Натали Карамель – Битва за сердцееда: Версальский фронт (страница 17)

Я опустила взгляд в книгу, пытаясь сосредоточиться на схеме какого-то механизма, лишь бы не видеть еду. Он наклонился, чтобы взять мою почти полную тарелку. И в этот момент, под прикрытием движения, под шуршание страниц и звон посуды, он прошептал. Так тихо, что я едва расслышала, приняв сначала за шум в собственной голове:

— Я от маркизы.

Сердце бешено стукнуло раз. Замерло. Я не подняла головы, пальцы вцепились в страницы так, что бумага затрещала.

Он поставил тарелку на поднос, взял бокал. Его губы едва шевельнулись, дыхание не сбилось. Шепот был тоньше паутины:

— С графом все хорошо. Он вас любит и скучает.

Воздух перехватило. Лео. Жив. Любит. Скучает. Камнем свалилось с души. Слезы брызнули в глаза, но я сжала веки, заставляя их уйти. Не сейчас. Не здесь.

Он аккуратно сложил салфетки. Его рука на миг коснулась края стола рядом с моей книгой. Шепот стал еще тише, почти мысленным:

— Капитан на вашей стороне. Связь через меня, Мари или капитана.

И тут же он выпрямился, взял поднос. Его лицо было абсолютно спокойным, профессионально-отстраненным. Он сделал безупречный маленький поклон.

— Все ли в порядке, мадам? Прикажете унести?

— Да… Да, спасибо, — я выдавила из себя, надеясь, что голос не дрогнул.

Он вышел. Бесшумно. Дверь закрылась. Щеколда щелкнула.

В комнате повисла тишина. Густая, звонкая. Мари и Колетт смотрели на меня, затаив дыхание, чувствуя, что что-то произошло. Я сидела неподвижно. Но внутри бушевал вулкан.

Тетушка Эгринья. Она смогла! Пробила блокаду! Нашла путь! Слуга — мастер конспирации. Идеальный. Ни тени подозрения.

Лео жив. Любит. Скучает. Эти слова горели внутри, сжигая апатию, выжигая страх. Он не забыл. Он где-то там, в Венеции. Борется.

Капитан де Ларю на нашей стороне. Его мрачное молчание, его осторожные взгляды, его невозможность помочь открыто — все обрело смысл. Он не враг. Он союзник в тени. И он нашел способ сообщить!

Связь! Была связь! Не только через этого юношу-призрака. Через Мари! Через самого капитана! Мы не отрезаны! Мы не одни!

Взгляд упал на научный трактат передо мной. На схему рычага. «Дайте мне точку опоры, и я переверну мир». Архимед. Древний грек, чьи слова вдруг обрели жгучую актуальность.

Точка опоры нашлась. Хрупкая, опасная, но — настоящая.

Волна энергии, чистой и яростной, смыла остатки тошноты и слабости. Я выпрямилась в кресле. Пальцы разжали истрепанные страницы книги. Глаза высохли, взгляд стал острым, цепким, как у хищницы, уловившей слабину в обороне врага.

Лоррен хочет меня? Презренный гад, считающий себя хозяином жизни и смерти? Хорошо. Пусть получит… но только так, как решу я. Он мечтает об «изяществе»? О покорной жертве? Он получит игру. Игроки поменялись местами. Его страсть, его тщеславие — его же слабость. И я намерена сыграть на ней виртуозно.

Хватит быть марионеткой. Пора дергать за ниточки самой. Пора стать кукловодом в этом мерзком версальском театре теней.

Я — Елена де Виллар. Графиня. Жена Леонардо, самого преданного человека, которого я знала. Человека, который верит в меня даже сейчас.

И я — Лия из 2025 года. Женщина, знающая ход истории, знающая слабости этих самодовольных тиранов в кружевах. Знающая цену свободе и человеческому достоинству. Знающая, что Версаль падет. Может, не завтра, но падет.

Знания — мое оружие. Связь — моя жила. Союзники — моя сила. А ярость за себя, за Лео, за изуродованную де Ларжье, за Колетт, за Мари — мое топливо.

Лоррен? Пусть готовит свое «изящество». Он просчитался. Он думал, что сломал меня вчерашним зрелищем? Он лишь разбудил спящий вулкан.

Я поднялась. Не шатаясь. Твердо. Подошла к окну. Сумерки сгущались над садами, но теперь это были не враждебные сумерки. Это были сумерки перед битвой.

— Мари, — мой голос прозвучал не громко, но с непривычной властной нотой, заставившей ее вздрогнуть. — Передай им… — я кивнула в сторону двери, где стояли немые тени Лоррена, — что я желаю видеть герцога де Лоррена. Сегодня вечером. В моих апартаментах. Для… ужина.

Мари ахнула, ее глаза округлились от ужаса.

— М-мадам?! Но… он же… он…

— Он получил то, что хотел: мое внимание, — я поправила складку на своем скромном платье, словно это было бальное одеяние. — Теперь он получит и приглашение. Но на моих условиях. — Я повернулась к ней, и в моем взгляде не было страха, только стальная решимость. — Передай четко: Графиня де Виллар приглашает Его Светлость герцога де Лоррена разделить с ней ужин. Сегодня. В девять. И скажи, — я позволила себе ледяную улыбку, — что после недели затворничества мне необходимо… разнообразие. И общество достойного кавалера.

