Натали Смит – Клуб анонимных существ (страница 20)

Я смотрю в потолок: в натянутом глянце размытое отражение языков бездымного холодного сине-зелено-красного пламени, очертания моего застывшего тела в дурацкой пижаме с розовыми сердечками и лицо с остекленевшими глазами.

Страшно красиво.

Огонь перекатывается по телу, подмигивая переливами северного сияния, я закрываю глаза и пытаюсь успокоить оставшуюся часть меня в уже не совсем моем теле. Все еще надеюсь, что это дурной сон, именно поэтому кожа не покрыта красными лопающимися волдырями, не слезает лохмотьями – и одновременно с этим знаю: лампа меня наказывает, пугает за то, что до сих пор не получила желаемое.

Меня угнали. Угнали, как дорогую машину, вырвав проводочки и лихо чиркнув ими друг о друга, создали искру и, закинув меня в багажник, захлопнули крышку – погнали в неизвестность. Я больше не принадлежу себе, глупо отрицать, делать вид, что это небольшой сбой в системе.

В какую-то наносекунду бесконечного ступора накатила волна. Жар ударил в голову, прокатился по спине, оставляя выжженный след, и засел в животе кусками угля. Кожу на ладонях покалывало, будто долгое онемение отступало прочь. С трудом приоткрыла веки: маленькие очаги сине-черного пламени, похожие на далекие галактики, заискрились на кончиках пальцев. Тело оживает, мышцы дрожат, я медленно сажусь посреди огня, вглядываясь в ладони, завороженная красотой первобытной магии, что была до появления людей. Когда-то давно, после того как за Катей захлопнулась дверь, я спрятала лампу и засела за книги.

Про джиннов очень мало написано, большей частью выдумки и сказки, но есть Коран, а в нем сказано, что джинны были созданы раньше людей. «Мы сотворили человека из сухой звонкой глины, полученной из видоизмененной грязи. А еще раньше мы сотворили джиннов из палящего пламени». Множество мифов, сказок и легенд, но обо мне – ни слова. Нет пособия для чайников «Как управлять силами, если ты стал джинном». Я и не умею – сложно разобраться с чем-то, что не дает о себе знать. Я просто старалась жить и забыть тот день – и временами даже посмеивалась, пока не приходила в банк и не открывала свою ячейку. Там в деревянной шкатулке на бархатной подложке хранилась лампа.

Я надеялась, что однажды открою дверцу, подниму крышку – и ее не будет… Но она всегда была. И была я: существо с силами, к которым нет инструкции, – и теперь они мной завладели.

Огонь вокруг меня немного угас, ладони приобрели нормальный вид, но сполохи пламени прямо на уровне глаз сложились в арабскую вязь и бегущей строкой транслировали мне информацию. Еще и еще раз, пока я не поняла: «Наш оборотень, возьми его».

Я же не знаю арабский… Поправка – отныне знаю.

Пламя исчезло, комната погрузилась во мрак.

Мне нужна помощь.

***

Существа поглядывали, здоровались, улыбались, при этом деликатно избегали находиться рядом со мной более минуты – их чутье вопило об опасности. Что со мной теперь делать, им непонятно: я не вампир, не оборотень, не перевертыш, не ведьма. После первой демонстрации сил в вечер годовщины клуба мы с Максом не сталкивались в одном помещении и вообще не виделись – он игнорировал встречи, но я приходила и изменения во мне были очевидны. Я перестала прятаться в углах за крайними столиками, моя зона комфорта разорвана в клочки изнутри, уже все равно.

Отсутствие предмета вожделения сделало из меня злобную мегеру, коллеги обходили стороной и лишний раз не заговаривали. Миновал первый месяц лета – моего любимого времени года, я и не заметила, не до наслаждений ночным городом и мостами.

Я засыпала одна и впервые за годы добровольного уединения меня это не успокаивало. Месяц выдался щедрый на ветер с дождем, и часто, лежа в кровати в обнимку с подушкой, я смотрела, как за окнами взмахивают руки-ветви тополей; как еще сочные зеленые листья улетают прочь. Иногда они стучались в окна и с громким шорохом сползали по стеклам. На повторе стоял «Poets of the Fall», наполняя тишину минорными аккордами и танец ветвей превращался в чье-то стенание под гулкие удары моего сердца. Я почти молила о темноте, но она не наступала – ее прогнали белые ночи, и только тяжелые тучи временами закрывали небеса. Мир сжимался до размеров кровати, а внутри словно тикали часы моего падения в бездну арабской страшной сказки, где злой джинн захватил мое тело и душу, и не было знаний, как с ним бороться. От этого было душно и так себя жалко… Слезы катились почти незаметными ручейками, впитывались в подушку, под щекой пахло солью и малодушием. Я тянулась мыслью к Максу, к вселенной, но под веками были бескрайние пески и жар обжигал горло, а на зубах будто осела пыль. Листья кружились все быстрее, ветви – взмахивали так отчаянно, и никто не видел глубин моего падения.

