Натали Смит – Записки из ступы (страница 3)

– А ты тот ещё крендель, да, Андрюха? – конь очнулся совершенно другим. Голос, выражение морды изменились. Словарный запас, очевидно, тоже.

– Что ты за тварина? – изумился Кощей, отдергивая руку. Ладонь слегка дымилась, но уже регенерировала.

– Повежливей, мажор. Тварина у тебя под ногами стелется, орудие смерти, пригретое на тощей груди. – Кандалы на ногах коня вдруг распались и пропали, он встал на дыбы и весело заржал. – А меня зовут Морок.

Кощей отошёл подальше от буйного коня и с интересом наблюдал за ним. Подсказки, срочно нужны были подсказки, но он не помнил из своих снов ничего о разговорах с конями.

– Так зачем пожаловал ко мне спустя столько времени, Андрюха? Ключ на шее не сделал тебя властелином, как я вижу, – уверенности не хватает.

– У нас война.

– У кого – у нас?

– Говорят, преисподняя пошла войной на Лукоморье.

– Кто говорит?

– Яга.

– Тоже новая, как ты?

– Да.

Конь молча прошествовал из конюшни. Кощей вышел следом. Холодный ночной горный воздух, казалось, остудил прыть Морока. Он принюхивался и жмурился, точно собака, высунувшая голову из окна автомобиля.

– И мы хотим сражаться? – склонил голову набок конь.

– Говорят, надо. Иначе не станет сказочного мира и править будет нечем.

– А ты не уверен?

– У меня недостаточно информации, чтобы иметь своё мнение. Но логически… Да, так и будет.

Морок подошёл ближе, совсем близко – его голова возвышалась над головой Кощея, – с задумчивым видом опустил морду ниже, туда, где под рубашкой на короткой цепочке висел Ключ-от-всех-миров, шумно втянул воздух и прикрыл глаза. Кощей не смел двинуться, он совсем не понимал, с кем или чем имеет дело. Ясно только, что они вместе на все отмеренные годы и, похоже, с компаньонами ему повезло гораздо меньше Яги.

– Значит, война. Хорошо. Что ты умеешь уже, новенький?

Кощей обратился вороном и сделал широкий круг над конюшней.

– Это всё? – ехидно спросил конь, когда он вернул человеческий облик.

– Ну-у… – сказать коню, что он умеет парой слов призвать ужин, выслеживает горынычей и смеха ради сажает на цепь, как собак, а всё остальное время пытается быть где угодно, лишь бы не здесь? Пожалуй, не стоит.

И в этот момент напряжённого молчания Кощей понял, что над Мороком нужно взять верх, он не станет его слушаться просто так. Кощей должен стать лидером в их паре. Приручить его, как горынычей.

– А ты сам что можешь? – требовательно спросил он коня, хотя имел представление, на что способен Морок. Сны, будь они неладны.

– Это я задаю вопросы. Я выяснил, что, задавая вопросы, выглядишь умнее.

Кощей вздёрнул бровь, ожидая ответа.

– Могу унести за пару прыжков так далеко, как никто не может. Могу сбросить тебя из седла в полёте, – фыркнул конь.

– Я удержусь, – не слишком уверенно ответил Кощей.

– Тогда тащи доспехи, будем проверять.

Повинуясь секундному порыву, Кощей щёлкнул пальцами, пожелав, чтобы доспехи и оружие появились перед ним. Вот ещё, идти куда-то. Груда, ранее лежавшая возле трона, с грохотом появилась у ног коня. Тот вздёрнул губу:

– Седло в конюшне, твоё величество. Начнём знакомиться как следует.

И они знакомились.

Кощей падал, конь ржал и отпускал обидные шуточки. Взлетал меч в пятьсот пудов, блестел доспех-скелет, отражая пламя Морока…

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Кто из них останется главнее, покажет лишь время.

Чернильные знаки

Возле салона отирался чей-то фамильяр.

Не сказать чтобы Маркуса беспокоили слишком умные животные, или он боялся раскрыть свои секреты, или думал, что это шпион Грегори (чтоб ему, мрази, все кости переломало) по его чёрную душу заглядывает.

Нет.

Скорее всего, на курорте приезжая ведьма, а её «правая рука» гуляет сам по себе и с определённой целью. Маркус видел крупного чёрного кота с жёлтыми глазами, тот выделялся среди местных блохастых, как гоночная машина среди малолитражек для обывателей, хоть и пировал вместе со всеми в изысканной помойной столовой. Они даже встретились взглядами один раз, котяра прищурился и, кажется, улыбнулся. Маркус не стал знакомиться – бегать за ведьмами ему не приходилось, они сами являлись за его компанией и его эксклюзивными услугами. Если кот наблюдает для хозяйки, то скоро она сама пожалует, вот уже тогда и можно разговаривать.

Ждать долго не пришлось. И каково было удивление – встретить недавнюю знакомую на другом клочке земли. Планета тесновата, похоже.

