Натали Смит – Записки из ступы (страница 8)

– Да, метиска-потеряшка. Когда её выловили, у неё ошейник был с именем. Она очень этим гордилась и хвасталась, пока дворовые по усам не надавали, чтобы нос не задирала.

– А сколько тебе лет, кот?

– Почти десять. Где-то в середине марта я родился, не знаю точно.

Бальтазар догрыз сухарь и свернулся клубком, думать, в какое время удобнее пробраться в Академию. Хозяйка задумчиво кусала кончик ручки, смотря сквозь страницы. Наверное, обдумывает свою новую жизнь, предположил кот.

Следующим вечером они стояли перед дверью. Яга с волнением подносила прозрачный ключ к замочной скважине.

– Не трусь, не на Марс летишь, просто другое измерение, – вырвалось у кота, хотя он хотел съязвить.

Яга открыла дверь в поле. Ярко светило солнце, мёрзлая, припорошенная снегом земля под ногами, впереди, метрах в двухстах, полоса леса. Пейзаж разбавляет выступающий из лесного массива высокий забор с чередующимися секциями из кирпича и кованых металлических завитушек и большими стальными воротами.

Какой-то странный выдался у кота день: говорит не то, что думает, позволяет взять себя на руки… Хозяйка даже разрешения не спросила, просто подняла, а он смолчал.

– И что нам делать? – спросила она.

– Надеятьсяу, что встретим у ограды учеников, а не охрану, больше ничего.

– Внутрь совсем нельзя? Секретный объект?

– Да, с учениками нельзяу встречаться. Испокон веков такие правила, не нам решать, а на границе можно встретить выпускников, которые в силу обстоятельств ещё не обрели компаньона, – к ним применяются значительные поблажки. Нарушение же периметра гостями чревато физической расправой.

– Кем охраняется-то? – слегка напряглась Яга.

– Лешими, – кот ещё раз втянул воздух. – Сейчас их рядом нет, даже ты бы учуяла – смердит от них жутко.

Это была чистая правда. Лешие источали аромат компоста, в ветреную погоду это было то ещё испытание для чувствительного обоняния.

– Э… Бальтазар, мы во Франции

Яга оценила размах Академии и поняла, на что смотрит. Это была копия Версаля. И за его оградой царило лето со всеми атрибутами: светило солнце, тёплый ветерок касался лица, пели птицы в кронах деревьев и зеленела трава. Яга оглянулась назад. А там только открытая дверь посреди поля.

– Нет, копияу дворца. Академию перестраивают раз в несколько столетий. В данном столетии – это Версаль.

Они шли вдоль забора в поисках неведомо чего. Янина осматривалась с приоткрытым ртом, кота подмывало брякнуть что-то ехидное, но он снова сдержался.

На одном из участков ограды красовалась чёрная фигурка кошки в сидячей позе. Они заметили её почти одновременно. Эбонитовая, блестящая, изящная от ушек до миниатюрных лапок – само совершенство. «Скульптура» медленно открыла глаза, сверкнув самыми зелеными глазами, какие только возможны в этой вселенной.

– Триста Тринадцатая! – радостно заорал Бальтазар, спрыгивая с рук. – Как всегда на высоте – так, как ты, никто не умеет маскировать свой запах!

– И тебе привет, – равнодушно ответила «живая статуя», грациозно спрыгивая вниз. – Какими судьбами?

Они перешли на кошачий, который Яга пока что не понимала. Равнодушие подруги было наигранным, она была мастером по скрытности, в том числе эмоций. Только по едва дёрнувшемуся кончику хвоста кот узнал, что она безгранично рада его видеть.

– Как там суповой набор поживает? – тревожно спросил Бальтазар.

– Очень тоскует. И мне сложно его скрывать, это не может длиться вечно. Исчадие, ты должен его забрать.

– Ты с ума сошла? Как яу это сделаю днём?

– Везение, мой друг. Ты, верно, хвостом чуял что-то, раз пришёл и пришёл не один. Сейчас Ворлиан собрал леших за каким-то делом, беги и вынеси мыша отсюда, – прищурилась подруга.

– Попробую.

– Удачи.

Бальтазар, буркнув невнятное «яу-скоро-вернусь», пролез под забор в узкий лаз и оказался с той стороны, оставив Ягу с подругой наедине.

Он мог пройти по всей территории Академии с закрытыми глазами, настолько хорошо знал каждый закуток. Шутка ли – десять лет? Для некоторых котов это вся жизнь. Он же, как и многие однокурсники, будет жить гораздо дольше.

Ползком вдоль ограды, затем обежать зефирный домик и метров пятьдесят вглубь территории, здесь стоят потрёпанные временем деревянные постройки, их даже не видно за разросшимися кустами. Раньше в них хранился инвентарь, сейчас хранится его – Бальтазарова – тайна.

Сочувствие к мелким разумным существам, используемым для варки зелий, было ахиллесовой пятой кота, так он однажды едва не наломал дров, хорошо, Триста Тринадцатая уберегла. Время в Академии научило его не только наукам и любви к кинематографу, но и тому, что нельзя спасти всех.

