Ната Чернышева – Путешествие на север (страница 9)

Пришёл капитан Громов, мужик суровый, не знающий ни пощады, ни жалости. Прощение у него получить иначе, кроме как отработать потом и кровью на общественно-полезной для поселения деятельности, невозможно в принципе. Откуда знаю? Да знаю уж… По подростковой дури своей помню.

Громов утверждал, что труд когда-то сделал из обезьяны человека. И трудовая терапия отлично лечит свернувшие в сторону от закона и порядка юные головы. Да, лечит. Другой раз крепко думаешь прежде, чем творить дичь, как на ней потом не попасться…

А ещё Громов умел внимать с таким убийственным тщанием, что под его взглядом любое слово звучало глупо. Крис взмок, пока объяснялся. Я молча злорадствовала.

– Домашний арест до выздоровления, – вынес вердикт капитан. – После выздоровления – добро пожаловать в младшие операторы лопаты. Снежная в этом году зима. Ступай.

Крис наградил меня сложным взглядом, но Громову перечить не посмел. Надо думать! Не тётя Зоя перед ним, а сам Капитан Закон-и-Порядок с пробудителем совести наперевес. Я тихонько перевела дух.

– В чём дело, Валерия? – строго спросил меня капитан.

– Не знаю, – честно призналась я. – Крис как с цепи сорвался. Что его закусило так, я не знаю.

– Ревность, – коротко объяснил Громов.

– Чего?! У него Оксана же есть!

Он лишь пожал плечами.

– Ты должна была дать обет безбрачия до конца своей жизни, Лера. Но с тобой вдруг оказался рядом чужой мужчина, городской к тому же. Вот мозг у дурака и выдал синий экран. Бывает.

– Интересно, что я ему ещё должна! – возмутилась я.

Что-то такое я предполагала, но, оказывается, не я одна разглядеть в слетевшем с нарезки бывшем сумела.

– Исправим, – пообещал Громов. – Что городской? Ты собралась с ним на север, не так ли?

– Да, на север, – сказала я. – Полностью подробности рассказывать не могу, простите. Контракт.

– Подробности понятны, учитывая, что это господин Роермаррем, – сказал Громов, и я поняла, что он, может, и не смотрит Хрень-канал, но справки о не самой последней по значимости персоне оттуда уже навёл, причём не только из медийного пространства. – Я о другом.

Капитан вынул из кармана карту, развернул её. В ста километрах от Песочного по направлению на север разливалось сплошное белое пятно.

– Есть предположение, что вам на пути может встретиться тепловой оазис, возможно, даже не один. В продолжение Зеленогорской гряды. Было бы неплохо оставить там маяки…

Тепловые оазисы – подарок небес. Обычно они являются следствием геологической активности. То есть, проще говоря, там бьют из-под земли горячие гейзеры, а в центре находится какой-нибудь вулкан разной степени высоты и вредности. Такая тут у нас местность. В тепловом оазисе нельзя жить постоянно, в смысле, построить какое-то капитальное поселение и полностью наплевать на холод за его пределами, потому что риск извержения и землетрясений слишком велик. Вулкан в активной фазе – это слишком даже для нас, огневиков, не боящихся жара и пламени. Зато в оазисах можно выращивать любые агрокультуры в открытом грунте. От огурцов до винограда. Вулканический пепел – отличное удобрение.

– Конечно, – согласилась я совместить приятное с полезным. – Обязательно поставим маяки.

К нам вышел врач. Один. И у меня почему-то сразу сердце ухнуло в пятки: всё плохо, Ори при смерти, паника-паника-паника-паника.

– Отлёживается, – объяснил отсутствие пациента доктор. – Ему бы выспаться, но непогода идёт. Вечером уже не выпущу никуда, останется здесь на три-четыре дня…

Три-четыре дня меня не устраивало, ведь мы собирались планировать экспедицию.

– А что так долго? – спросила я. – Ожоги оказались сильнее?

– У нас в паранормальной медицине комплексный подход, – объяснил врач. – Там по совокупности… хватило. Потом ещё посмотрю.

– Я сейчас за машиной, – дёрнулась я с места.

Несколько грустно – домой бежать полчаса, не меньше, пока заведусь, пока вернусь… что там с погодой…

– Не надо, – капитан протянул мне на ладони ключи со смешным брелком в виде котёнка. – Заказывала Буран? Получи. Он вон там стоит, на нём и приехал.

– Вы мне свой отдаёте?! – поразилась я.

– Нет, из парка взял. Брелок – это подарок. Талисман на долгую дорогу, Лера.

Взгляд у капитана был донельзя невинным, но я отчётливо поняла – не возьму брелок, он мне его затолкает не скажу куда силой. Потому что это не простой брелок. Громов хочет ненавязчиво последить за нашей экспедицией. Я подумала тогда ещё, ну и что. Попадём в беду – помощь придёт, разве плохо? А то, о чём Ори не знает, ему не повредит.