Эту девушку он приметил на Бельтайне, но не мог подойти – она была с Казимиром Трёхрогим, а тот очень ревностно охраняет своё и делиться не любит. Совсем. И колдунов не любит: коллеги Маркуса могли выхватить от мастера по мётлам даже за недостаточно уважительный взгляд. Демон часто бывал не в настроении, и получить от него в зубы можно было так же легко, как вдохнуть. Может, ему насолил однажды кто-то из колдунов, а может, он просто ублюдок, это уже никого и не волновало: Трёхрогий – привычная заноза в заднице, но с ним нельзя не считаться. А уж в статус врага переводить и подавно не стоит, если жить хочется. Ходила байка, будто демон из одного колдунишки сердце вынул и заставил смотреть, как оно вне тела бьётся, потом обратно запихнул. Бедняге не хватило сил на регенерацию, и он помер, совсем молодой был, каких-то полторы сотни лет. А ещё Казимир души ест. Проклятого демона почти не брали чары, а что-то серьёзное никто не решался провернуть – летать не на чем будет, и единственный поставщик мётел этим, похоже, беззастенчиво пользовался.

Из разговоров Маркус узнал, кто эта новая спутница Казимира, и надеялся однажды встретиться в более приватной обстановке. Она пробыла на слете совсем недолго и мало с кем заводила разговоры, всё больше присматриваясь к незнакомой тусовке. Под конец Маркус понял, что это не очередная дама сердца для демона. Ну, точнее, он почти на сто процентов в этом уверен.

Девушка была какая-то не подходящая под его типаж: ничего напоказ, осторожная, но в то же время открытая новому, по восторженным глазам можно сказать – наивная, что в ведьмовской среде сродни клейму неудачницы. Среди прожжённых ведьм она торчала как цветок, прекрасный медный цветок. Эти волосы… Желание прикоснуться к огненным прядям было почти невыносимо, что странно, ведь рыжеволосых ведьм предостаточно. Маркус едва слышал, что говорили собеседники, сосредоточившись на другом. Яга – очень мощная статусная фигура у славян, а эта девушка совсем не была грозной. Открытая улыбка, юный возраст, она буквально светилась наивностью и добротой – лакомый кусочек в их песочнице, где все друг другу заклятые друзья, кто больше, кто меньше. Этот диссонанс внешности и статуса заинтриговал Маркуса, как давно никто не мог.

Похоже, ткань мироздания чутко прислушивается к его желаниям, вот Яга стоит в его салоне, но… Взгляд стал древним, похудела, черты лица заострились и от наивности в глазах не осталось следа, из прошлого облика лишь волосы, они всё так же красивы. И аура вокруг далека от доброты, скорее бурлящая горная речка. Серая, но с бликами от света.

Она стала ещё интереснее.

– Баба Яга, насколько я помню, – поприветствовал он ее по-английски. – Я Маркус.

– Мы знакомы? – изогнула бровь девушка.

– Виделись на Бельтайне, но нас не представили. Ты изменилась. Прошло всего несколько месяцев, а ты больше не светлая.

– Случается, – ответила она и ещё раз быстро осмотрела помещение.

Да нет, так просто и быстро не случается, усомнился Маркус. Чтобы погасить свет, нужно потрясение. Жаль, они из разных миров, так бы он знал, что случилось. Мощные всплески энергии не остаются без внимания в их среде.

– А я Исчадие, – представился кот. – И мне нужны татуировки.

Яга и её неординарный фамильяр, похоже, не знали, к кому пришли. Маркус специализировался на непростых татуировках: охранные, поисковые знаки – его работа, и он единственный в своём роде деятельности. Разработки заклинаний и состава чернил уникальны. Маркус едва сдерживал довольную улыбку. Такая крупная удача! Подцепить на радар не просто ведьму, а саму Ягу, пусть и через её фамильяра.

Исчадие уселся на кресле:

– На ушах.

– Уже знаешь, что хочешь? – мастер сел напротив, внимательно разглядывая клиента.

– Да. На одном – молния, на другом – метла.

Маркус быстро набросал эскизы. Несколько правок, и кот остался доволен.

– Будет больно, – предупредил он клиента. Кот зевнул, совсем не испугавшись. Татуировщик закрыл салон, опустил жалюзи:

– Не стоит никому сюда заходить, пока вы здесь. Люди такие любопытные, сплетничают.

Яга кивнула и как будто немного расслабилась.

Заговорённые чернила ничем не отличались от обычных, а слова, которые он повторял про себя, остались известны только ему. Нежные кошачьи уши требовали большей осторожности по сравнению с человеческой кожей, Маркус работал неторопливо и чётко. У них с Ягой завязалась такая же неторопливая беседа, видно было, что она думает, подбирает слова, но вполне комфортно устроилась в салоне. Паузы позволяли Маркусу читать заковыристое заклинание на привязку знаков к себе. Ментальные нити, поначалу совсем тоненькие, крепли с каждым новым уколом и вплетались в его огромную паутину наблюдения за носителями. Колдун всегда мог найти клиента с набитыми особыми чернилами знаками. Для этого он вытаскивал из кармана шёлковую нить с привязанным на неё кусочком своей кости, взятым из бедра, открывал карту мира и водил над ней, пока кость не падала на нужное место. Точное же местоположение определялось чуть иначе: та же нить пропускалась между пальцами, и в игру вступали его необычные глаза. Нить ловила вибрации объекта, а глаза видели эти вибрации в воздухе, и Маркус отправлялся по следу из музыки паутины.