Натали Смит – Темная сторона (страница 25)
– Так что же ты раньше не сказал? Мря‑яу! – обозлился Бальтазар. Летописец на всякий случай исчез.
– Так вы не уточняли ничего по данному вопросу, – обиженно крикнул он откуда‑то со второго этажа. – И вообще, я хотел донести до вашего сведения, что на сказочных существ это не влияет так сильно, иначе Кощей не жил бы припеваючи на два измерения! Нечего на меня бросаться, не дослушав!
– С этого надо было начинать, мелкий свинтус! Это же надо так волноваться заставить. На всякий случай стоит поспешить.
Настя смотрела на меня, в лице ни кровинки, подбородок дрожал.
– Мне некуда идти, получается. Отчего дома уж нет давно. Я подвигов искала, славы, а нашла – забвение. – Яркие глаза потускнели, она с трудом держалась, чтобы не зареветь. – Отец и сестры давно умерли, а я здесь даже не узнаю, что за жизнь они прожили.
Вот почему она ничего не знала про Битву… Что на это можно было сказать? Любые слова утешения покажутся фальшивыми, ведь сделать ничего нельзя, исправить ничего нельзя, время вспять не повернуть и не подобрать тех фраз, что волшебным образом смогли бы склеить вдребезги разбившуюся на наших глазах душу. Даже кот сменил язвительность на участие:
– Ягуся тебяу не оставит, не переживай.
– Насть, мы вытащим тебя отсюда, будешь жить с нами, глядишь, интересного много увидишь и славу все‑таки найдешь.
Я не решилась ее обнять, мы едва знакомы, кто знает, как отреагирует. Но она сама справилась: вдохнула глубоко, смешно надула щеки – ну чисто хомяк, выдохнула и не заревела, только крепче стиснула рукоять меча. На всякий случай я еще раз открыла дверь – за ней привычно клубился туман. Все ясно: мы точно отсюда уйдем, как пришли, а вот богатырша – нет. Велела всем собираться и не мешкать, пойдем к реке.
Пока Настя отрешенно облачалась в свои побитые доспехи, я привычными движениями затягивала ремни на броне Бальтазара и думала. Моста нет, ступа – не вариант: ей нужно уйти как пришла. Мост – это не просто элемент удобства, это тропинка между миром живых и миром мертвых. Огненную реку не перепрыгнешь с шестом, не построишь мост своими руками, а если и перелетишь, то это не будет переходом – никуда не попадешь. У меня есть средство для создания переправы, по крайней мере, надеюсь, что это оно, – волшебное полотенце из наследства. Кот тогда сказал: или мост создает, или реку, – стоит проверить. Если нет, придется снова идти к Кощею, просить за Настю. И это самый худший сценарий для развития событий, даже хуже, чем ей здесь остаться. Я не смогу ее бросить, а Кощей будет просить непомерную цену, которую придется заплатить. Об этом я и сообщила друзьям.
– Так что, надеюсь, полотенце нас не подведет, – закончила я проговаривать свои мысли.
Настя коротко кивнула, что‑то бормоча себе под нос.
– Может, и нам скажешь?
– Я заговор пытаюсь прочесть наоборот, – призналась богатырша. – На мосту медлить нельзя – жар сильный с ног валит. Собьюсь – и снова нужно начинать. Несложно в Навь попасть, да выйти не всяк горазд.
Так, с этим можно помочь. Я достала маркер и подала девушке:
– Пиши на руке, я так шпаргалки писала в школе на контрольные.
– Я не умею. И что это за перо такое странное?
– Что не умеешь?
– Писать не умею. Читать тоже. Меня грамоте не учили, ни к чему было, – сообщила Настя как само собой разумеющееся, пробуя на зуб маркер и недоуменно морщась. Для меня это было дико – не уметь читать и писать. Бальтазар фыркнул от удивления. Вот она – реальность Лукоморья.
– Да у меня память хорошая, все быстро схватываю, чуток потренируюсь и не собьюсь, – беспечно отмахнулась Настя и снова забубнила.
Похоже, дел у меня прибавится.
Приготовления заняли больше времени, чем я ожидала. Без часов не очень сориентируешься, но, по ощущениям, рассвет не за горами. Мелкие суетливые дела, словно зубастые монстры, отгрызали невосполнимый ресурс, заставляя меня нервничать. Настя сказала, что не знает названия местности, откуда она пришла в Навь. Вроде бы недалече от деревеньки Дедово, там еще речушка под названием Горемычка.
Я уткнулась в карту в поисках этих названий, насилу нашла такие далеко за теми местами, где я бывала до Битвы. На вопрос, там ли она выйдет, где зашла, Настя пожала плечами: мол, откуда ей знать, она ведь в первый раз. Тихон внятного ответа не дал, ссылаясь на отсутствие летописцев у всяких путников: не тратит ООО «Лукоморье» ресурсы на всех подряд, если и есть записи, так это в архив нужно, что сейчас невозможно. Я скрепя сердце обратилась к своим голосам.
