Ната Чернышева – Путешествие на север (страница 12)

– Что такого несбыточного? – возмутилась я. – Да всё!

– Поясни.

– При планировании подобных экспедиций надеются на лучшее, но исходят из худшего, – озвучила я истину, вколоченную в нас ещё в школе инструкторами по выживанию в экстремальных условиях.

Как сейчас помню, вывезут в поле и на практике показывают, что такое ледяной век на отдельно взятой планете и конкретно на нашей территории. Ведь дальше нас на север больше ни одного поселения нет. Мы живём, не побоюсь пафоса, на самом краю обитаемого мира.

«Так это у вас, дурни, мощнейшая подстраховка, – всплыл в памяти знакомый голос учителя. – У вас, цыплята желторотенькие, всего лишь тренировочный выезд. Вон за теми холмами дежурят спасатели, у каждого из вас работающие рации. Но когда вы отправитесь в самостоятельное плавание, то ответственность за ваш выбор будет лежать только на вас. Ответственность за жизни тех, кто вам доверится. И двойку на экзамене вам тогда поставит вместо доброго учителя сама жизнь».

И он оказался прав. Как, впрочем, всегда. Старшие, взрослые, воспитывают подрастающую молодёжь не просто так, а исходя из своего богатого опыта. Поэтому их нотациям внимать надо со всем тщанием. По-любому, что-то полезное да проскользнёт.

А теперь я сама внезапно оказалась в роли зануды-инструктора. Я же раньше всё больше с нашими, с огневиками, ходила в экспедиции. Вулканологов водила по тепловым оазисам, геологоразведку – по всяким остальным местам, нанималась на сезон в спасатели – там хватало бед с розыском пропавших. Не всех находили живыми. Некоторых не находили вообще. Бывало, и старые кости попадались, те, что не собрали их владельцы лет сто тому назад.

Но все, с кем я работала, были не городские. Свои. Знали, что почём, излишним самомнением не страдали, как впрочем и невежеством. У нас так. Науку выживания постигаешь рано. Кто не смог, того уже нет.

– Смотри, Ори, – сказала я, отвлекаясь от грустных мыслей. – Допустим, мы благополучно достигнем маяка, который восприняли твои приборы тогда на дороге. Прекрасно, если это окажется город, в котором можно раздобыть топливо или остаться без проблем на зиму. А если нет?

ГЛАВА 7

– Ах, не может быть…

– Ты дослушай! – рассердилась я. – Нанял меня, опытного человека, так слушай. Если мы достигнем маяка, это будет примерно здесь, – я поставила отметку на карте. – А возвращаться нам надо будет обратно либо по своему же пути, либо, как ты хочешь, в сторону Зеленогорья. Там, конечно, есть освоенные тепловые оазисы, но вот этот участок, от искомой точки до начала цивилизации сплошное белое пятно. Что там, Ори, ты знаешь? Там горы? Незамерзающие реки? Пропасти в вечном льду до самой поверхности планеты? Сунемся мы сюда вот так, здесь застопоримся, а назад вернуться надо будет – так и так. Крюк большой, видишь?

Ори поджал губы. Всё он видел, и ему очень не нравилось то, что он видел.

– Мы не можем взять с собой цистерну с топливом, Ори, – мягко сказала я. – Нам надо исходить из наших возможностей. На севере без топлива, сам понимаешь, весёлого мало. Так что или твой маяк или вояж вдоль Зелёных гор на предмет розыска и картографирования новых тепловых оазисов в том направлении.

Ори побарабанил пальцами по столу. Думал. Провёл рукой по лицу, тронул подбородок пальцами, собрал острую складку на переносице. Внутри явно шла серьёзная борьба между жадностью к приключениям и целесообразностью.

– Как жаль, что за последние несколько веков мы столько утратили, – сказал Ори наконец. – Так всегда бывает, когда популяция оказывается на грани выживания. Не до исследований, не до поддержания технологий на должном уровне – лишь бы уцелеть. Но со всей уверенностью могу сказать одно: бутылочное горлышко пройдено. Начинается эпоха научно-технического прогресса. Она уже началась, Валерия! Мы вернём себе былое величие, снова выйдем в космос. А эти города, которые мы так упорно ищем вот уже не первый год, они же кладезь утраченных знаний! С ними прогресс пойдёт быстрее, и намного. Пусть не мы, но наши дети, может, внуки, увидят уже совсем другой мир. Я бы хотел, Валерия, очень бы хотел, чтобы это случилось ещё при моей жизни!

Он смотрел мимо меня, куда-то вдаль, в то будущее, в которое так отчаянно верил, и в глазах горел фанатичный огонёк учёного, готового на любой риск во имя исполнения своей мечты.

– Хочешь, кофе сварю? – спросила я. – Себе буду, и тебе принесу.

– Хочу, – улыбнулся Ори. – Спасибо, Валерия.

Я спустилась на кухню, взялась за баночку с кофе. Мама хмыкнула при моём появлении. Она уже сидела с чашечкой горячего, перед нею лежали сахарные колечки. Подвинула тарелку ко мне:

– Забирай целиком. Угостишь своего приятеля.

– Когда испечь успела? – спросила я.