Мари все еще смотрела на меня, как на призрак, но кивнула, проглотив ком в горле. Она поняла. Это был не капитуляция. Это была декларация войны. Изящной, женственной, но войны.

Я подошла к окну. Сумерки сгущались над садами, но теперь они казались не могильной тьмой, а бархатной завесой перед началом великого спектакля.

«Хочешь меня, герцог?» Мысль пронеслась с ледяной ясностью. Что ж, начнем с конфетно-букетного периода. С моими правилами. С моими «капризами». Ты получишь не дрожащую жертву, а женщину, которая знает свою цену и намерена диктовать условия. Первое условие: я выхожу из этой комнаты. Не как пленница, а как хозяйка, принимающая гостя.

Свобода? Она будет моей. Шаг за шагом. Ужин за ужином. И твое «изящество», герцог, обернется твоей петлей.

Я чувствовала, как по спине пробежал холодок — не от страха, а от азарта. Игра началась по-настоящему. И на этот раз ставку делала я.

Глава 20: Рождение Виктории

Вода была почти обжигающе горячей, пар клубился над медным тазом, застилая зеркала и резные панели ванной комнаты. Я погрузилась в нее по шею, чувствуя, как жар проникает в закостеневшие мышцы, смывая не только грязь, но и остатки страха, апатии, жертвенности. Страх остался, конечно. Но теперь он был холодным, острым инструментом, а не парализующей трясиной.

За дверью слышались приглушенные звуки: шарканье тряпки Мари, звон посуды, которую Колетт расставляла с особой тщательностью, легкий скрип открытого окна — они проветривали комнату, изгоняя запах затворничества и страха. Готовили сцену.

«А мне нужен персонаж», — подумала я, наблюдая, как пар клубится причудливыми фигурами. «Кем быть для Лоррена сегодня вечером?»

В памяти всплывали образы, как карты в колоде:

Анжелика Голон? Огонь, страсть, безрассудная смелость. Слишком опасно. Лоррен может воспринять это как приглашение, а я не готова к такому накалу.

Скарлетт О’Хара? Эгоизм, расчет, фальшивое кокетство. Ближе… но слишком грубо для Версаля. Здесь нужна тонкость.

Джейн Остин? Остроумие, ирония, сдержанность. Полезно! Ум — оружие. Но одной иронии мало против его наглости.

Миледи из «Трех мушкетеров»? Холодная красота, безжалостность, искусство манипуляции и яд в каждой улыбке. Очень близко. Но Миледи — открытый враг. Мне же нужно быть… неуловимой союзницей его желаний.

Маркиза де Помпадур? Эталон фаворитки. Ум, образованность, безупречный вкус, умение управлять мужчиной через его слабости, создавая иллюзию его власти. Да. Это основа. Но мне нужны шипы.

Мой коктейль:

Внешность Помпадур: Безупречная элегантность, сдержанная чувственность. Никакой вульгарности. Холодная красота драгоценности, а не жар костра.

Ум и Ирония Джейн Остин: Острое словцо, умение вести беседу, тонкая насмешка, скрытая под вежливостью. Держать его в тонусе.

Расчет и Цель Скарлетт: Четкое понимание: каждая улыбка, каждый жест — шаг к цели. Свобода. Безопасность Лео. Падение де Лоррена. Никаких сантиментов.

Холодная Опасность Миледи: Намек на бездну под гладкой поверхностью. Пусть почувствует, что играет с красивой, но ядовитой змеей. Пусть побаивается моей непредсказуемости, даже желая меня. Ключевая фраза образа: «Я буду недоступной гравюрой, а не дешевой гравюркой. Желанной, но не покорной. Умной настолько, чтобы быть интересной, но не настолько, чтобы пугать его тщеславие… пока».

А теперь — Лоррен. Огюстен де Лоррен. (Историческая справка в моей голове, как досье):

Не хороший: Харизматичный, блестяще образованный, искусный в придворных интригах и… абсолютно аморальный. Циник. Нарцисс.

Королевская благосклонность: Пока полезен. Близок к королю? Сомнительно. Скорее, король терпит его за связи, деньги и умение добывать компромат на других. Но терпение Луи — известно — имеет пределы.

Главный грех: Лоррен грандиозно воровал из казны, но не просто для себя. Он финансировал врагов короны через сложную сеть подставных лиц и банков в… Венеции! Финансировал венецианских банкиров! Ссужавших деньги мятежным гугенотам в Лангедоке!

Цель? Ослабить короля, создать хаос, в котором он мог бы выдвинуться на первый план, стать новым «спасителем» или даже… больше. Измена. Чистой воды.

Женщины: его слабость и оружие. Обожает красоту, но как коллекционер редких вещей. Искусный, изощренный любовник (слухи ходят самые фантастические). Терпеть не может отказов — для него это личное оскорбление, вызов его всемогуществу. Обожает кокетство, игру, «охоту» — ему важен азарт, преодоление. Просто так ему неинтересно. Идеально. Это и есть его ахиллесова пята. Я дам ему игру. Долгую, сложную, дорогостоящую.

Конец: казнь. За измену. Когда компромат всплывет. И моя цель — ускорить этот конец и не стать его жертвой до того.