Натали Рош – Мир не захвачен, или Злодейка по ошибке (страница 1)
Натали Рош
Мир не захвачен, или Злодейка по ошибке
Глава 1. Входящий тикет из Бездны
— Алло? Алло! Коршун у аппарата. Дайте уже свет, я ни черта не вижу!
Вера Коршун, двадцати восьми лет от роду, старший специалист техподдержки электронных систем — с размаху врезалась бедром во что-то острое, каменное и явно не предусмотренное эргономикой. Где-то слева мерзко хихикнуло эхо. Справа потянуло плесенью, палёным и лёгкой примесью серы. Как в серверной после короткого замыкания.
Она замерла. Привычным движением поправила очки. Очков на носу не оказалось, зато обнаружился тяжёлый чёрный балахон, в который Вера замоталась, как в одеяло, и острые, явно не её, ногти, выкрашенные в цвет запёкшейся крови.
— Та-а-ак, — протянула она в пространство. — Кто-то сейчас очень быстро объяснит мне, что это за корпоратив, или я начинаю писать жалобу в профсоюз.
Пространство не ответило. Зато справа, из густой тени, прорезался голос:
— Госпожа? Вы… с кем сейчас говорили?
Вера медленно повернулась. Там, в тени, маячила фигура — сутулая, зеленокожая, с клыками и в набедренной повязке, которая определённо знавала лучшие времена. Существо нервно переминалось с ноги на ногу и сжимало в руках камень с высеченными рунами.
— С тобой, надо полагать, — сказала Вера ледяным тоном старшего менеджера, который только что обнаружил в отчёте дыру размером с годовую премию. — Итак: кто ты, где я, почему темно, и, самое главное, есть ли здесь кофе?
Существо моргнуло. Потом ещё раз. Потом сглотнуло и вытянулось по струнке.
— Я Грых, ваш покорный слуга и комендант Цитадели Отчаяния, госпожа Нокс. Свет погас, когда вы проводили ритуал. А кофе… — Грых замялся. — Кофе не завезли.
Вера прикрыла глаза. Досчитала до пяти. Открыла. Всё ещё темно, всё ещё камень, всё ещё Грых. Это был не корпоратив.
— Грых, — сказала она голосом, от которого у подчинённых начинали трястись колени. — Я сейчас задам тебе один вопрос, и от ответа зависит твоя дальнейшая судьба в этой организации. Какое сегодня число?
— Тринадцатое. День месяца Жатвы, — отрапортовал Грых.
— А год?
— Тысяча двести восемьдесят четвёртый от Падения Предтеч.
Вера села прямо на холодный каменный пол. Балахон смягчил посадку, но не моральный ущерб.
Она вспомнила. Пятница. Вечер. Отчёт. Тикет. «Срочно! Мир не захвачен! Перенаправление в Бездну». И она, дура, нажала «Подтвердить», потому что очень хотела домой, к сериалу и пицце.
— Я в игре, — прошептала она. — Я в чёртовой ролевой игре, в теле финального босса.
— Прошу прощения, госпожа? — пискнул Грых.
— Ничего. — Вера поднялась на ноги. Отряхнула балахон. Где-то в груди закипала знакомая смесь паники и профессионального бешенства. — Значит, так, Грых. Первое: починить свет. Второе: найти мне что-нибудь от головной боли. Третье: объявить общее собрание. Тут, я посмотрю, кризис менеджмента.
Грых вылупился на неё так, будто она предложила разобрать Цитадель на сувениры. Но спорить не решился. Кивнул и исчез в темноте, оставив Веру наедине с гулом древних стен и собственными мыслями.
— Так, Коршун, — сказала она себе под нос. — Ты попала в тело злодейки. Тебя, скорее всего, скоро придёт убивать какой-нибудь рыцарь. Но перед этим ты заставишь этот гадюшник работать по инструкции. Потому что если суждено погибнуть от меча героя, то пусть это будет меч, который прошёл все инстанции согласования.
Свет мигнул и включился — тусклый, магический, зеленоватый, как лампа дневного света в офисе. Вера огляделась: чёрные стены, гобелены с изображением страданий, трон из обсидиана, который выглядел неудобным до скрежета в пояснице.
— И трон заменить, — добавила она. — Кресло с поясничной поддержкой. В приоритете.
Прошло три дня. По Цитадели Отчаяния поползли слухи, что Госпожа либо благословлена богами, либо проклята ими до полного безумия.
В первый день она приказала протереть пыль. Пыль в Цитадели не трогали со времён Падения Предтеч — она считалась частью антуража, «дыханием вечности». Вера назвала это «дыхание» антисанитарией и велела выдать оркам швабры. Орки, существа гордые и воинственные, попытались возмутиться, но столкнулись с таким тоном, с каким Вера обычно общалась с провайдерами, задерживающими техподдержку. Швабры были приняты.
Во второй день она приказала провести ревизию сокровищницы. Выяснилось, что армия Тьмы сидит без зарплаты уже три месяца. «Потому что бюджет на запугивание деревень порезали», — пояснил казначей, нервный гоблин с бегающими глазками. Вера села и за час набросала новую финансовую схему, включающую налог на тень, инвестиции в тёмные артефакты и, почему-то, франшизу.
