Ната Вади – Тень сомнения (страница 8)

Уже открывая дверь комнаты, нейтрально сказала:

— Спокойной ночи.

Он промолчал. Это было лучше любых слов. И значило, что в этом раунде перепалок победа была за мной.

Утром я чувствовала себя не лучшим образом. Голова гудела, во рту был противный вкус. Но ночью я успела выпить и таблетку от головы, и сорбент. Так что могло быть и хуже.

Хотя

Куда уж хуже после нашего вчерашнего «взаимодействия». Выкинуть это всё из головы. Не думать. Просто прекрасно, что он скоро свалит обратно в свою Германию!

Выхожу на кухню. Макар уже сидит за столом, пьёт кофе. От одного запаха этого напитка желудок противно сжимается. Мужчина затравленно на меня смотрит, откашливается, явно собираясь что-то сказать.

Я опережаю.

— Вот сумка с вещами Алины. Раз ты на машине — отвезешь. Я ночью написала Савицкому, что приеду сегодня к обеду на такси. Без тебя, естественно. Так что вперёд. Спасибо, что вчера забрал из аэропорта и помог добраться. Всего хорошего.

Вижу странную эмоцию на его лице — растерянность? Досаду? Но мне тяжело и даже неприятно на него смотреть.

Не хочу. Просто не хочу.

— Кать, по поводу вчерашнего вечера

Надо же, как мы «заговорили». Даже голос другой — без сарказма, без яда.

Выставляю ладонь вперёд, как щит.

— Не желаю это обсуждать.

Он растерянно замолкает.

Поворачиваюсь, чтобы уйти в комнату, но на полпути останавливаюсь. Он тоже встает из-за стола, смотрит на меня, вопросительно выгнув бровь. Ждёт, что я скажу что-то ещё.

Да. Мне есть что сказать. Точнее, повторить. Стоит это сделать на трезвую голову.

— Знаешь, Макар, стоит кое-что ещё раз повторить, — говорю я ровно, глядя прямо в его серые, теперь такие чужие глаза. — Первый раз я сказала тебе это тогда, в больнице. А сейчас будет финально.

Делаю небольшую паузу, вбирая в себя побольше воздуха.

— Как там было? «Спроси меня через год, пожалею ли я о моем решении разойтись Я скажу тебе „нет“. Потому что это — единственный выход. Для нас обоих».

Наблюдаю, как он замирает. Как в его глазах загорается вчерашняя неприязнь.

— Прошло больше года. Я финально резюмирую: нисколько не жалею. Это было самым правильным решением. Хорошей тебе жизни в Германии.

Макар молчит. Потом медленно идёт в прихожую. Надевает ботинки, куртку. Берёт сумку с вещами Алины. Всё делает молча, не глядя на меня. Потом открывает дверь и выходит. Не хлопает. Не говорит ни слова. Просто тихо сваливает.

Наконец-то! Вот у нас всё снова взаимно. Мы знать друг друга не хотим. Оба. И в этом должна быть какая-то доля успокоения. Но почему-то на душе пусто и холодно, как этом промозглом питерском апрельском утре за окном.

Глава 6

POV Катя

Выныриваю из воспоминаний, потому что мне прямо в лоб прилетает ластик. Бум! Точно в цель.

— Алё, гараж! Екатерина, прием! — Алинка машет рукой перед моим лицом с такой активностью, как будто я внезапно ослепла..

Потираю ушибленное место и возмущённо смотрю на неё.

— А фигней всякой кидаться так обязательно было?

— Да, обязательно! — она надувает щёки, становясь похожей на хомяка. — Потому что ты меня вообще не слушаешь! Уплыла куда-то в свои мысли, оставив меня тут наедине с экзистенциальными вопросами.

— Я слышала тебя прекрасно, — вздыхаю, откидываясь на спинку кресла. — Ты спросила у меня, как тебе заставить брата не продлевать контракт в Германии. Я слышала. Только вот не понимаю, зачем это обсуждать со мной.

Алинка замирает, и её лицо вытягивается. Она явно только сейчас осознала, кому именно жалуется на жизнь.

— Но это же не с целью того, чтобы… Чёрт, прости, — она виновато поджимает губы. — Я не подумала. Просто реально не знаю, как быть. Отец, наоборот, хочет, чтобы Макар там остался. Типа больше возможностей, Германия — это серьёзно. Но мне кажется, что у папы свои причины. Знаешь, когда мы к нему вечно лезем и контролируем, чтобы он хотя бы ночевал дома, а не на работе, папа реально бесится. А чем дальше хотя бы Макар, тем меньше проблем. Отец и мне сказал: «Может, рассмотришь вариант переехать к брату? Вдвоём вам будет веселее».

Я скептически выгибаю бровь.

— Ты серьёзно? А то, что у тебя тут бизнес расширяется, его не смутило?

— Неа, представляешь? — Алинка взмахивает руками. — Я ж ему так и сказала: «Пап, у меня тут компания, расширение в Сочи, планы, амбиции». А он просто отмахнулся: «Разве это бизнес, дочь? Так, баловство».

— Ни фига себе заявление, — присвистываю я. — Не обиделась?