Но если ты спас одного – это уже победа.

Так Бальтазар вынес с урока расходный материал – летучую мышь. Кот беззлобно называл его «запчастями» или «суповым набором», приходил по ночам, охраняя его и позволяя охотиться. Малыш мог улететь в деревню, его ничто не держало, но он оставался в этих постройках, слишком был напуган, что его вновь поймают и посадят в клетку, а после кинут в котёл.

Так прошло несколько лет. Учёба кончилась, кота определили к Яге, и осталась с рукокрылым лишь Триста Тринадцатая.

А суповой набор всё не улетал.

Рано или поздно его бы снова поймали, и спасти было бы уже некому.

– Эй, летун, просыпайся! – громким шёпотом сказал кот в темноту сарайчика. Наверху закопошилось, зевнуло, пискнуло от радости маленькое существо.

– Кот. Пришёл!

– Пришёл, пришёл, за тобой. Не времяу трындеть, мы уходим. Будешь жить со мной. Цепляйся под брюхом.

Кот вылез через другой лаз, чуть дальше от первого, и быстро побежал к двери, чтобы никто не успел остановить.

– Спасибо, Трикс! Увидимся, – почти прокричал он подруге и нырнул в приоткрытую дверь, в другой мир, где малыша никто не пустит в расход.

Яга отчитала компаньона:

– Что это? – строго спросила она.

– Хозяуйка – это не «что», а «кто». Суповой набор.

– Прекрасно, мы суп варить будем? Я предпочитаю мясо птицы, вообще-то, – недовольно отчеканила Яга.

– Яу тоже, и вынес его как раз для того, чтобы суп из него не сварили, – кот улёгся вокруг мыши рогаликом и прикрыл лапой. – Он может есть мой корм.

Бальтазар не ожидал такой строгости, хотел зашипеть, чтоб не смела так разговаривать, но под боком испуганно колотилось сердечко его подопечного. Не время размышлять о способах мести за такую дерзость и новых туфлях хозяйки, самое главное, чтобы не выгнала на улицу. Летучая мышь не самый распространённый питомец.

Бальтазар сам не понял, как начал рассказывать, что летучие мыши в Академии – расходный материал для уроков зельеварения. В прямом смысле слова – суповой набор. Когти, шерсть, кости, крылья…

– А ты как хотела, Яга? Откуда берутся все ингредиенты для зелий? Ради этого кто-то погибает. Ладно ящерица, но это существо обладает сознанием.

– Бальтазар, что же ты раньше не сказал?

– Присматривалсяу к тебе – люди разные бывают. Оказалось, ты животных любишь всяуких разных, вот я и рискнул. Триста Тринадцатая опекала его, как могла, но не вечно этому длиться, она того и гляди хозяина себе найдёт.

– Я была волонтером в центре помощи бездомным животным, пока не переехала в Питер учиться. Ты мог мне довериться, – поджала Яга нижнюю губу, как будто обиделась.

Кот опустил глаза и крепче притянул к себе крылатого. Казалось, буря миновала.

– Бальтазар, если ты ещё раз будешь действовать за моей спиной – я тебя побрею и буду называть Исчадием. Ты меня понял? – И в голосе хозяйки зазвучал такой металл, что из кошачьей головы совершенно испарились мысли о порче её туфель.

Бальтазар прижал уши и мудро промолчал, только кивнул.

– Значит, Супчик, – подытожила разговор Яга, – останется жить у нас.

Кот тихонько выдохнул.

Жизнь налаживается!

Глазами мертвеца

Стоять над своим телом – удовольствие средней паршивости. К подобным метаморфозам жизнь тебя не готовит, хотя воображать можно сколько угодно. Тусклый свет луны, едва пробивающийся из-за облаков, едва ли обрисовывал два трупа, скорее делал их похожими на элемент пейзажа – на редкость тёмная ночь в Лукоморье. А тёмными ночами творятся чёрные дела, и сказочный мир не исключение. Здесь хватает своих злодеев, но то зло привычное, знаешь, как с ним бороться, а с пришлым, вредящим вечному древу… С пришлым проблемы. Алексей Степанов и не жил в сказочном мире в спокойные времена.

Оказалось, что нанялся на место убитого неизвестной силой витязя и окунулся в мрачную, достойную пера братьев Гримм историю. Бойцы пропадали, тела находили позже и хоронили в море – отдавали Морскому царю в вечную армию, это было торжественно и почётно, но умирать ради почестей никто не стремился. Черномор мрачнел с каждым днём, не понимая, кто мог играючи расправиться с владеющими боевой магией тренированными бойцами. Но отряд продолжал редеть, и никакой ясности в происходящем не было. Да ещё и души погибших бродили по окрестностям – проводить их было некому, Баба Яга не спешила на работу. Она пришла много позже.

Миша пинал своё тело. Ноги проходили сквозь плоть – бесполезное занятие.

Лёшка даже не злился, он почему-то знал, что не вернётся на базу, ещё в тот момент, когда Черномор назвал его номер.