Ната Вади – Тень сомнения (страница 4)

Это было как глоток чистого воздуха после года в затхлом подвале. Жить даже захотелось. По-настоящему. И появилась надежда. Я же теперь не виноват! Ну, почти. Катя узнает, мы поговорим, всё разрулим, и И что? И снова будем вместе? В этой наивной эйфории я забыл, что прошло какое-то время. Что её жизнь пошла дальше. Что она, возможно, уже вычеркнула меня навсегда.

Серёга, кажется, почувствовал эту мнимую эйфорию по моему голосу. И тут же, резко, её обрубил.

— Сомыч, я не собираюсь ей об этом рассказывать, — сказал он твёрдо. — Понимаешь?

Я молчал. Не мог подобрать приличных слов.

— Да и ты тоже, — продолжил он, уже мягче, но не менее непреклонно.

Внутри всё начало закипать.

— Да что ты? — огрызнулся я. — Теперь ты у нас за всех решения принимаешь? Решаешь, что мне можно, а что нет?

— И чего ты бесишься? — Серёга вздохнул. — Она только вроде бы нормально жить начала. Вернулась ко всему, хоть с кем-то в смысле, хотя бы из дома выходит

В мозгу что-то щёлкнуло. Тихо, но отчётливо.

— Что значит «с кем-то»? — спросил я, и мой голос стал опасным, тихим.

Серёга замолчал. Я слышал, как он втягивает воздух носом, колеблется.

— Макар, не надо

— Я задал конкретный вопрос, Серёг. Что значит «с кем-то»?

Он сдался. Сдался, потому что знал — я не отстану.— Катя несколько недель назад начала в офис ездить. Домой её привозят.

Меня будто ударили в солнечное сплетение. Воздух перехватило.

— Блять, — выдохнул я. — Ты специально издеваешься что-ли? Я спрашиваю, КТО!

Ещё пауза. Длинная, мучительная.

— Дима этот, — наконец выдавил Серёга.

Бля. Двойное, жирное, ехидное «ха-ха». Конечно же. Кто же ещё. Дима-идеальный. Дима-правильный. Дима, который всегда был где-то на горизонте, как стервятник, ждущий, когда я облажаюсь. И вот он дождался. И Катя Катя же позволяет, верно? Хотя она и раньше давала ему возможность быть рядом. Если бы тогда, в самом начале, мы это не обсудили, он так бы и вился вокруг неё, как навязчивый комар. И теперь, когда меня нет Конечно, позволяет.

Пиздец.

— Вангую, что ты сейчас бесишься, — голос Серёги прозвучал устало. — Ленка говорит, что Катя ни на что с ним не настроена. И что речи об этом быть не может. Так что перестань там полыхать.

Я раздражённо хмыкнул, сжимая телефон так, что, кажется, услышал треск пластикового чехла.

— Катя вообще много чего говорит, Серёг. Говорила, что со мной тоже ничего серьёзного не будет. А потом оказалась беременна. Так что её слова, извини, стоят недорого.

— Макар

Серега что-то говорил, но я не слушал…

— И что, она теперь с ним на работу и с работы катается? Цветочки от него получает? — я не мог остановиться. Злость, горькая и едкая, разливалась по всему телу.

— Макар, да ты вообще слышишь, что я говорю?! Катя крестной Ангелины будет! — выпалил Серёга, пытаясь донести до меня мыысль.

Всё внутри снова оборвалось и рухнуло в какую-то бездну.

— И в общем, я в пролете, как крестный, — констатировал я глухо. — Понял. Логично.

— Макар, не надо так

— Катя, видимо, решила всё у меня окончательно отобрать в отместку, да? — продолжал я, уже не слушая его. — Классно. Теперь, глядишь, мое место твоего друга займёт этот Дима. Зашибись!

— Ты ведёшь себя как малолетний пиздюк! — в голосе Серёги впервые прорвалось настоящее раздражение. — «Катяяя отобрааала»! Это было решение Лены! И я её в этом поддерживаю! Ты уже любимый крёстный Ваньки! Мало тебе?

— Надеюсь, крёстным Ангелины вы этого дебила-Диму не сделаете, — язвительно бросил я. — А то по обычаям, вроде как, нельзя. Крёстным родителям спать вместе потом нельзя. Грех, Серег.В трубке воцарилась тишина. Потом Серёга тихо, но очень чётко сказал:

— Какой же ты, блять, гондон иногда, Макар. Конченый.

Он завершил звонок. Вот и поговорили.

Понятно, что потом мы помирились. Он перезвонил через день, мы обсудили дела, я извинился. Но осадочек, как говорится, остался.

Еще я ЗНАЛ, что Алинка рассказала Кате про Крис и вскрывшуюся правду. В Турции. Она сама мне потом позвонила, расстроенная, сообщила: «Я не удержалась, рассказала. Но она она сказала, что это ничего не меняет».

Так и сказала. «Ничего не меняет». Класс. Просто офигенно.

Я сам не выдержал. Через пару дней после этого разговора с Алинкой, ночью, на взводе, я написал Кате сообщение. Короткое, дебильное: «Тебе же рассказали новости?»