Если далеко на севере находится утонувший во льдах мегаполис прошлого, то он в равной степени принадлежит и городам и поселениям. А если там всего лишь рыбацкий буй… ну, то же самое. С изрядной толикой разочарования, но тут уже, как говорится, кушайте с булочкой. В том и прелесть дальних поисков: никогда не знаешь заранее, каким будет результат. Найдёшь или не найдёшь, может, потеряешь. Пока не отправишься в путь, ведь не узнаешь.

Через полчаса мне выдали на руки полусонного Ори. И я его домчала в лучшем виде на наше подворье: «буран» машина мощная, в управлении намного легче моего «антареса», а уж идёт по улице – просто космос: сидишь в кабине и оттуда сверху на все поплёвываешь.

Ори я отвела к нему в комнату, помогла ему устроиться на постели.

– Голова немного звенит, – пожаловался он. – Сейчас посплю…

– Поспи, потом поговорим, – я укрыла его клетчатым пледом. – Как рука? Сразу залечили?

Он вытащил из-под пледа руку и покрутил её, хвастаясь:

– Как будто новая.

На коже и следа не осталось от страшных ожогов. Но я не обманывала себя. Сергей сейчас глушит кофе со стимуляторами вёдрами: паранормальное воздействие с лечебной целью – это вовсе не сжигать всё, в зоне поражения, в пепел. Там всё серьёзно. Врачей учат с детства, и обучение серьёзное. Говорят, не все выдерживают. Говорят ещё, что некоторые даже умирают.

Ори упал головой на подушку и провалился в сон. Я подоткнула по краям одеяло, чтобы городскому нигде не дуло, хотя в комнате не было сквозняков. А сама в задумчивости спустилась вниз.

Мама хлопотала на кухне. Судя по запаху – что-то ванильно-яблочное, с корицей и «горячим» изюмом.

– Ещё немного, Лера, – слегка суетливо выговорила она, вытирая руки влажной салфеткой с глупыми зайчиками по полотну.

Нечистая совесть, отметила я. Ишь, глазки как бегают!

– Мама, а ты зачем тётю Зою на нас с Ори натравила? – спросила я напрямик.

Мама засуетилась возле плиты:

– Кофе хочешь? Заварю…

– Мама, не уходи от ответа! – решительно потребовала я. – Что это было и почему?

– Кофе я всё-таки заварю, – всё же сказала мама. – А ты присядь и послушай… Причём не просто выслушай, а услышь. Могу на тебя положиться?

– Зависит от того, что ты мне скажешь, – очень уж мне не понравилось мамино настроение.

– И всё же.

Мама неторопливо достала турку, начала колдовать. Кофе для нас, огневиков, не просто дурная зависимость, как частенько говорят в городах. Пирокинетическая паранорма требует слишком много энергии. Она сокращает жизнь – мы живём значительно меньше горожан. И ей нужно топливо. Естественные стимуляторы, содержащиеся в зёрнах особых сортов нарочно выведенных для этой цели кофейных деревьях. Городскому такое пить – копать себе могилу на кладбище, сразу же. Нам – делать то же самое, если модифицированный кофе не пить.

Мама поставила горячую чашечку себе на ладонь и прогрела её как следует своим огнём. Завершающий этап… В воздухе разлился горьковато-пряный аромат свежезаваренного кофе. Мама добавила имбирь, как я любила…

Я взяла чашечку, на мгновение пламя, моё и мамино, смешалось. Удивительное чувство родства, всегда возникающее в такие моменты, приятным теплом отозвалось в груди. Я люблю маму, мама любит меня, пусть мы иногда и ссоримся до посинения. До того, чтобы подпалить крышу, впрочем, мы ещё не ругались. А вот сейчас, похоже, придётся.

– Спасибо, мам, – сказала я. – У тебя самый лучший кофе на свете.

– Льстишь, бессовестная, – она присела за столик и жестом велела мне сесть тоже.

Я не стала спорить. Не лесть, а просто потому что… Когда кофе заваривают родные руки, это чувствуется сразу. Не объясню, но как будто ласковое летнее солнце смотрит в душу.

– Что у тебя с этим парнем? – спросила мама.

– Ты про Криса? Ничего.

– Я про нашего гостя из города! – повысила голос мама. – Что там у тебя было про заговаривание зубов? Сама-то.

– Мам, он на дороге замерзал, – возмутилась я. – Я подобрала. Не могла же я его там бросить, у него машина сдохла. Всё. А ты что, уже придумала имена нашим внукам?

– Какие имена, Лера? – с досадой отмахнулась мама. – Ты никогда не сможешь родить ему детей.

– Как будто я пытаюсь, – рассердилась я. – Ему нужно на север, он хотел найти проводника. Нашёл, меня. Что вы все тут себе о нас выдумали? Ты, тётя Зоя, Крис…

– Вы поедете на север, – кивнула мама. – Мужчина и женщина. Вдвоём.

Дурдом. Что на это сказать? И ведь не промолчишь же! Сосчитать до десяти в обратном порядке, выдохнуть, посчитать в прямом порядке.

– Ты что сейчас делаешь, мама? – спросила я. – Ты зачем выносишь мне мозг? Даже если что-то случится между нами, это моё и его дело, никак не твоё. Тем более, что случайный ребёнок невозможен в принципе!