Ната Чернышева – Путешествие на север (страница 10)

Мама подняла бровки домиком. Мол, пояснительную бригаду вызови, не понимаю.

– Я вообще не представляю себе, как целоваться с Ори, – сказала я. – Я об этом даже не думала. Но теперь, после твоих слов, задумалась. Ты хотела уберечь меня от грехопадения с городским. Поздравляю, твой самый страшный сон сбылся! Как только Ори придёт в себя, непременно признаюсь ему в высоких чувствах. Несколько обратный эффект, чем ожидалось после наезда Зои Петровны и мочи в голове у Криса, не находишь?

– Лера, не передёргивай, – сухо сказала мама.

– Тогда и ты не передёргивай! – возмутилась я и передразнила: – «Мужчина и женщина в долгой экспедиции вдвоём в машине». Тьфу! Мы что, в дикие времена, когда женщине положено было знать в жизни всего три места – кухню, койку и детскую?

– Лера… – слабо возразила мама, и умолкла, стала смотреть в сторону.

– Мне не тринадцать лет, – яростно заговорила я. – Я уже давно с персонкодом коллективной ответственности третьей степени, как тебе доподлинно известно. Куда мне ехать, с кем там целоваться, даже от кого рожать детей – моё дело, мама. Знаешь, до чего Зоя Петровна докатилась? Она мне угрожала!

– Ах, не может быть! – воскликнула мама. – Зоя не могла…

– Ещё как могла. Начала печься о репродуктивном налоге в моём исполнении. Мама, так я могу делегировать социальный капитал на ребёнка кому-нибудь другому из желающих! У меня его уже аж на двоих накоплено, хочешь, обоих отдам? Тебе. Или вот хоть Оксане. Только ради всех демонов ледяных пустошей, уясните себе отсюда и до обеда, что Крис – дохлый номер. И если когда-нибудь у меня проснётся совесть, и я решу облагодетельствовать родное поселение своими потомками, отцом у них будет кто угодно, только не Крис.

– Но и не Роермаррем, – вставила мама.

– А это мы с Роермарремом сами решим, – меня взяло зло, и остановиться я уже не могла. – В городах есть репродуктивные центры и биоинженеры при них.

– Лера!

– Не отстанешь от меня, так и будет, – я поставила чашечку на стол, может быть, излишне резко, потому что звук, с каким она впечаталась в столешницу, прозвучал как истерика.

– Я хочу, как лучше, дочь, – с достоинством выговорила мама. – Я боюсь за тебя…

– Я уже большая девочка, мама! – бешено возразила я.

Когда тебе двадцать три года, но мама почему-то видит в тебе малышку в бантиках, коротких штанишках и с куколкой в руках. Бесит!

– Я боюсь, что ты сожжёшь своё сердце, – тихо, упрямо выговорила мама. – Я же видела, как ты смотришь на него. А он… он городской, Лера. Вы из разных миров.

Вот как так получается? И в мыслях не было же! Если бы мама не начала разговор, мне бы в голову не пришло думать об Ори иначе, кроме как о начальстве с контрактом. А теперь мне некстати вспомнилось, как он сделал мне кофе, пока я ставила его машину в грузовой отсек, и как в глазах его отражалось колдовское северное сияние, и как он сунул палец в «горячую» розу, и как не побоялся окоротить Криса, а ведь знал, на что идёт…

Понять маму? Могу. Я её старший ребёнок, ей за меня страшно. Но что ж мне теперь, в люльку улечься и агукать там? В люльке действительно безопасно! Только скучно.

– Мама, – сказала я, качая головой. – Не волнуйся за меня. Я разберусь.

ГЛАВА 6

Чудо паранормальной медицины очень быстро избавило Ори от последствий ссоры с Крисом. Сергей, доктор-сын, вообще-то учился далеко отсюда, в одном из крупных южных поселений, где готовят медиков. Он мог бы там остаться, мог бы выбрать любое другое место для работы и жизни. Но он вернулся к нам, на север, а почему, не рассказывал. Поболтать он, конечно, не прочь, если время есть. Шуточки свои докторские потравить, чёрный юморок выдать, из-за которого не знаешь, то ли смеяться, то ли браться за кирпич, чтобы огреть по башке как следует. Но тайны, как чужие, так и свои, Сергей держал при себе.

Слухи о нём начали расползаться далеко за пределы Песочного и Отрадного. К нему даже приезжалииз города. Сам он в город не рвался вообще, хотя звали. Хватало работы и здесь! Роды, травмы, детские хвори. Заезжие чужаки, словившие ожоги или обморожения…

«Буран»-500 занял почти весь мой личный ангар. Свою машину я перегнала на задний двор, даже совестно стало. Заглушила, накрыла чехлом. Потом, когда мы с Ори уедем, мама вернёт её обратно, а пока – так.

