Натали Смит – Темная сторона (страница 27)
Мы помолчали немного, медленно смакуя напиток. Для меня крепко, я такое не пью, но в этой ситуации лучше составить компанию. Казимир был рядом, когда рухнул мой мир, боролся за меня и рядом со мной. Меньшее, что я могу сделать, – побыть собутыльником. Очевидно, что ему тяжело, но жаловаться он не привык, не та личность.
Он начал рассказ не спеша, тщательно подбирая слова, и все равно мне придется менять для удобства имена действующих лиц, названия животных и мест, потому что воспроизвести родную речь беса я не могу даже в печатном виде.
– У меня не было четкого плана, когда я спускался на третий уровень. Летел вниз и все думал: вот я такой красивый в доспехах Валафара…
Он произнес имя поверженного военачальника, но я не смогу его правильно написать. Потому пусть он будет Валафар, это хоть звучит похоже.
– …Мог бы даже сойти за него, но у меня три рога, а это проблема. Считай, я ходячая мишень.
Каз добрался до своего уровня и почти нос к носу столкнулся с одиночным верховым патрулем. Воспользовавшись эффектом неожиданности и физическим преимуществом, он стащил патрульного вниз, свернул ему шею, затащил в укрытие за валуном и…
– Подожди, у вас лошади? Вы же сами копытные.
– Узко мыслишь, веснушка.
Никакие не лошади, там имеются свои верховые животные – загралы: шестилапые, плюющиеся огненными шарами и донельзя ленивые, хоть и очень быстрые. У них по всему телу бронепластины – такие костяные наросты в виде чешуек, пальцы на лапах похожи на страусиные с длинными когтями, а головы напоминают птичьи.
– Вообще силуэтом и размерами загралы похожи на верблюдов, – добавил мазок в картину Каз. – Заставить их слушаться очень тяжело, как ты понимаешь, кнут в этом случае не поможет, им удаляют одну чешуйку на шее, оголяя чувствительный участок, и всадник туда тычет острым. Обычно собственным когтем…
Но речь не об этом. Не буду расписывать, как он разорвал тело патрульного, выложил из него нечто наподобие рисунка и украсил внутренностями. Из кишечника сложил послание. Исчадие, слегка осоловевший от валерьянки, впечатлился содеянным и, кажется, намотал на ус.
– Я ведь уходил с целью обезвредить сородичей, занять их чем‑то более насущным, чем захват Лукоморья, – пояснил бес. – Потому подделал почерк воинов с четвертого уровня – они нападали на нас раньше – и надеюсь на результат. Рассчитываю, что никто разбираться не будет и они просто займутся войной, как бывало обычно.
Долго ли, коротко ли, а добрался наш военачальник до города. Смены дня и ночи в преисподней нет, поскольку привычных солнца и луны там не предусмотрено. Но к местной ночи багряное небо становится темно‑бордовым, почти черным, и видимость падает. Пнул Трехрогий заграла хорошенько, чтобы помчался без всадника к воротам, а сам притаился. Дозорные увидели животное, всполошились, ворота настежь, затем отряд пробежал, а он прошел в город. Темнота сыграла на руку.
– Солдатня как видит высшие чины рядом – сразу изображает бурную деятельность и обычно глаз не поднимает, чтобы не получить лишних заданий. Так что на меня никто не хотел смотреть и я беспрепятственно угнал нового заграла.
На самом деле, «угнал» – громко сказано. Оказалось, Казимир не любитель верховой езды, тем паче что массу набрал и животина далеко его не увезла бы. Он им прикрылся. Вот как щитом, чтобы голову никто не рассматривал, слился, так сказать, с загралом.
– Я просто шел, сам не зная куда. – Каз задумчиво покачивал в руках стакан, наблюдая за янтарной жидкостью, его острые уши с кисточками слегка подергивались в такт. – Столько земных лет, столетий мои копыта не касались родной земли…
Он шел по извилистым улицам, где каменные блоки стоптаны бесчисленными солдатами, марширующими в бесконечной подготовке к войне, между выточенных в красных скалах домов горожан в богатую часть города. Редкие прохожие жались к стенам и притворялись невидимками, огни факелов освещали путь, но делали его фигуру еще больше, а тень стелилась за ним поистине огромная, словно шлейф чистой тьмы.
– Заграл попался на удивление покладистый, не пришлось его понукать, и я довольно быстро дошел до дворцов. Мой дом… – он замолчал на секунду, наливая новую порцию. – Мой дом лежит в руинах.
Дворец Казимира снесли согласно законам, как акт унижения для проигравшего. На руинах росли черные цветы, пробиваясь между обломков камня и разбитых черепов, некогда украшавших фасад. Он не стал задерживаться, чтобы не привлекать внимания, и отправился дальше, мимо дворцов других знатных военных чинов, в сторону здания штаба.
– Если и искать Кощея, то только там, – пояснил Трехрогий. – Под штабом – казематы, для удобства, чтобы далеко не ходить за пленниками и пытать по настроению.