На третий день она стояла в главном зале перед картой королевства, когда в ворота постучали.
Стук был не простой — звонкий, уверенный, с металлическим отзвуком. Так стучит тот, кто либо пришёл убивать, либо принёс повестку в суд. Вера оторвалась от карты.
— Грых! — крикнула она.
— Да, госпожа?
— Кто там?
— Похоже… — Грых сглотнул. — Похоже, сэр Феликс Ясень. Герой Света.
Вера медленно обернулась. В дверях, залитый солнечным светом, который нахально лез в её мрачную цитадель, стоял человек. Высокий. Плечистый. В доспехах, сияющих так, будто их только что отполировали в рекламе чистящего средства. Челка спадала на лоб небрежно, но явно продуманно. Подбородок, которым можно колоть орехи. И глаза — светло-серые, внимательные, с прищуром человека, который привык разбираться с неприятностями до обеда.
— Леди Верана Нокс, Безликая Госпожа, Повелительница Теней и Ужас Западных Пределов, — произнёс он хорошо поставленным голосом, который, тем не менее, звучал так, будто ему очень скучно. — Я, сэр Феликс Ясень, рыцарь Ордена Зари, прибыл по пророчеству. Вы обвиняетесь в попытке порабощения мира. Вам предоставляется право на последнее слово. Или на бой. Я предпочитаю бой, потому что у меня на сегодня ещё три пророчества.
Вера смотрела на него секунду. Две. Три.
— Это у вас что, форма такая? — спросила она.
Феликс моргнул.
— Что, простите?
— Доспехи. Они у вас всегда такие… блестящие? Или вы их специально натираете перед каждым пророчеством?
— Вообще-то, — сказал он медленно, — я ожидал немного другой реакции. Обычно кричат «стража», или «ты не пройдёшь», или хотя бы «будь ты проклят». А вопрос про доспехи — это что-то новенькое.
— Это называется «профессиональный интерес», — отрезала Вера. — Проходите, сэр Ясень. Только ноги вытрите. У нас только что вымыли пол.
Феликс шагнул через порог, и его сапоги оставили на свежевымытом камне след. Он посмотрел вниз, потом на Веру, потом на орка со шваброй, который замер у стены с видом нашкодившего кота.
— У вас… чисто, — заметил он. — Неожиданно.
— Это только начало. — Вера скрестила руки на груди. — Итак, сэр Феликс. Пророчество, говорите? Давайте послушаем.
Феликс откашлялся. Вытащил из-за пояса свиток и развернул.
— «Когда тьма сгустится над Западными Пределами и Безликая Госпожа протянет длань к Сердцу Мира, герой с сердцем чистым и мечом истины…»
— Так, стоп, — перебила Вера. — Во-первых, я длань никуда не протягивала. Сердце Мира вообще не входит в мои ближайшие планы. У меня там даже воронки продаж нет. Во-вторых, что значит «Безликая»? У меня очень даже выразительное лицо. Особенно когда я вижу отчётность за прошлый квартал.
Феликс опустил свиток. Его правая бровь медленно, но верно поползла вверх.
— Вы… не похожи на злодейку, — признал он.
— А вы на героя, — парировала Вера.
— Это защитная реакция, — вздохнул Феликс. — Знаете, сколько я уже таких пророчеств выполнил? Двенадцать. Двенадцать злодеек, и все как одна кричат про «абсолютную власть» и «жалких смертных». Хочется уже какого-то разнообразия. — Он оглядел зал, задержал взгляд на графике «Квартальные показатели запугивания», нарисованном мелом на чёрной стене, и снова на Вере.
— Сэр Феликс, у меня к вам предложение. — Вера позволила себе лёгкую, очень холодную улыбку.
— Я весь внимание.
— Вы не убиваете меня сегодня. Я не превращаю вас в жабу. Мы заключаем перемирие на три месяца. За это время я покажу вам, что можно управлять Тёмными Землями без геноцида и прочих неэффективных практик. Если через три месяца вы всё ещё захотите меня убить — я не буду сопротивляться. И даже подпишу акт выполненных работ.
Феликс задумался. Это было видно по тому, как он постукивал пальцем по рукояти меча. Потом он посмотрел на орка со шваброй, на гоблина-казначея, который в углу считал монеты, на Веру с её острыми ногтями и стальными глазами.
— Три месяца? — переспросил он.
— Три месяца.
— А что я скажу Ордену?
— Скажете, что Повелительница теней оказалась настолько ужасна, что вам нужно время на подготовку. Герои ведь любят готовиться, не так ли?
Уголок его губ дёрнулся. Что-то, что могло бы стать усмешкой, если бы он дал себе волю.
— Хорошо, — сказал он. — Три месяца. Я остаюсь здесь как независимый наблюдатель. Но предупреждаю: если вы попытаетесь меня отравить, заколдовать или сжечь, я обижусь.
— Принято. — Вера протянула руку. — Договор?