Натали Смит – Клуб анонимных существ (страница 10)

Я промолчала. Эти люди говорили загадками.

– То-то же, – все так же таинственно изрек дядя Вова, хлопнул меня по плечу и повел Ирэн к столику.

***

Ночной воздух коснулся пылающих щек, пробрался под короткую куртку, вызывая легкую дрожь. Хотя не уверена, что именно этому виной: прохлада последних дней мая или стресс. Макс едва взглянул на меня и кивнул в сторону.

– За углом мой мотоцикл, подвезу.

– Угу.

Я шла за Максом на деревянных ногах, в который раз за вечер сверля взглядом его спину и шипы на плечах. Вся серьезность произошедшего потихоньку доходила до сознания, и чувство самосохранения визгливо читало нотации. Встать между двумя оборотнями, один из которых едва владеет собой? Да ты никак с ума сошла, Наташа! А если бы он не остановился, если бы… В ушах все слова Олафа и Ирэн. Кстати, о последней – откуда ей известно, что я в состоянии повлиять на бешеное существо одними словами? Поговорить бы с ней.

Макс достал из кофра шлемы, один протянул мне. Черный, кажется, с фиолетовым отливом, – в свете фонарей плохо видно. Я неуверенно покрутила его в руках: никогда не приходилось надевать.

– Может, пешком прогуляемся?

Всего-то часа полтора идти. Погода хорошая, прохладно, правда, зато мозг проветрится. Если повезет, сможем поговорить. О полнолунии, например.

– А может, ты нас перенесешь, джинн? – немного едко осведомился оборотень и тут же вздохнул: – Извини.

– У тебя нет лампы, чтобы загадывать желания, – отшутилась я, пристраивая шлем на голову. Удивительно, но он оказался в самый раз.

– Верно. Нет, – с загадочной интонацией ответил Макс, щелкнул застежкой на моем шлеме, костяшки пальцев едва коснулись кожи в случайной ласке. Искра статического электричества ужалила, оставив сладкое жжение. Макс тоже должен был ощутить, но виду не подал.

– Правила нехитрые: залезаешь с помощью подножки, – он указал на нее. – За меня держись ногами в основном. Сейчас сядешь и поймешь, о чем я, на поворотах наклоняешься вместе со мной, шлемом не тюкай по моему, пожалуйста, отвлекает. Я поеду не быстро для первого раза.

– А что, будет и второй?

Он уже надел шлем и уселся на мотоцикл, так что выражения лица я не могла увидеть. Однако поворот головы в мою сторону показался очень выразительным.

Да, будет. Этому оборотню не отказывают, похоже. Но я попробую держать ситуацию под своим контролем.

Мне ничего не оставалось, как сесть сзади. Обнять ногами. Такое интимное прикосновение к малознакомому мужчине мне в новинку. Не то чтобы я монашка, но этот в прямом смысле горячий. Через его джинсы, через мои джинсы проходил жар, будто от разогретого мотора. В горле пересохло. Я ухватилась за его куртку в районе талии и нервно сглотнула. Ну и вечерочек.

– Я живу на…

– Я знаю, где ты живешь, – прервал Макс, и мы сорвались с места.

Путь домой казался бесконечным, несмотря на приличную скорость. Я старалась не прижиматься и не сильно обхватывать руками, но на поворотах забывалась и инстинктивно держалась за свой якорь, пытаясь усмирить бешено колотящееся сердце. И так проявлялся не только страх, но и возбуждение. Все чувства обострились, в конце концов я закрыла глаза и прижалась к широкой спине в попытке снизить накал эмоций.

Мир снова исчез. Только вибрация мотоцикла, тепло Макса, запахи кожи, бензина и ощущение чего-то неуловимого, но крепкого словно якорная цепь. Так можно ехать вечность – не заметишь, как наступит конец света.

Приехали.

Макс молчал, не торопился слезать, только снял шлем и принюхивался, оглядывался, ворчал, а я не знала, что говорят после такой встряски, и помалкивала. Слабость в ногах грозила перерасти в дрожь. Погано. Сегодня я увидела столько нового, пугающего и волнующего, и мне захотелось добавки. Если бы он сообщил, что мы поднимемся вместе, боюсь, я не смогла бы даже пикнуть отрицательно в ответ. Это состояние было противоестественно! Я успела обдумать и возможность того, что меня околдовали. Приворот?

– Можно слезть. Поднимайся домой.

Я насторожилась: фраза звучала как приказ. Кольнуло холодом.

– Я не говорила, где я живу. Откуда ты знаешь?

– Знаю.

Когда говорят коротко и тоном, предполагающим подчинение, благоразумно не настаивать на развернутом ответе. Вряд ли я усну этой ночью, буду думать, как давно он меня выследил и зачем. И что мне делать с его властными замашками? Слезла, сняла шлем, положила на сиденье, отступила от Макса на пару шагов.

– У тебя будут неприятности из-за сегодняшнего? – смотреть на него после поездки было слегка неловко. Интересно, насколько он восприимчив и как легко считывает людей?

