Ната Дымская – Временный контракт (страница 2)

Третий уточняет детали по срокам.

И где-то минут через пять я понимаю страшное.

Я справляюсь.

Не идеально. Иногда мне приходится на ходу перестраивать фразы, потому что русский деловой язык и английский будто специально создавались людьми, которые друг друга недолюбливали.

Но разговор идёт.

Никто не хмурится.

Никто не спрашивает, где настоящий переводчик.

Никто не вызывает охрану.

Пока что.

Я осторожно выдыхаю и тянусь к кофе.

Пусто.

Конечно.

Мой организм вообще удивительно последователен в кризисных ситуациях: сначала адреналин, потом кофеин, потом медленное осознание того, что тюрьма – это, наверное, очень дисциплинирующий опыт.

– How long have you been working with the company?

Я автоматически перевожу вопрос вслух:

– Как давно вы работаете с компанией?..

И только потом понимаю, что инвестор смотрит прямо на меня.

Прекрасно.

Просто прекрасно, Маша.

– Not long, – отвечаю я раньше, чем успеваю придумать что-то сложнее.

Технически это даже правда.

Северов поднимает взгляд от ноутбука.

И вот что раздражает: у него по-прежнему совершенно непроницаемое лицо.

Вообще ничего.

Не «что это за странный переводчик».

Не «почему она выглядит так, будто ещё пять минут назад бежала марафон с кофе».

Не раздражение.

Не сомнение.

Ничего.

Почему-то это бесит сильнее, чем если бы он откровенно меня недолюбливал.

Я привыкла к реакциям. Люди обычно реагируют на меня активно: улыбаются, устают, закатывают глаза, смеются, недооценивают.

А он – наблюдает.

Спокойно. Внимательно.

Как будто собирает данные.

И это нервирует примерно на уровне фразы «нам нужно поговорить».

Совещание продолжается.

Постепенно я перестаю переводить слово в слово и начинаю переводить смысл. Это опаснее, зато быстрее. А разговор уже уходит в детали, где люди на самом деле обсуждают не цифры, а кто кому доверяет.

Один из инвесторов предлагает перенести часть запуска на декабрь.

Я перевожу.

Северов впервые за всё время слегка откидывается на спинку стула.

– Нет.

Коротко. Спокойно.

Инвестор удивлённо приподнимает брови.

– Why?

Я перевожу вопрос.

Секунда тишины.

Потом Северов говорит:

– Потому что в декабре люди не принимают решения. Они делают вид, что вернутся к ним после праздников.

Я перевожу – и инвестор вдруг смеётся.

Настояще. Громко.

Второй кивает:

– Fair enough.

А я впервые за всё совещание смотрю на Северова не как на потенциальную причину моего увольнения.

А как на человека, который только что одной фразой выиграл кусок переговоров.

Интересно.

Очень не вовремя интересно.

К концу встречи я уже почти забываю, что вообще здесь не должна находиться.

Почти.

Пока один из инвесторов не начинает благодарить меня за помощь с переводом.

Я улыбаюсь профессиональной улыбкой человека, у которого нет ни образования переводчика, ни плана на ближайшие двадцать минут жизни.

– Thank you. It was a pleasure.

Господи.

Я ещё и флиртую на английском под страхом увольнения.

Это диагноз.

Инвесторы поднимаются из-за стола. Жмут руки. Собирают документы.