Натали Смит – Записки из ступы (страница 6)

И Зоэ рассказала про летающих змей, таких быстрых, что их не может увидеть обычный человек. Они откладывают яйца в преющий навоз, где тепло, а терновник защищает от них.

– А по осени местные бились с пелюдой, – перескочила Зоэ на другое чудище, – едва избавились.

Пелюда эта оказалась тварью величиною с быка, голова змеиная, округлое туловище, поросшее длинной зеленой шерстью и иглами, укол которых был смертелен. Лапы широкие, похожие на черепашьи, змееподобный хвост, которым оно убивало и людей, и животных. Разозлившись, оно изрыгало огонь, уничтожавший колосья на полях. По ночам грабило хлевы. Когда же крестьяне пытались за ним поохотиться, оно погружалось в воду, отчего речка разливалась и затопляла долину. Пелюда был лаком до невинных существ и пожирал девушек и детей. Обычно он выбирал самую целомудренную из девиц, которую прозывали агнцем.

– Наверное, в каждом краю свой Змей Горыныч, – задумалась Ядвига, и они снова начали разговор ни о чём и обо всём. Люциан промолчал о том, что у них Горыныч не живёт вот так, среди обычных людей, за ним нужно идти в сказочный мир. Интересно у них во Франции, всякий раз удивлялся кот.

Зоэ готовила обед: в котелке над очагом булькало варево из лесных даров. Грибы, коренья, едва распустившиеся молодые листья, мясо мелких зверьков.

Снова ведуньи обменивались рецептами.

– Я жарю завязи папоротника, – поделилась Ядвига. – Самый вкусный в тот период, когда цветение куриной слепоты и в лесу появляются сморчки. Обжарить на сливочном масле и тушить с любимыми овощами.

У Люциана непроизвольно заурчал живот.

***

Всякий раз, как они встречались, а кот мог бы насчитать уже десяток и ещё половину встреч, хозяйка с подругой обсуждали свои праздники, обменивались и сравнивали, но всегда сходились во мнении, что, как ни зови, суть-то одна – плодородие, начало новой жизни.

Зоэ завораживала традиция выпускать на волю птичек, её глаза сияли от удовольствия, когда Ядвига рассказывала об этом. Они хихикали, как девушки, вспоминая, как по молодости прыгали через костёр, одна на Бельтайне, другая на празднике Живы, о свободе той ночи и чувственности, обновлении. Люциан к этому моменту сворачивался клубком и мирно дремал. Дела давно минувших дней, когда хозяйка ещё была человеком, его не сильно интересовали.

Первые капли, упавшие на нос и ухо, он не воспринял в сонной дрёме, зато охнула Зоэ:

– Ай-яй, снова, да как не вовремя!

– Что это? – удивлённо спросила Ядвига, и тут уж кот открыл глаза.

В доме капало, и с каждой секундой капли всё набирали силу, превращаясь в грибной дождь.

Капли стучали по плошкам, шипели в углях очага, оседали на волосах и шерсти, кот раздражённо выскочил за дверь. Вслед за ним вышли и ведуньи. Снаружи было солнечно, и никакая туча над жилищем не нависла, но из дома тянуло сыростью.

– Зоэ, кажется, ты не всё мне рассказала.

– Да знала бы я, с чего начать, – вздохнула хозяйка мокрого дома. – С самого Йоля так, Яви. Уж не ведаю, чьи проказы могут быть. Разгневала ли я кого?

Зоэ ненадолго задумалась, с лёгкой грустью глядя на дом.

– Думаю, переезжать надо, строить новый, в этом мне житья не дадут.

– Погоди, что ж, не разобравшись, такие решения принимать, – одёрнула её Ядвига. – Шибко напоминает это моё Убежище. Погода и даже времена года в нём зависят от настроения.

– Но…

– У дома тоже есть дух, а мы с тобой не простые женщины, и дома у нас тоже не простые. Ты грустишь?

– Бывает.

И будто в поддержку хозяйки заорал петух, ему неуверенно поддакнула коза, и снова всё стихло, лишь кроны деревьев шумели да вдалеке стучал дятел.

– Ты грустила, когда мы говорили? – уточнил Люциан и перекинулся взглядом с хозяйкой.

– Самую малость. Мне последнее время одиноко, и я представила, что вы скоро улетите обратно. Душа мечется, к людям охота, но мне средь них не будет житья. Мы ведь такие – всегда виноваты во всех невзгодах, лучше в лесу.

– Значит, мы не зря привезли тебе подарок, – муркнул кот и сел, обернувшись хвостом. – Да, Ядвига?

Яга обняла подругу:

– Каждому рядом нужна живая душа, с кем разделишь и тепло, и еду. Знаю, чего не хватает твоему дому, и он устал ждать и грусть твою перенял.

– Как он знает, если я сама толком не пойму? – возразила Зоэ.

– Запри дверь снаружи, и я тебе покажу.

Ведунья удивилась, но взяла в доме большой навесной замок и заперла дверь.

– А теперь отвернись, пока Ядвига будет творить волшебство. – Люциан подал пример, с интересом уставившись в противоположном направлении.