— Да что уж там! — она машет рукой. — Его уже не переубедить, даже пытаться не хочется. Знаешь, с учётом того, что он у нас один остался, я как-то сильно больше его ценить стала. Может быть, это звучит ужасно, но

— Это нормально, Алин, — мягко перебиваю я. — Ничего ужасного в этом нет.

Она кивает, на секунду замирает, глядя куда-то в сторону. В её глазах мелькает тень — боль, которую не залечить никакими словами. Но через полминуты она трясёт головой, сбрасывая наваждение, и продолжает уже бодрее:

— Так вот, о чём это я? А про Макара Ой. — Она спохватывается и снова смотрит на меня виновато. — Ладно, давай сменим тему.

Я закатываю глаза, но положа руку на сердце, мне приятно видеть Алинку такой. Не совсем еще прежней. Но живой. Заинтересованной. Скоро будет два месяца, как подруга вернулась из рехаба к повседневной жизни. Она ходит на специализированные встречи для «завязавших» (так она их называет), к психологу. Снова погружена в работу, в семью. Время идёт, и с огромной потерей приходится мириться и жить дальше. Выбора-то нет.

И да, она прям теперь официально-официально с Савицким. Это типа когда вооще все в курсе. Артём переехал к ней под видом того, что за Алинкой теперь нужен глаз да глаз. Её возмущению тогда не было предела, она до сих пор периодически его выгоняет, называя «прилипалой» и «приживалкой». Но мы все знаем, что это напускное. Если он реально когда-нибудь начнёт собирать свои вещи, она его просто убьёт. Голыми руками задушит, а потом воскресит и задушит снова.

Вот так бывает. Сходятся люди, у которых, казалось бы, всё было максимально несерьёзно. Которые периодически ссорятся так, что кажется, оба загорятся от гнева, как сухие спички. Алинка как-то поделилась по секрету и с хитрой улыбкой: «Секс после ссор особенно хорош, Кать. Просто бомбический». Я тогда только хмыкнула. Кому-то подавай секс после ссор, а кому-то — прощальный после расставания…

— Брось, Алин, — говорю я, возвращаясь к диалогу. — Продолжай. Это для меня твой брат — мудак, явно не для тебя.

Она хмурится и закусывает губу. Вижу, что ей неловко.

— Всё ещё не верю, что он реально так себя с тобой вёл, — тихо говорит она. — Я же тогда, когда он приехал ко мне в центр, спросила, не пересекались ли вы. Он сказал, что да, ты из Сочи прилетела, а он тебя из аэропорта забирал, и вы даже мило и по-дружески поговорили.

«Пересекались». Ха-ха. «По-дружески». Трижды ха-ха. Я криво усмехаюсь, вспоминая тот вечер. Перебор с алкоголем, его ледяной взгляд, ядовитые комментарии… Да уж, «мило».

— Ой, вот это давай не будем обсуждать, — отмахиваюсь я. — Было и было. В прошлом.

— Я подумала, что странно это с тобой обсуждать, наверное, потому что ты явно не поклонник идеи возвращения Макара

— Пффф, — фыркаю я, чувствуя, как внутри всё равно что-то дёргается. — Мне что, с ним детей крестить? Тут вопрос твоего комфорта и желаний, Алин. А не моего к нему отношения. Давай продолжай. Так, отец хочет, чтобы твой брат в Германии остался. Что дальше?

— Ну ладно, — оживляется она, радуясь, чтотема не закрыта. — Я даже с Серёгой это обсуждала. Но с ним вообще говорить бесполезно. «Как Макару нравится, так пусть и живёт, не лезь, бу-бу-бу». Типа он же приезжает, и к нему можно ездить. Типа в чём проблема. Но ты представляешь: иметь возможность доехать до него на машине или такси по Питеру или лететь с пересадкой в Берлин? Это же как сравнивать хрен с пальцем!

— Ну знаешь, — улыбаюсь я, — иногда такие пальцы бывают, что любой хрен позавидует.

— Екатерина! — Алинка округляет глаза. — Да вы пошлячка! Я вообще-то о серьёзном!

— А я о том, что аналогии у тебя странные, — пожимаю плечами.

— В общем, ещё Серёга предположил, что может, у него с этой Машей серьёзно, — она осторожно смотрит на меня и замолкает, будто ждёт взрыва.

Спокойно встречаю её взгляд.

— Алин, мне без разницы, честно. Ты как себе это представляешь? Он или я теперь целибат должны держать? Тем более у меня после него уже были отношения. И более длительные, между прочим.

И менее яркие, с минимальными чувствами с моей стороны, и тоже не самые успешные, добавляю я про себя. Но вслух этого не говорю.

— Ну, короче, может быть, эта девка ну, в смысле, девушка его там держит, не знаю, манипулирует — мнётся Алинка.

Поднимаю на неё глаза и смотрю с лёгким скепсисом.

— Алин, ты серьёзно думаешь, что Макар — тот человек, которого можно вот так удержать или которым можно манипулировать?

— Нет, но, Кать, — она подаётся вперёд, — я лично знаю девушку, ради которой он, например, изначально не принял предложение о работе и переезде. И она сидит сейчас прямо передо мной.