Натали Смит – Клуб анонимных существ (страница 18)
Для этого недостаточно чувственных поездок на мотоцикле.
Лампа требовала свое: добить цель, опутать тонкими цепями, вложить душу и полностью отдать себя. Цель в свою очередь упорно сопротивлялась, несмотря на то, что проявляла интерес и замашки собственника. Нестыковка. Хьюстон, у нас проблема!
– Болтовня не входит в твой список дел? – ехидно спросила я и прикусила язык – для чего провоцирую? На меня это не похоже. Все это не про меня.
– Я не могу. Сейчас не время, – Макс, цедил слова нехотя, напряженно. Ему было не по себе.
– А когда будет время? – моя вторая половина сущности соблазнительно улыбалась. Бедный, бедный волчок… Он едва не выпрыгивал из костюма.
– Когда разберусь с бандой Ржавого. Не ранее. Я не могу подвергать тебя опасности. Если прознают, что у меня… Что я… Черт побери, джинн, тебя растерзают. – он цедил слова сквозь зубы, пожирая глазами каждый сантиметр тела.
Не хватало только столовых приборов, чтобы он начал пировать.
– В таком случае дай знать, когда. Мой номер телефона у тебя есть.
Я встала, подхватила бокал с шампанским и зашелестела юбками в сторону знакомых. Мне необходимо было отвлечься в болтовне, но Олафа снова след простыл. Пришлось довольствоваться светской беседой.
Макс ушел не прощаясь. Его бушующая энергия почти снесла входную дверь, оставив в зале полный штиль и пустоту. Сколько в нем силы… Следом я не пошла, на сегодня спектаклей хватит, я и так сыграла стервозное соло, а ему, похоже, необходимо отдохнуть от драмы.
Ничего, далеко сбежать не сможет – поводок натянется.
Где-то в глубине сознания хмурилась скромная Наташа, но повернуть назад было уже нельзя: мы с волком повязаны.
Глава 10. Рейнджер
Встречный ветер рвался в сочленения защиты, обжигал лицо, желал проникнуть сквозь кожу, устроить хаос внутри тела, но большего беспорядка, нежели тот, что уже царил в голове, было не представить. Хонда Варадеро с упорством волнореза неслась сквозь стену ветра по асфальтированным артериям города к «Мечте». Сегодня ночная смена, работа-прикрытие в человеческом мире, чтобы не привлекать внимание. Лицензированный охранник с каменным лицом, огромный и туповатый – таково мое амплуа в публичной жизни. Сотрудник ДПС у поста махнул жезлом, пришлось остановиться, снять шлем, тут же сквозь вонь автострады пробился запах перевертыша-кота. Инспектор представился, взял документы.
– Максимилиан Хаммер… Это что, сценический псевдоним? – инспектор-человек не видел, как за его спиной побледнел подошедший напарник. Вот и котик. Будет теперь следующие десять лет под пиво всем рассказывать, как своими глазами видел рейнджера. По обыкновению осмотрел существо тяжелым взглядом – репутацию необходимо поддерживать. Кот опустил глаза.
– Предки эмигранты, – я равнодушно пожал плечами, зубоскальство и бестактность людей не новшество. Этот человечек не мог бы вывести из себя при всем желании – он же не Наташа. Говорят, одно лишь присутствие суженой рядом работает как успокоительное, моя же пара была такой же успокаивающей, как шквальный ветер с залива.
– Счастливого пути.
Документы в порядке, мотоцикл тоже, ариведерчи!
***
Хозяин «Мечты» он же бармен, он же некромант Виктор, традиционно с маниакальным упорством натирал барную стойку. Мало кто знал, но он страдал от ОКР и чистота была его навязчивой потребностью. С другой стороны – стойка всегда кристально сияла, хоть глядись в нее как в зеркало.
Кивнул некроманту и занял свое рабочее место у входа, незаметно обнюхивая входящих людей. Все дни недели, кроме среды контингент здесь был исключительно человеческий. Те же официанты, что несколько дней назад обслуживали трижды проклятый вечер годовщины, с улыбками сновали сейчас между столиками, будто ничего странного с ними не происходило. Вампир в нашем клубе был довольно сильный и прекрасно управлял разумом людей. Игры с памятью им во благо – сейчас они ничего не помнят и живут спокойно. А я помню.
Платье.
Глаза.
Декольте.
Эмоции.
Жар.
От нахлынувших воспоминаний волоски на затылке вздыбились, а очередной посетитель испуганно отшатнулся от взгляда.
Как же воняет людской страх, хоть ментоловый бальзам под нос мажь, чтобы перебить миазмы.
Обладать одним из самых сильных нюхов среди всех стай – особенность и одновременно проклятие, доставшееся в «наследство» от деда. Обонять все запахи ярче, чем другие: пот, кровь, страх, грязь… Отец не перенял эту черту и, как только дед понял, что я уродился с таким же острым чутьем, как и он сам, то с энтузиазмом взялся обучать, стальным кулаком вколачивая навыки охоты и убийства, расследования и преследования, устранения жертвы, обращаться по собственному желанию и контролировать себя… Я был прилежным учеником за исключением одного пункта – от рождения не был кровожаден и упорно отказывался убивать, предпочитая в полнолуние свежую говяжью вырезку с фермы азарту охоты.
