Ната Чернышева – Принцесса Изабо и я (страница 7)

Как может дохлая лошадь жрать живую траву?! Наверное, я задала вопрос вслух, потому что маленький Ли Сец ответил важно:

– Автономная квазимёртвая единица. Сам поднял!

– Умница, – похвалила его я. – А вон те, на поле, тоже твои?

– Не, – мотнул он головой, – это папины. Папа знаешь у меня какой? У него диплом Высшей Школы Тёмных Материй Зареченской Академии Волшебных Искусств, вот. С отличием. Я тоже хочу в Академию!

– Хочешь – поступишь, – дипломатично сказала я, переваривая услышанное.

Тут есть Тёмные Материи. По ним можно получить диплом с отличием. В местном аналоге Хогвартса. Тихо шифером шурша крыша едет не спеша? Приплыли, Склепка. Санитаров, правда, на горизонте что-то не видать. Но были бы глюки, приедут и санитары.

Мальчик между тем углядел букет в моей руке и изменился в лице:

– Выбрось сейчас же!

– Ты чего? – изумилась я.

– Вот это. Выкинь! Да бросай же ты, дура!

– Сам дурак, – огрызнулась я, но букет сбросила.

Если это такой прикол, чтобы поржать, я ему посмеюсь! Безо всякой оглядки на папочку-дипломанта Высшей Школы Тёмных Искусств.

– Это аконит, – пояснил мальчик, чуть успокоившись. – Вот это вот, – показал на синие ёршики люпинов. – Очень ядовит, покажи руку.

Я показала ладони, мальчик очень серьёзно их осмотрел.

– Повезло, – заявил он, потом почесал затылок и признался: – А вообще, странно. Должны быть ожоги…

– Какие ожоги, ты о чём?

Он рассказал. Что люпин, который я сорвала по дороге, никакой не люпин, а колдовская трава. Может легко убить неосторожного. Руку не облизывай. На всякий случай. Домой вернёшься, в семи водах помой.

Слушать парня было и смешно и странно. Маленький, встрёпанный, клоп вообще-то, мы с такими не знались никогда. Но очень уж интересные вещи говорит. Всё знает о травах, любит деревья. Страстно мечтает развести собственный волшебный лес, даже называл место, которое для леса присмотрел. Но отец упёрся. Хочет расширять посадки кукурузы и подсолнечника, а сына в Школу лесного чародейства не отпускает, хоть плачь. Нечего, говорит, потомственному некроманту рядом с эльфами штаны протирать, ещё научат плохому. Надо продолжать семейные традиции.

Мальчишке, видно, не с кем было поговорить по душам, болтал со скоростью пулемёта. Понимаю, можно даже сказать, сочувствую. Отцу про волшебный лес слова не скажи, бесится. Чёрт Спиридонович вроде с пониманием мужик, но на лесное чародейство смотрит как на органическое удобрение естественного происхождения. Управляющая домом, – да ну её. Фрекен Бок. Домашние учителя – зануды, особенно по Тёмным Материям, этот вообще козёл. Реально, козёл! В смысле, травоядный оборотень. Но теорию магии объясняет хорошо.

Нелегка жизнь богатенького буратины! Толку с того, что Ли Сец, единственный наследник, надежда и опора рода. Это папа – полный Ли Сец, а сынулю всё ещё дерут за уши и не дают заниматься любимым делом. Знакомо до дрожи!

Светлячку надоело щипать траву в одиночестве, подошёл к нам, погромыхивая костями. Я дрогнула, но осталась стоять прямо. Юный Ли Сец скормил своему мёртвому другу кусочек сахара, выуженный из кармана шорт, и достал ещё один.

– Хочешь, ты дай, – великодушно предложил он мне.

Сходить с ума, так до конца. Я осторожно протянула сахар дохлой лошади. Светлячок всхрапнул, а затем бережно снял зубами угощение с ладони.

У меня внезапно заломило виски, коленки подогнулись. Я села на обочину, отчаянно и дико желая… копать. Сейчас, вот прямо сейчас, я должна копать! Копать и копать, копать и копать проклятый топинамбур. Я вживую увидела ряды, издевательские жёлтые цветочки на макушках растений, начала судорожно искать взглядом вилы, не нашла, и от досады едва не расплакалась.

– У, – сказал Ли Сец, присаживаясь рядом со мной на корточки и заглядывая мне в глаза. – Обещание и Клятва. Склепка, ты дура! Впрочем, что ещё взять с девчонки…

– Какая клятва? – не поняла я. – Какое обещание? Бабка меня подловила, подло, по-ведьмовски! Сказала, что если я выкопаю ей топинамбур, то смогу вернуться в город.

– А ты как дура и согласилась, – подвёл он итог.

– Что теперь делать? – «дуру» я решила отложить на потом, сейчас спасаться надо, а пацан явно что-то знает.

– Копать, – серьёзно ответил он. – Это ж Клятва. Клятву нельзя нарушить. Пошли, провожу к твоему топинамбуру. Сама не дойдёшь – дядя Чёрт нарочно всё запутал, чтобы папины скелеты по округе не разбрелись…

По дороге я рассказала про невыкапываемое поле. Мальчишка азартно слушал.