Пока я проверяла навигационную панель «бурана», Ори носил в грузовой отсек свои ящики. Мы достали их из мёртвой «пташки» ещё вчера. Саму «пташку» я отдала маме на потрошение, и та стояла теперь в одном из ремонтных ангаров, ждала очереди. Ремонт не срочный, поэтому к ней пока что ещё не подступались

Груз Ори представлял собою длинные, узкие контейнеры, с настолько подогнанными гранями, что было не очень-то понятно, как и где они открываются. На вопрос, что там, Ори отговорился общим словом «оборудование», на вопрос, «какое именно», – когда найдём потерянный город, узнаешь.

– А если мы найдём рыбацкий буй? – не отставала я.

– Значит, не узнаешь, – флегматично отвечал Ори. – Как у вас говорят? Меньше знаешь, крепче спишь.

– Ну, нет, я теперь ни за что не усну!

– Тогда пожелай мне, чтобы поиск наш закончился удачей.

Я смотрела на него, на его профиль, на руки, на то, как он работает – сосредоточенно и методически, и мамины слова не шли у меня из памяти. Они пробудили во мне нечто такое, чему я не могла подобрать точного определения. Казалось бы, городской и городской, мало ли я городских мужчин видела. Но вот именно этот почему-то был особенным, не таким, как они все. Из-за своей одержимости, почти фанатичной, поиском вмёрзших во льды осколков прежней цивилизации? Из-за бесстрашия, с каким отправился в поле на лёгкой машине? Или же из-за той отчаянной храбрости, которая не позволила ему уклониться от драки с Крисом? Я терялась.

Крис тяжелее и сильнее, вдобавок – огневик с поехавшей крышей, право слово, Ори серьёзно рисковал. Вряд ли городской совсем уже не отдавал отчёт тому, что делает. Такие блаженные сидят в комнатах с мягкими стенами, под надзором специалистов.

Я вывела на экран настроечную таблицу навигационной панели. Думала. Мама решила, что я влюбилась, когда я сама ещё не понимала, что влюбилась. А я влюбилась?

Я выглянула в окно. Ори как раз отошёл в очередной раз к сложенным ящикам. И тут-то и застала его Оксана. Она к нему подошла и с ним заговорила. Что Оксана, я поняла по меховой шапочке хвостом назад. Её семья как раз занималась демисезонной одеждой премиум класса. Ну того премиума, который, собственно, в зиму носить не будешь, промерзнешь насквозь. Так… на танцах щегольнуть… Или в городе летом красоваться тем, кто без своего огня.

Во мне проснулось нечто страшное. Оксана. Разговаривает. С Ори. Мало ей Криса, козе драной! Она с моим Ори разговаривает!

Я торопливо свернула настроечную таблицу, не оставлять же её доступной всем и каждому! Паранойя во мне заставила ещё и навесить пароль. А ну как та же Оксана проберётся и что-нибудь там сделает, что я не сразу замечу? Оксана, конечно, в машинах разбирается слабо, но именно от дураков и надо беречь такие вещи пуще всего. Дурак за две секунды способен сотворить то, до чего ни один умный не догадается даже и за год.

На нервах я вылезла из кабины с другой стороны, пришлось обходить. А пока обходила, Оксана успела уже уйти. Только и успел мелькнуть в воротах ангара меховой хвост её шапочки.

– Чего она хотела? – спросила я у Ори, и, боюсь, мой голос назвать доброжелательным не смог бы никто.

– Ты не поверишь, – жизнерадостно отозвался Ори. – Она требовала, чтобы я исключил Криса Свенсена из участников нашей с тобой экспедиции на север!

– Как будто ты его туда включал, – удивилась я.

Ори поднял палец для пущей солидности:

– Вот именно!

– Трепло, – сказала я с досадой. – Крис – трепло. И дурак. С синим экраном вместо мозга.

Ори сложил руки на груди, побарабанил пальцами по предплечьям. Задумался до острой складочки на переносице.

– Я не думаю, что Крис дурак, – сказал он наконец. – Он хочет забрать тебя себе обратно, а если не получится, испортить как можно больше крови. На такие пакости у подобных людей мозги работают хорошо. Как он может нам напакостить, Валерия?

– Даже не знаю, – сказала я растерянно. – Что-то сделать с машиной? Чтобы мы из поселения вообще не выехали, а если выехали бы – то далеко не ушли.

– За машиной, конечно, надо проследить… – Ори тронул в задумчивости рукой подбородок, потом сказал: – Ты над маршрутной картой ещё не думала?

– Нет, – призналась я.

– Сделай запасной вариант с заходом в Отрадное. Возможно, там придётся приобрести что-нибудь дополнительно… Я готовлю списки, потом мы вместе их просмотрим.

– Хорошо, – кивнула я. – Сделаю.

Я помогла Ори закончить с погрузкой, лично оптимизировала загрузку, учитывая пожелания в стиле «нет, нет, ни в коем случае не запихивать в глубину! И это тоже не запихивать. И это под хламом не хоронить!» А что вообще можно похоронить под хламом? Оказалось, практически ничего. Не очень удобно получилось, потому что ещё не всё прибыло, что надо. Ладно, всё равно это предварительная сборка. Вытащим, перекомпонуем, посчитаем, запишем, занесём обратно…

Я закрыла машину.

– Пошли в дом. Кофе, ужин – как идея?

– Хорошая идея, – одобрил Ори. – Пойдём через двор?