Она прочитала. Часа через два. И не ответила. А потом я вообще обнаружил, что меня засунули в чёрный список. Во всех мессенджерах. Классная прошлая любовь, да? Хотя о чём это я. Катя ведь так и не снизошла до того, чтобы меня полюбить. Это я, как полный дебил, твердил ей об этом, задыхался от этого чувства, не мог этой девушкой надышаться. А она в лучшем случае говорила: «Ты мне безумно нравишься, Макар».

Я Катю безумно любил. А ей я безумно нравился. Чувствуем разницу, да?

Но зато я, кажется, излечился! Ура! Перестал себя винить. Потому что был виноват лишь в одном — пошёл к другу на день рождения, заранее согласовав это с Катей. А потом с ней случилась беда. И со мной — тоже. Мы могли пережить потерю ребёнка вместе. Это же и моя потеря была! Мы могли бы хотя бы попробовать идти дальше, поддержать друг друга, попытаться снова через время. Но Кате нужен был виноватый. Удобный козёл отпущения, на которого можно было свалить весь ужас произошедшего. Она же сама мне поверила в больнице, что я ничего не делал. А теперь ещё и узнала точно. Но это же так удобно — обвинить во всех грехах меня и выкинуть из своей жизни одним движением.

Высший пилотаж. Браво.

Когда я узнал от Алинки, что у Кати начались отношения с Дмитрием, даже не удивился. И полугода не прошло. Удобно. И я не испытал ничего, кроме какого-то дебильного, уродливого злорадства. Мол, так я и знал. Совет да любовь. Счастья молодым. Пусть плодятся и размножаются.

Я больше не любил Катю.Это было довольно странное осознание. Когда я приезжал в Питер (редко, по делам) и заходил к Серёге, моё сердце больше не ёкало от мысли, что она где-то рядом, в соседнем корпусе. Ничего. Пустота. Обида, чувство несправедливости и какое-то глухое раздражение затмили все прошлые чувства. Как будто кто-то взял яркую, сочную картину и залил её толстым слоем серой, унылой краски.

Если раньше я ловил каждую крупицу информации о ней, то сейчас — нет. Ни разу уже не спросил у Алинки или Серёги, как она. Да и они не спешили распространяться. А что говорить? Со дня на день, наверное, выскочит замуж за своего Диму. И нарожает ему детишек. С ним, я уверен, получится. Или просто будет ему мозги делать, как делала мне. Хотя вряд ли. Это только со мной так можно было. Только я такой дурак, который позволял себя так использовать и потом ещё и винил себя.

И вот, в тот день похорон в феврале, я оказался в квартире Алинки и увидел Катю. Что я почувствовал? Если скажу «ничего» — совру. Было какое-то остаточное явление. Слабое, глупое трепыхание где-то в районе груди, как у рыбы, выброшенной на берег.

И всё.

Да, она по-прежнему была очень красива. Даже в простом чёрном платье, с бледным, без макияжа лицом и волосами, собранными в небрежный пучок. Тонкая, изящная фигурка, знакомый изгиб шеи, те самые огромные «глаза оленёнка», которые когда-то сводили меня с ума. И губы Но нужно еще добавить про ее глаза. Они были абсолютно безжизненными. По отношению ко мне. В них не было ни ненависти, ни тепла, ни даже простого любопытства. Просто пустота.

Как и у меня внутри.

Она даже со мной в машине ехать не захотела. Сказала, подъедет позже с Серёгой. Видимо, настолько я был ей противен, что даже двадцать минут в одном салоне не могла вынести.

На похоронах я на неё не смотрел. Во-первых, было не до того. А во-вторых не хотелось. Зачем? Чтобы увидеть в её взгляде ту же учтивую вежливость?

Нет уж, спасибо.

В Россию на похороны со мной зачем-то увязалась Мару. Ну, вообще-то она Маша, но «Мару» ей почему-то приятнее. С ней я познакомился в Германии, уже находясьв Берлине. Жили в одном комплексе. Она уехала в Германию по какой-то программе репатриации пару лет назад, работает дизайнером на фрилансе. Приятная, непринуждённая, без заморочек. Никаких драм.

Стоит ли говорить, что мы трахаемся? Ну, видимо, стоит. Но делаем это без каких-либо обязательств. Просто два одиноких человека, которым иногда бывает хорошо вместе в физическом плане. Наверное, это нельзя было назвать даже «сексом по дружбе». Скорее, взаимовыгодным сотрудничеством на почве скуки. Отношениями это тоже не назовёшь. С учётом того, что у мамы снова начался рецидив, мне было не до чего-то серьёзного. Да и не хотелось этого. Совсем.

Но она почему-то решила поехать со мной в Россию. «Поддержать», сказала. Ну, ок. Захотела — и ладно. Тем более у неё родственники в Москве, она потом к ним собиралась. На похоронах она была просто ну, рядом. Никому не мешала, ни во что не лезла.

Серёга, конечно, не мог не прокомментировать. Отвёл меня в сторону уже на поминках.

— Девушка твоя? Чего не сказал? — спросил он тихо.

— Нет, — коротко ответил я.

— Что «нет»?

— Не девушка.

Серёга нахмурился.— А нахера тогда притащил сюда?

Во мне что-то дёрнулось. Усталость, горе — всё это вылилось в резкость.

— Она сама притащилась, если тебе так интересно! И вообще, мне у тебя разрешения надо спрашивать, кому можно быть на похоронах моей матери?