– Неприятности? Нет. Возможно, ограничения, но я важная часть системы, так что не сильно.

– Системы? – удивилась я.

– Ты новенькая, еще не все знаешь.

Судя по выражению лица, подробностей не жди.

– Ты пахнешь… как ужин… – внезапно сказал он, глаза смотрели в упор на меня, внутрь меня и снова горели, а голос стал ниже, резонировал по нервам, отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев. В свете фонаря его клыки были белее и острее, чуть длиннее, чем обычно. – Иди домой, прошу. Сегодня и завтра все еще опасно, я не один волк в городе, отголоски полнолуния часто сводят с ума молодняк.

Его пристальный взгляд задержался на моем лице, будто осматривая каждую черточку. Макс смотрел так долго, словно наслаждался, как будто я была одним из самых прекрасных созданий на этой планете, которое прячут от него, а он изголодался.

Он прав, мне давно пора домой. С трудом отвела взгляд сама, пробормотала «спасибо» и «доброй ночи». Домофон реагировал на ключ слишком долго, я чувствовала взгляд пониже спины. Черт дернул надеть короткую куртку с джинсами. Даже забыла осмотреться, так торопилась убраться.

– Увидимся в среду, в одиннадцать, – донеслось вслед.

Лампу стоит перепрятать.

Глава 6. Одиночка

Я почти потерял контроль над жизнью и инстинктами.

Прежние методы больше не работали. Пришлось бежать из города, оставить двухколесный транспорт, взять внедорожник и вдавить педаль газа, наплевав на штрафы. Убраться, пока не случилось непоправимое, пока я себя еще сдерживал. Сегодня не помогли бы ни сочные стейки, ни медитация, ни хобби. Сегодня я мог натворить дел в городе, а это недопустимо. Накануне едва не разнес «Мечту», что заставило Виктора в весьма красочных выражениях посоветовать мне надежное место, куда засунуть свою агрессию, и выгнать с работы на несколько дней. Кажется, на этот месяц достаточно испытывать терпение Совета, я тоже подчиняюсь правилам, хоть и с поблажками.

Сегодня я мог появиться на Наташином пороге не таясь, и ей пришлось бы впустить… Никакая сила не смогла бы остановить. Но дело закончилось бы очень плохо. Как много «бы» в возможных вариантах, но конец у всех сценариев один: если она останется со мной наедине в полнолуние, совершенно не подготовленная ни к тому, что увидит, ни к тому, что испытает, – она умрет. Я не знаю ее сил, но настоящий оборотень – это стихия, дикая, первобытная мощь. Мы не зря выбираем себе в пару женщину своего вида. Они выносливы, равны нам, их не убить любовными схватками при полной луне. Они готовы. Она – нет.

Влажный мох под лапами, чистый воздух заказника с почти нетронутой природой, богатые охотничьи угодья и свобода – залог сохраненных жизней и тайны. Я несся по проложенной другими волками тропе, сознавая, что отнимаю у них территорию этой ночью. Они ушли подальше, чтобы не попасться на пути, и даже не воют, покорно ждут моего отбытия. Плевать, разок потерпят, не сдохнут с голоду. Полная луна, едва потерявшая толику своего веса, идущая на убыль, заигрывала со мной, то мелькая между облаками, то кокетливо прикрываясь кронами сосен. На этом вся поэтичность заканчивалась. Цель – вымотаться до изнеможения. Я не охотился, лишь пытался сбросить напряжение, успокоить зуд в клыках и подавить инстинкт. В машине со снятыми задними сиденьями ждал отменный кусок телячьей вырезки, и теплый спальник – подарок для дрожащего, изможденного полным обращением тела. Для этих целей мне и нужна большая машина – залечь в логово, скрыть временную слабость от посторонних глаз. Репутацию крайне опасного, неуязвимого существа нельзя подвергать сомнению, иначе вся моя жизнь полетит в ад.

Как будто я без этого не горю на медленном огне.

Моя пара не со мной.

Впереди мелькнул хвост зайца. Он петлял в попытке удрать, раззадоривал охотничий инстинкт. Вся наша жизнь – инстинкт. Мой говорит «возьми и живи», а мозг сквозь туман желаний предостерегал от необдуманного шага.

Моя пара никогда не побежит рядом, изредка касаясь теплым боком, никогда не разделит истекающий кровью ужин в полнолуние. Дед ржет надо мной с того света, приговаривая очередные оскорбления. «Ты даже в этом неудачник!» – слышу я его хриплый кашляющий смех, хотя плоть давно истлела в могиле, а челюсть отвалилась от черепа и даже морзянкой клацать не может. В нашей семье не случалось раньше партнерш не волчьего племени. Конечно, прецеденты бывали в разных стаях, но редко, и об этом предпочитали умалчивать. Учитывая, что в большинстве случаев девушка не выживала после первого же неосторожного полнолуния или умирала из-за осложнений беременности, это понятно. Волк оставался один, постепенно превращаясь в озлобленную тень. Перерождаясь в опасного для окружающих и себя самого изгоя.