– В пекарне у Михайловых взяла.

У нас каждый делает свой вклад в общую жизнь. Мы – чиним всё, что движется. Михайловы – отличные пекари. Они давно уже думают о расширении: хотят открыть пекарню в Отрадном и в городе. Летом, может быть, и откроются. Семья большая и дружная, почему бы и нет.

– Что, – сказала мама, – твой друг так и будет звать тебя как под протокол – Валерией?

Я от неожиданности даже кофе просыпала. Рука дёрнулась, вот ложечка и наклонилась.

– А подслушивать нехорошо, мама!

– Да что вас подслушивать, – отмахнулась она, – если вы галдите на весь дом. Не увиливай от вопроса. Важно.

– Абсолютно неважно, – сердито заявила я. – Мама! Я же просила тебя не лезть в мою жизнь. Просила или нет?

– Вот будет у тебя дочка, – ворчливо сказала мама, – тогда ты меня поймёшь.

– Ни за что! – убеждённо ответила я. – Я буду доверять своему ребёнку.

– Вопрос не в доверии, – возразила мама. – Я всего лишь хочу, чтобы ты была счастлива…

– С Крисом, – ввернула я ехидно.

– Лера! Ещё не хватало!

– Вот как? То есть, если я вдруг захочу простить Криса и вернуться к нему, ты не одобришь тоже?

– Ты этого не сделаешь, Лера.

– Хм-м-м… Назло тебе?

– Спать с мужчиной назло кому бы то ни было, хоть даже себе самой, – днище, дочь, – заверила меня мама. – Конечно, я буду против!

Я присела за столик, взяла сахарное колечко.

– А как было у тебя с папой?

Даже удивилась сама себе, почему не задала такой вопрос раньше. Папа погиб, когда я была совсем ещё крохой, Артур родился полгода спустя после его похорон. С тех пор мама так замуж и не вышла. Были ли у неё мужчины? Да были, конечно же. Позже. Но в дом она не приводила никого. Собственно, поэтому детей у неё всего двое, я и Артур. Община смотрела косо, для исполнения репродуктивного налога необходим был ещё третий ребёнок. Но мама отдала соцкапитал на третьего своей младшей сестре. Та охотно родила одиннадцатого.

Так тоже можно, хотя негласно не одобряется. Но главное ведь, чтобы рождалось не меньше определённого количества детей, не так ли? Если в одной семье десять, а в другой трое, то всё же хорошо? Не всем дано растить детей. Кому-то надо делать другую, не менее важную, работу. Впрочем, мне до тридцатилетия как до Луны пешком, поэтому нечего говорить. Зоя Петровна повела себя максимально по-свински, пытаясь всучить мне Криса, перевязанного подарочной ленточкой, под соусом исполнения репродуктивного налога.

– Мы были молоды, – ответила мама, задумчиво подпирая щеку рукой. – Учились вместе, работали вместе, ничего не предвещало. А потом в какой-то момент просто посмотрели в глаза друг другу, – она покачала головой, вспоминая. – Да, Лера. Прости меня, пожалуйста. Не надо мне давить на тебя. Всё равно ведь поступишь по-своему. Как я когда-то…

– Это ты меня прости, – я погладила маму по руке. – Не надо было мне спрашивать…

Разбередила ей рану, дура. Могла бы не спрашивать.

– Папа твой с нами, пока мы живём и помним, – мягко сказала мама. – Говорить о нём нужно, конечно же. Всё хорошо. Спрашивай, когда тебе захочется спросить.

У меня отличная мама на самом деле. Лучшая из всех!

Я собрала на поднос кофе, тарелку с колечками и пошла к Ори.

Он корпел над картой. Двигал по ней линейку, что-то, хмурясь, подсчитывал. Кофе обрадовался как ребёнок сладкой булочке. Колечки ему тоже понравились.

Однажды посмотрели друг другу в глаза, сказала мама. И этого хватило на десять лет и двоих детей. Память размыла его лицо, скрыла голос, но можно ведь взять семейный альбом, посмотреть хроники. Папа любил нас. Никогда бы он не поступил с мамой так, как со мной поступил Крис…

Нет, я бы не сказала, что мы с Ори посмотрели друг другу в глаза. Квот уж чего ещё не было. Но мы поедем вместе на север, в бескрайние ледяные пустоши. Вместе поедем. Вдвоём.

Я вздохнула, отодвигая в сторону начавшие путаться мысли.

– Ори, – сказала я. – Давай ещё раз проверим списки. Всё ли взяли, ничего не забыли… Может быть, добавим что к тому, что нам надо ещё докупить в Отрадном.

– Давай, – легко согласился он, вытаскивая из кармана планшет с бумагами.

Пока мы сверяли таблицы, вносили мелкие добавления и пожелания, я украдкой посматривала на Ори, тщательно стараясь, чтобы он не заметил. Он не замечал. Ну, и что в этом городском есть такого, чего нет у наших парней?..

Чёрные волосы. Синие глаза. Профиль… интересный. Красавцем не назовёшь, тому же Крису проигрывает сильно. Не доходяга, нет, и драться умеет, просто худощавый и высокий. Чисто внешне, в общем, ничего особенного.