Самоуверенность джинна дорого обходилась моему здоровью. Я плохо спала, мало ела, мерещились телефонные звонки и это выводило из себя еще больше. От усталости несколько раз проспала работу, начальник сделал выговор, едва сдержалась, чтобы не вылить ему кофе на голову. Вообще, чувствовала себя как оборотень, предположительно. То, что рвалось из меня наружу, не было человеческим. Стены квартиры давили на психику, но ходить куда-то было еще опаснее – я не знала, чего от себя ожидать. С такими настроениями и до преступлений недалеко.

Едва дождалась, когда Виктор ритуально натрет стойку, и вышла самой первой:

– Привет! Меня зовут Наташа, и я джинн.

– Привет, Наташа!

Нестройный хор голосов с одной общей нотой – тревогой. Они не знали, чего в данный момент ожидать от меня, но готовы были выслушать. К.А.С. – семья, где тебя принимают таким, каков ты есть. Семья, какой у меня и в человеческой жизни не было.

Помню, Макс едва не обернулся в этом зале, встретив Олафа, и ничего, все нормально, пережили. Смею надеяться, что и сейчас переживут… Внутри нарастал опасный жар, растекаясь от груди к рукам. Пальцы, сжимавшие край стойки, побелели от напряжения, выпирающие костяшки, казалось, прорвут кожу. По рукам как-то сильно заметно, что я похудела. Интересно, если лампа сведет меня в могилу, Виктор поднимет меня как нежить или просто будет вызывать на посиделки в виде духа?

Зал терпеливо ждал, напряжение можно было черпать ложкой и раскладывать по баночкам. Все знали о противостоянии между мной и старательно избегающим встреч Максом, но не понимали сути.

Во рту пересохло, сердце стучало в ушах, я едва слышала свой голос:

– Где оборотень?

Стоп! Я не это хотела сказать!

Язык, губы, голос не подчинялись мне.

Существа переглядывались. Что-то не так…

– По… Где наша… мо… добыча? …гите? – произнес мой рот разными голосами. Жар ударил в голову, руки покалывало – фантастически красивый огонь перескочил с ладоней, охватывая барную стойку. Я стояла в этом огне, безвольная марионетка древних сил. Вцепилась взглядом в Виктора – его удивленное лицо медленно расплывалось, я беззвучно сложила губами: «Помоги» – и не знала, не видела, понял ли он.

Пол ушел из-под ног, потемнело, а потом – рывок, как будто автомобиль резко затормозил, и в тело впились ремни безопасности. Зрение прояснилось, а вот происходящее – нет: я стояла посреди собственной комнаты, и в моем доме, на моем крохотном диванчике сидел Макс, задумчиво поглаживая… мою лампу!

Как? Каким образом он ее нашел и как смог выкрасть из банковской ячейки? Сердце на секунду сжалось от удивления и радости, я была счастлива видеть его спустя невыносимые недели, и эти чувства затмили остальные. На мгновение. А потом сердце успокоилось, губы растянулись в улыбке, и я произнесла:

– Сам пришел! – тихий змеиный шепот из моего рта. – Лампа у тебя, так даже лучше. Ты мой. Я выбрала тебя, а ты – меня. Мы связаны.

Нет, нет, нет, я вовсе не то хотела сказать! Беги отсюда, волк! Беги как можно дальше! Нити энергии, золотые, как солнечные лучики, быстрые, как бросок кобры, протянулись от меня к лампе и устремились к замершей добыче. Мягким свечением обняли руки нового владельца и растворились без следа в его теле. Макс слегка вздрогнул, но даже не моргнул – он не пытался спастись.

Из-за широкой спины оборотня выплыла полупрозрачная фигура Алены. Во мне немедленно вскипел гнев, щелкая по нервам обжигающими каплями. Я не приглашала таких гостей, и радость изображать не стану. Какого дьявола она за ним таскается? Он – мой!

– Наташа, ты здесь? – тихо произнес Макс, опередив мои нелестные высказывания в сторону незваной гостьи и проигнорировав мои – не мои – слова. Такой спокойный, будто не вокруг него только что захлопнулась золотая клетка…

– Да, – удивленно ответила я. Он слепой что ли? – Стою перед тобой.

О, у меня снова появился собственный голос.

– Что бы ни произошло, помни – я хочу тебе помочь.

Я хотела сказать, что не понимаю, о чем речь, но со стороны выглядела как рыбка в аквариуме, хватающая воздух. Без звука. Мне опять отрубили доступ. Почему? Ведь я же рядом с ним, как лампа и требовала.

– Ты рассказывала про день, когда стала джинном, но я уверен – Катя никуда не уходила. Она просто поселилась в тебе и внушила совершенно другое. Ты не джинн – ты одержима джинном.

Алена выглядывала из-за плеча своей стертой половиной, добавляя в невозможно странную ситуацию изрядную долю сюрреализма.

Печальная растекшаяся клякса.