Дед не сломил меня жестокими тренировками, не привил жажду крови и равнодушие к чужой смерти, но умер, оставив идеально вымуштрованную смену. Меня.
Безжалостный вервольф Молот был моим дедом…
Взгляд скользил по залу, остановился на столике, за которым недавно гадалка-медиум проводила сеанс спиритизма. Сложно было не реагировать на происходящее, когда несчастный дух рассказывал свою историю. Дед сумел наследить в прошлом так, что не отмыть, не стереть ластиком из книги истории. Эхо его дел выскакивает в самые неожиданные моменты, словно черт из табакерки. Впрочем, время сейчас другое и репутация Молота работает сродни черному пиару мне на руку. Я спиной, затылком, каждым позвонком чувствовал в тот вечер взгляды существ в зале. Тех, кто знал, чей я наследник, и чем занимаюсь в мире существ, какую особенную ступень иерархии занимаю – таких было немало.
Пусть я и не стал клоном Молота, тем не менее спрос на услуги рейнджера был крайне велик. Невероятно сложно отстоять свою политику, когда в тебе видят наследие потрошителя, однако я справился. Клыками и когтями, порванными шкурами отбил свое мнение, свое право вести дела как самому угодно. Миру пришлось принять, что я охотник за головами, выслеживаю и отдаю на суд существ тех, кто нарушает правила, своей деятельностью подвергает опасности скрытность существ, и только. Ловлю преступников от мелких до крупных, но по возможности живьем, не режу, словно овец без разбора.
Я – не мой дед.
Кстати, о преступниках. Ржавый… Кольцо облавы вокруг мерзавца, убившего Алену и боги знают, кого еще, постепенно сжималось. Длинный список нераскрытых преступлений с его следом, подручные мерзавца, шакалами прочесывающие город в поисках наживы и легких жертв – все это я аккуратно заносил в базу данных. Но сегодня я не мог ни на чем сосредоточиться. Проклятый Молот.. Мне не забыть его науку, но могу представить на своем месте какого-то другого щенка. Так легче. По привычке потер вздутое красное клеймо на безымянном пальце – раскрытый капкан. Воспоминания лезли со всех уголков памяти, чтобы отпустили, нужно их прожить.
Только это какой-то другой щенок-мальчишка по имени Макс, не я…
– Максимилиан!
– Да, дед… – мальчик исподлобья смотрел на предка. Старый волк с черной репутацией, шрам на шраме. Молот.
– Сосредоточиться! Кого ты чуешь?
Они оба в человеческом облике гуляли в парке поздно ночью, распугивая бомжей. Сегодня Макс вынюхивал определенную белку среди сонма других. Накануне дед принес домой несчастное животное и дал понюхать, затем отпустил. Сегодня мальчик искал ее след. Еще пару минут прикрыв глаза фильтровал воздух.
– Я нашел.
– Этого мало, принеси мне тело.
– Нет. Я принесу белку, но уйдет она живой. – ощетинился мальчик.
– Ах ты, щенок! – огрызнулся старик, злобно зажглись его глаза. Все еще смертельно опасен, несмотря на возраст. – Если бы ты не был столь ценен, я бы ломал тебе кости каждый раз, когда ты дерзишь!
– Я знаю. Вот поэтому белка останется жива.
Мальчик упрямо посмотрел на деда и отправился по следу…
Самое важное, что вколотил дед в мою голову – ценность обладателя уникального нюха. Собственно этим и пользуюсь, отстаивая свое право не быть слепым орудием в руках Совета, право жить своей жизнью. В этой жизни есть хорошее жилье, любимый байк и хобби, о котором не знает ни единая живая душа.
Вообще, все вполне хорошо, однако кажется, будто вселенная пытается свести меня с ума. Я до сих пор не пришел в себя и это очень плохо для работы.
У безумия голубые глаза…
Только потом и кровью выработанная выдержка помогла сдержать эмоции от неожиданной атаки джинна. «Ты знал, что джинны так могут? Я думал они только коварно исполняют твои желания самым гнусным способом.»
«Да что мы вообще знаем о джиннах?» Существа шептались вокруг них, бросали настороженные взгляды. Сила джинна коснулась каждого.
У безумия возбуждающий аромат…
Самый притягательный в мире запах, сокрушивший органы чувств – цунами уничтожающее все преграды на своем пути. Набравшее силу, вобравшее в себя волны алчности, порока, тирании, раболепия, потребления, страсти… Шерсть вставала дыбом, удлинялись клыки, когти, менялось зрение – волк, неподвластный контролю, рвался наружу, стремясь в капкан, о котором знал, в нем лежала сладкая приманка. Самоубийство.