– Больно легко все у тебяу сложилось, – подозрительно прищурился кот.
– Это не везение. Город почти пуст. Мы уничтожили около двух тысяч единиц армии, это много. И никто не знает, что третий уровень проиграл Лукоморью, ведь ни один солдат не вернулся домой. Пока заподозрят неладное… – пожал плечами бес. – На обратном пути прошел мимо инкубаторов: там тихо и пусто, новое поколение еще не родилось, возможно, даже не зачато, а для полноценной армии необходимо время. Они бросили на нас все свои силы и теперь – легкая добыча.
Каз вернулся к рассказу о подземелье.
Привязав заграла где положено, он отправился к входу для прислуги, оттуда – в пустующую до утра кухню, а через нее – по ступеням вниз в камеры. Обычно пленников долго не держали, чтобы не кормить драгоценными душами, и избавлялись от них, получив нужную информацию, потому казематы пустовали. Учитывая, что армия и офицерский состав ушли в другой мир, здесь можно было не таиться.
– И нашел его в самой дальней камере? – деловито спросил Тихон. Его перо порхало над блокнотом.
– Напомни, почему я не должен спускать с него шкуру? – нахмурился Каз.
– Мы теперь дружим.
– А, ну это в корне меняет дело.
Нашел он Кощея не в дальнем углу, как полагал летописец. Никто не прятал пленника, он висел в пыточной, где посередине находится колодец, только не вода у него на дне, а вечный огонь. Туда сбрасывают трупы, части тел и еще живых, но более не нужных пленников.
– Тела у него уже не было, одна голова болталась. Я даже не вырывал ему зубы – все сделали за меня, – посетовал Каз.
Веселее он не стал, но напряжение как будто постепенно отпускало. И у меня в закромах Изольды хранится еще одно средство для поднятия настроения.
– Рыжуля, ты чудо! – оживился Казимир, открывая банку с засоленными лягушками.
Чудо не я, а то, что она не разбилась от резких прыжков избы.
– Ну я видел раньше этого старого пердуна, так что разговаривать не стал, жив‑здоров – и ладно. – Лягушачья лапка исчезла, за ней вторая, бес блаженно зажмурился. – Сунул голову под мышку и отправился назад. Пришлось сделать небольшой крюк, чтобы подойти к Колодцу Душ подальше от инсталляции, которую я оставил соплеменникам. И вот я здесь. Похоже, дело не только в Ключе, но и в самом Кощее, разрыв во времени минимален.
Казимир подался вперед, внимательно глядя мне в глаза:
– А теперь отбросим лирику и рассказывай ты.
– О чем?
– О том, почему твой энергетический след несет на себе чужой отпечаток! – рыкнул на меня бес, из ушей повалил серный пар. – Что было в Доминикане?
– Отдыхали, – я разволновалась. – Набили тату. У меня на лопатке.
Повернулась к нему спиной, задрала футболку.
– Адово пекло, Янина… – тяжело вздохнул Казимир. – Это ты зря.
Глава 15
Проблемы с головой
Каз договорился.
Я внимательно слушала его тираду про мою глупость, что я не знаю этот мир, я младенец, нет – вообще зародыш, ничего не ведаю о силах других, нужно быть осмотрительнее… Потом меня затопила волна гнева, и голоса в голове сорвались с цепи, прорвали ограждение и ликовали, будто тысячная толпа на стадионе…
Пришла в себя от впившихся в мою ногу когтей Исчадия.
– Ай!
По избе будто смерч прошелся, то есть я.
– Ты что творишь? – шипел кот. – У нас запасной дом имеется?
Казимир на удивление спокойно отряхивал с себя остатки еды, вокруг него живописно лежали щепки от скамьи и черепки битой посуды, картина смахивала на выставку современного искусства. Супчик вылез из‑за печки:
– Бешеная!
Вслед за ним вышел и летописец, благоразумно помалкивая. Кот и мыш смотрели на меня с одинаковой укоризной.
– Упс, – я отступила на полшага, на всякий случай. Напасть на бесовского военачальника – так себе идея. Не могу сказать, что готова к рукопашной. Но губы у Трехрогого подрагивали и сера из ушей не валила – он едва сдерживал смех. Взглянул на меня своими синими глазами и давай ржать.
– Веснушка, ну ты даешь! Не женщина – огонь! С тобой и выпить, и поругаться приятно, – ухохатывался бес во все свои голливудские зубы. Кисточки на ушах подрагивали в такт.
Я нервно хихикнула в ответ, осматривая масштабы бедствия и прикидывая сумму ущерба. Мало приятного, когда тебя отчитывают как девочку, для этого у меня родители, к слову, есть, но разнести в состоянии аффекта дом – это уже серьезно. Работы над собой просто непочатый край.
– Я понял, – наконец выдавил из себя внятное слово Каз. – Ты против нравоучений!
Да он просто гений, никто бы не догадался. Выдавила очередную пародию на улыбку и потерла ощутимо ноющую ногу – когти компаньона впились довольно глубоко.