда хватятся пропажи, и предадут погребению, как это и положено у морских богатырей. Зароют на кладбище под тенью водорослей, там, где сотни лет покоится большой корабль. В мягкий песок морского дна – запелёнутые в саван и зашитые тела. Проход между корнями Дуба закрылся. Никем не замеченные лазутчики пробрались в Лукоморье с какими-то своими планами.

Лёша смотрел на избу Яги. Она притягивала к себе, от неё веяло теплом и хлебом, он знал, откуда-то точно знал, что там будет хорошо. Но то ли это, что он должен сделать? Разве не сгодится он ещё на что-то перед своим уходом? Миша опередил его намного, уже почти дошёл, но Лёша догнал и загородил путь. Глаза Миши остекленели, он неотрывно смотрел на дом Яги, а тот будто слегка рябил, лёгкими волнами, нежным прибоем манил в свои двери. Алексей докричался до напарника, Миша обратил внимание на него и выслушал план.

– Мы закончим нашу смену, Мих. Яга видит нас, мы можем послужить и сейчас. Меня тянет зайти, как и тебя, но ты держись. Отведём её, покажем, что видели, может, повезёт, и черти снова полезут.

Михаил кивнул, и они встали недалеко от избы, слегка покачиваясь, но не от ветра, а от притяжения избушки. Такое манящее тепло, так сложно сопротивляться. Спустя бесконечность Яга выглянула на крыльцо, заподозрила неладное.

– Хоть бы пошла с нами, хоть бы пошла, – молил Лёша. Они развернулись и направились в сторону пляжа. Повезло – Яга и кот последовали за ними. Луна скрылась совсем, темнота обступила побережье. Они встали недалеко от Дуба.Яга смотрела им в лица, но не видела, с кем имеет дело. Ждали. Лёша думал, каково это будет – уйти. Неважно, как закончится эта ночь, выйдут бесы на поверхность или нет, а они всё равно должны будут покинуть этот мир. Что там, за дверью у Яги, их ждёт? Вкусный ли последний ужин, и как его есть, если они призраки-души?

Им повезло: осмелевшие бесы продолжили свои хождения между мирами. Думали, убили дозорных – и можно дальше творить чёрные дела. Не зря они затеяли эту пантомиму. Миша зло схватился за оружие. Да что они могли сделать? Яга потрясённо ахнула, к ней подлетела ступа.

– Что ты задумала? – тихо зашипел кот. Она не ответила и быстро полетела к Дубу. Кот тенью скользил следом по земле.

– Ну что, Миш, мы молодцы, – обрадовался Лёша и тут же забеспокоился, не навредят ли ей. Девушка всё-таки. Миша не смотрел на Дуб, он встал лицом к морю, задумчиво. Присел, потрогал воду – рука не намокла, конечно. Лёша тоже бы хотел ощутить на себе дыхание ночного ветра и мелкие брызги, но он не чувствовал совсем ничего. Смерть так опустошает, забирает привычное, оставляя вакуум. Номер Два и номер Семнадцать бросили последний взгляд на море, пошли следом за Ягой, встали у неё за спиной.