«
Собрали богатырше узелок с провизией. Бальтазар решил ее удивить разносолами, так что обеды у нее будут из невиданных яств вроде шоколада и колбасы с сосисками.
– Насть, я не знаю, как скоро сумею тебя найти. Давай договоримся так: если Дуб будет недалеко, иди к нему, там обычно стоит изба, если разминемся, жди, выйдет на берег Черномор с морскими богатырями. Я с ним поговорю, чтобы о тебе позаботились. Если выйдешь к любому населенному пункту – повесь на самую высокую крышу красную тряпку, я пошлю птиц тебя искать.
Она покладисто кивнула, привязывая к узелку веревки.
Мы прыгнули к Смородине.
Наши лица защищали обильно смоченные водой платки, но не скажу, что дышалось совсем хорошо. Бальтазар поминутно чихал, и платок грозил вот‑вот упасть с его морды. Влага быстро испарялась, и я торопилась. Пришло время чудес: впервые мне предстояло создать что‑то еще, помимо молний.
Глаза слезились, в который раз пообещала себе купить летные очки. Противогаз тоже не помешает. В багровых отблесках огненной реки местность походила на ад с картинки. Остатки опор старого моста мы нашли недалеко от места стычки с Баюном. Я на всякий случай огляделась, хотела призвать местных воронов для осмотра местности, но птицы здесь слушались плохо, поэтому не стала тратить время, понадеялась, что Баюна и правда нет и не будет, пока мы не уйдем. Кощей кажется верным своему слову.
Небольшое белое полотенце с вышитым по краям красным орнаментом не походило на сильный артефакт: полотно как полотно, таким руки вытирают. Но я взмахнула им, изо всех сил надеясь и всей душой желая появления моста.
– Юху‑у, а мы могем, Ягуся! – запрыгал на месте кот, а у меня сердце понеслось вскачь. Действительно могем. С берега на берег перекинулся высокой аркой каменный мост, узкий – на ширину плеч – и без перил.
– Пора прощаться. – Настин голос прозвучал глухо, глаза между платком и рваной светлой челкой в обманчивом свете реки выглядели черными.
– Не прощаться, – твердо ответила я. – Удачи тебе, не торопись, вспоминай слова. Встретимся в Лукоморье.
Богатырша кивнула, положила руку на меч и ступила на мост.
Река забурлила сильнее, огненные брызги взлетали высоко, но и мост достаточно высок, чтобы долетали лишь единичные капли. Настя почти дошла до середины, запнулась, расставила руки в стороны, удерживая равновесие. Я затаила дыхание.
Смородина злилась. Течение усилилось, багровые волны лавы напирали друг на друга, перекатывались, вздымались с шипением, плевались огненными каплями высоко в небо. Смрад давно преодолел барьер платка, мы кашляли и отступали от берега. Я держала взглядом фигурку богатырши на узеньком мосту, надеялась, что она не свалится. Дым застилал оба берега, обзор сильно ухудшился.
Настя шла медленно, балансируя, пересекла середину моста, то и дело полностью пропадая в завесе дыма, и я волновалась: если сорвется, даже не заметишь. Глаза нещадно щипало, но, кажется, Настя преодолела две трети пути. Видимость стала почти нулевая.
– Нужно… кхе‑кхе… уходить, – прокашлял Бальтазар.
Я не стала спорить. Сделать ничего не могу. Хотя…
С высоты мост выглядел пустым. Вглядывалась очень старательно, но ни намека на живое среди бурлящего огня не было. Вызванные дымом слезы лились ручьями, в груди горело. Махнула другим концом полотенца – и мост исчез, остались лишь древние развалины.
Прийти в себя, отдышаться, смыть с лица копоть и выпить ведро воды. Бальтазар сквозь кашель рассказывал Супчику, что произошло, изба легкой трусцой бежала к своему застолбленому участку, горизонт светлел – кажется, занимался рассвет. Ключ‑от‑всех‑миров напомнил о себе совершенно неожиданно: обжег холодом, и я подскочила.
– Яга, у нас гости. – Бальтазар весь подобрался, сверкая желтыми глазищами, опустил голову почти к полу, принюхался: – Нежить.
Изба очень кстати остановилась, я распахнула дверь. К нашему импровизированному ограждению с черепами приближалась горстка фигур, не толпа, но достаточно, чтобы насторожиться. Кто они такие, разглядеть было невозможно: солнце вставало за их спинами, делая гостей сплошными черными силуэтами, как в театре теней.
– Не ходи за порог, – прошипел Бальтазар.
И не собиралась, здесь мне провожать некого, это уже нежить. Ядвига предупреждала, что они могут прицепиться. Мое внимание привлек силуэт всадника на пригорке за ними и горынычи в небе.
– Кощей наблюдает. Уходим, пока Баюна не спустил, – захлопнула дверь, так и не рассмотрев толком гостей, да и не то чтобы очень хотела. В другой раз.