Ядвига отомкнула замок своим чудесным ключом и заглянула в Убежище. Там на полянке играл серый котёнок в чёрную полоску, едва ли нескольких месяцев от роду. Яга приманила его и заперла дверь как было.

– Вот, держи, грусть-печаль развеет, компанию составит. Смышлёный, хороший компаньон будет, хоть и не заговорит по-человечьи.

Зоэ взяла мурчащего котёнка и прижала к груди. Из её дома вновь повеяло стряпнёй и теплом.

– Без кота и жизнь не та, ведьма, – фыркнул Люциан.

С потолка и правда перестало капать, очаг весело потрескивал, котёнок принялся обнюхивать новые владения, смешно переваливаясь на ещё неуклюжих лапках. Зоэ не прекращала улыбаться, беседа текла весело, и, кажется, в доме правда стало светлей.

***

Ядвига с Люцианом покинули уютный дом и отправились в свои земли, оставив Зоэ в последних приготовлениях к Бельтайну.

– Как думаешь, Яга, стоит навестить их чуть раньше, чем через год?

– Может быть, может быть.

Ступа шустро летела в небе, погода была прекрасная, и они точно успеют к своему празднику. Ядвига очень любила смотреть со стороны на людей в одной приглянувшейся деревеньке и вспоминать свою беззаботную молодость.

Сват Наум

Игла.

Такая маленькая и такая смертоносная.

Кощей сидел не шевелясь, всё смотрел на неё, до рези в глазах, не мигая. Как она оказалась у него на столе, какими путями, зачем отдали Яге? Хаотичные, местами унылые, местами злобные мысли переполняли его голову, вились вокруг, словно вороны над павшими воинами.

Янина давно ушла, след простыл, а он…

– Так и будешь сидеть? – полюбопытствовал Морок.

– Я не тороплюсь, – огрызнулся Кощей.

– А стоило бы. Перепрятать нужно твою смерть и посмотреть, что Яга со товарищи затеяли.

– Ты что-то знаешь об этом… всём? – блеклым голосом спросил Кощей. Ему вдруг снова стало душно, тесно, как при виде иглы. Он избавился от пиджака, сдёрнул быстро и грубо – запонки из чёрного агата разлетелись по сторонам, рванул ворот рубашки, и пуговицы застучали по полу, спрятались в щелях и тенях.

– Эй, ты чего это? Мы не настолько близки, – Морок вздёрнул губу заржать, но не стал. – Не знаю ничего, я всё время при тебе, в шпионские игры, как эта компания, не играю.

Конь умолк, рассматривая хозяина: тот часто дышал, на безволосой груди испарина, как и на лбу, идеальная причёска растрепалась. В целом конь счёл это жалким зрелищем, однако ж и капля сочувствия в нём имелась. Это, несомненно, ещё не полный достоинства хозяин Нави, а какой-то внезапный царевич, выкраденный во младенчестве, а затем найденный на чью-то голову. В данном случае – голову Морока. Пока он станет хозяином, за которого не стыдно… Да и всё Лукоморье изменилось, как-то мало-помалу, но деградирует, нет больше тех великих, от чьего имени дрожат и благоговеют. Вон, все хихикают над «князем Андреем», вместо того чтобы дрожать от упоминания имени Кощея, а ему что прикажешь делать? Этот новичок даже в седле удержаться не всегда может, хотя, стоит признать, в битве с чертями показал себя вполне достойно. Раньше ведь как было? Вступал в права Кощей и без колебаний принимал всё, а эти пришлые – понабрали их из другого мира – всё чураются, да носы морщат, да ужасаются. А без принятия какие успехи?

Волшебство, силы текут тонкой струйкой в новичка, Морок не помнил, жалел ли он о медлительности, с которой трон меняет и обучает хозяина. Но прямо сейчас ему хотелось бы ускорить процесс.

Есть у этого Андрея задатки, есть: алчность затаённая, властность, большая потеря, очерствившая душу, одиночество внутри – как всем Кощеям на роду написано, но сколько же работы с ним ещё…

Хотя тут конь одёрнул сам себя и признал, что мнение о хозяине у него меняется в зависимости от настроения. Вот совсем недавно он был доволен его успехами: учится, и вполне успешно для пришлого человека с иным мировоззрением. И замок обживает, хозяйство. Хорошо всё, что он, в самом-то деле. Просто иначе, чем с другими.

– Зачем всё это, Морок?

– Я не знаю, но ты бы учился быстрее, что ли. Глядишь, и узнаешь.

– Ты прав.

Кощей резко обернулся птицей-вороном и вылетел за дверь. Морок заржал и застелился чёрно-красным дымом по коридорам замка, он знал, где хозяин: на вырезанном из серого камня троне, украшенном резьбой и зубами ископаемого Горыныча.

За новой порцией силы и умений.

За дальнейшими изменениями личности.

Всё как надо. Морок бы улыбнулся, если б умел, новый хозяин ему снова нравился. Наверное, дефицит вкусных саморезов в рационе влиял на настроение.