– Что, твоё лесное чародейство? – спросила я.

– Оно самое, – с удовлетворением заявил он. – Заклятие невыкапываемости – одно из самых сложных, требует много сил. Бывает двух видов – автономное и с подпиткой…

– С первым справиться проще, да? – уточнила я.

– Не-а, – мотнул он головой. – Тут любопытен способ созидания такого заклятия, а Клятву исполнять надо одинаково. В твоём случае, копать. У поля период – сутки?

– Что? А… наверное, да. Оно на утро восстановилось уже.

– Шесть рядов? – я кивнула. – Слушай, ты правильно определила – выкопать надо до конца периода, то есть, в данном случае, за сутки. Тогда Клятва разрушится сама собой, и ты получишь свободу. Это лучший способ работы с Клятвами, у всех остальных имеются побочные эффекты, иногда очень неприятные.

– Да сдохну я раньше, чем за один день все шесть рядов выкопаю! – не выдержала я.

– Сдохнешь – выкопаешь как миленькая, – заверил мелкий поганец. – Мертвяки сильнее и выносливее живых; за полдня справишься.

– Офигеть перспектива! – с чувством выразилась я. – Копать до самой смерти!

– Хочешь – умри, а я тебя подниму, – предложил он.

– Что?! – я аж остановилась.

– Можешь утопиться или отравиться, вены там вскрыть… а вот вешаться не советую, – деловито продолжил мальчишка. – Повешенных поднимать хуже всего, у них шеи сломаны. Можно, конечно, перед актом некромантии обмотать позвонки сантехническим скотчем, но это читерство в чистом виде… да и скотч потом каждые две недели обновлять приходится… некротические энергия разъедает его со страшной силой…

– Сам вешайся! – крикнула я, обретя дар речи. – Сам топись или травись!

– Моё дело предложить – твоё дело отказаться, – пожал пацан плечами. – И вовсе незачем так орать…

Я подняла руку, чтобы отвесить ему полновесный подзатыльник, но дохлый конь вдруг всхрапнул костяной глоткой и всунул морду между мной и маленьким хозяином. В пустых глазницах зажёгся адский огонь.

– Светлячок, – пожурил питомца мальчик. – Фу! Не бойся, Склепа, он не укусит тебя.

А говорят, мёртвые не кусаются. Враньё! Иначе мелкий некромант так не волновался бы. И, честно говоря, эти конские зубы… совсем без гнили… короче, доверия они не внушали.

Какое-то время мы шли молча. Меня подогревала идея фикс «скорей копать, скорей же копать, скорее, копать, копать, копать!» Мальчик старался не отставать, хотя, как я потом не раз со стыдом думала, держать такой темп ему было не просто. А вот кому было на всё пофиг, так это коню. Он же мёртвый!

Потом юный Ли Сец не удержался, и начал снова про свою мечту о волшебном лесе.

Чтобы жили там всевозможные волшебные растения и создания. Чтобы экосистема замкнутого типа. Чтобы собственное болото с кикиморами. Чтобы… Я услышала длинную увлекательную лекцию о биоценозе и агроценозе, о биотопах, о принципах конкурентного исключения, о трофических, форических и хрензнаеткакических связях, о том, для моделирования этого всего отлично подходит компьютерная игрушка «MineCraft», где уже создано дополна различных проектов волшебного леса… Короче, пацан оказался основательно в теме.

Но папа категорически не желал давать денег на глупости. Папа желал завести в своём агрохолдинге второго некроманта. Потому что, видите ли, не зависимо от силы, опыта и знаний, любой некромант мог поднять всего шестьсот шестьдесят шесть мёртвых единиц. Хоть полностью мёртвых, хоть квази, разница в способе подпитки – первые обеспечиваются внешним источником энергии, от поднявшего их некроманта, вторые способны действовать сами. Попытка поднять шестьсот шестьдесят седьмой объект всегда заканчивается тем, что все поднятые ранее ложатся обратно и уже не вставают в принципе, надо их закапывать и искать новых. Ну, и сам некромант валится с ног от магического истощения на несколько недель.

Мальчишка называл проблему «Кощеевым пределом», честно признаваясь, что сам пока мало что в теории магии понимает. Ну, это как скорость света, говорил он. Скорость света – непреодолимый предел для материального объекта. А для некротической энергии, поднимающей мёртвых, непреодолимый предел – Кощеев.

– А как же квантовая запутанность? – поддела я.

И получила ответ, что квантовая запутанность доступна не для любой магии, а только для некоторой. А почему, тут, извини, ещё не понял пока, в чём дело.

– Хреновая, выходит, у вас магия, дружок, – заключила я. – С ограничениями!

– Ничего и не хреновая, – обиделся мальчишка. – Ограничения усиливают воздействие. Особенно если ты сама ставишь условие. Условие – штука неудобная, иногда очень опасная, а зато эффект!

– И что за условие выставил твой отец, поднимая шестьсот шестьдесят шесть скелетов, чтобы они на него ишачили?

– Так он и сказал, – фыркнул пацан. – Никому нельзя разглашать, ты что. И скелетов у него всего шестьсот. Шестьдесят шесть оставил для резерва…