Ната Чернышева – Принцесса Изабо и я (страница 6)
– Мы так не договаривались! – завопила я.
– А как мы договаривались?
– Как, как… Я выкапываю весь топинамбур и уезжаю!
– И где здесь нарушение договора? – осведомилась она.
Издевается, что ли?!
– Это какое-то ведьмовское невыкапываемое поле! Я на такое не подписывалась!
– Разве? Мы договорились, что ты выкопаешь топинамбур, после чего уедешь. Характер и тип подлежащих выкапыванию растений в договоре не уточнялись.
– Потому что не бывает колдовских невыкапываемых растений! – крикнула я. – Потому что…
Баба Ная подняла сухую ладонь, и я замолчала. Реветь хотелось от этакой беды, но я уже чувствовала, что слёзы не помогут ничем. Только усугубят: меня, вдобавок ко всему прочему, перестанут уважать. Почему-то мне было не всё равно, будет ли меня уважать двоюродная бабушка или же перестанет…
– Потому что обо всех нюансах надо договариваться на берегу, внученька, – сочувственно сказала она. – Любой договор – это магический контракт; знаменитое «слово – не воробей». Ты теперь обязана выкопать это поле целиком, ты дала слово, а уж сколько времени у тебя это займёт – дело десятое. Думай другой раз, когда вновь станешь на что-то подписываться. Думай хорошо. Особенно жадности своей воли не давай. Все беды от жадности, от жажды халявы, от желания, – как это вы там, в городе, выражаетесь? – свинтить от дела побыстрее.
– Но оно же невыкапываемое! – прошептала я в отчаянии.
– Вырвиглазов выкопал, – пожала баба Ная плечами. – Как я племяшку-то родную с ним отпускать не хотела, ты бы знала! И ведь не отпустила бы. Но он сумел выкопать это поле. И ты, его дочь, справишься, я в тебя верю.
С этими словами она влезла за руль и укатила. Ворота закрылись за нею сами собой. Может, автоматические… Но, сдаётся мне, работали они вовсе не на электричестве.
На магии.
Я обошла топинамбурное поле со всех сторон. Целое! Нетронутые абсолютно ряды. Наверное, выгодно держать у себя невыкапываемое растение. Оно же, как неразменный пятак, приносит бесконечную прибыль! Только копай.
Уверена, здесь даже зимой светит солнце и стоит приятная для волшебного топинамбура погода. Где одна чара – на невыкапываемость! – там и другая, на вечное лето.
…И кот, получается, тоже не робот…
Блин!
Я ругнулась сквозь зубы, пошла за вилами. Если напрячься и выкопать всё сразу в один день – я же не видела вчера, чтобы за мной ряд снова восстанавливался! – тогда всё будет нормально. Ведь нормально же, да? Других идей у меня не оказалось, и я начала копать.
Пока тени от гигантских елей, выросших за оградой, защищали меня от солнца, всё было ничего. Но потом тени уползли в сторону, да и я устала вилами махать куда быстрее, чем вчера. Ряд я основательно разворошила, но ещё же пять осталось! Полных! А руки отваливаются уже сейчас.
Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!
Склепка, ты попала!
Не выкопать тебе ещё пять рядов за сегодня, хоть пополам порвись!
Я бросила вилы. А что меня тут держит, собственно? Какое-то обещание, выдавленное обманом!
А обещанное под давлением, – и не обещанное вовсе!
ГЛАВА 3
Я опасалась, что баба Ная как-то заколдовала ворота, и пройти через них не получится. Но через забор сигать тоже не показалось мне хорошей идеей. Ещё расшибусь, а топать мне до цивилизации ещё долго. Я примерно помнила, как и куда надо идти, жаль, интернета нет, гугл-карту не посмотришь, чтобы убедиться наверняка… Но я крепко надеялась, что ближе к оживлённой трассе интернет появится. Не может же быть, чтобы люди вокруг совсем без интернета жили. В двадцать-то первом веке!
Калитка открылась, не пришлось через забор прыгать.
– Уходишь? – спросил у меня кот, возникая внезапно на дорожке, ведущей к дому.
– Тебе-то что? – огрызнулась я.
– Мне? – удивился кот, умыл лапкой свою нахальную мордень и сообщил: – Мне – ничего, а вот Наине Кирилловне расскажу!
– Стукач, – злобно сообщила я.
– Дура, – не остался в долгу кот и, спасаясь от кроссовка, взвился в высоком и длинном прыжке. Вот же тварь ведьмовская! Опять я не попала!
Подобрала обувь, натянула на ногу. Баба Ная, конечно, беспокоила. А ну как в жабу превратит. Или там в осла, ослицу то есть.
Но это если поймает! Она же до вечера умотала, а вечером я уже буду очень далеко отсюда.
Наивные мечты. Хоть бы топинамбур вспомнила и свои планы выкопать его весь за двенадцать дней! Но где там…
Поначалу я шла легко. Дорога стелилась под ноги, по сторонам вместе со мною шли ёлки сплошные ёлки, иногда попадались кривые берёзы. Чем дальше я уходила, тем меньше становилось елей и больше берёз. На обочинах поначалу ничего, кроме слежавшейся прошлогодней хвои да опавших шишек не было, но потом, вместе с берёзами, появились цветы. Я узнала аптекарскую ромашку, одуванчики, клевер, синие садовые люпины – эти-то здесь как оказались?! И на этом мои познания в ботанике закончились. Цветов же было – немерено, самых разных. И крупные и средние и маленькие, всех расцветок и форм. Помимо цветов встречались всякие колоски, метёлки и прочее того же дизайна. Злаки, вот. Дикие.
Эх, жаль, интернета нет! Нашла бы по фото, как называются!
Я сорвала несколько люпинов – всё равно их много, какая им разница, добавила ромашку и яркие колокольчики цвета баб-Наиной машины – этот оттенок называют ещё цветом фуксии. Получился симпатичный букет полевых цветов. К нему я добавила длинные стебли каких-то колосков, совсем хорошо вышло.
Но чем дальше я уходила, тем хуже мне становилось. Начала болеть голова, а в руках поселился неприятный зуд. Зуд по вилам. Мне самым удивительным образом хотелось копать…
… поддевать вилами очередной куст. Ботву в одну сторону, в мешок, клубни в другую сторону, в ящик… Перебирать, складывать в разные ящики целые клубни и клубни порезанные, порченые. Возить тачку к сараю и обратно… копать…
Я потрясла головой, что за чушь в башку лезет!
Берёзы поредели, за ними потянулись бескрайние поля. Сначала пшеничные, потом какие-то ещё, потом поле подошло совсем близко к дороге. И я увидела аккуратные высокие ряды, на которых росли… кабачки. Самые обыкновенные, как в магазине. Лежали в листьях, прямо на земле, неотмытые, естественно. В междурядье ходил трактор, работники грузили на прицепленную к трактору платформу ящики с собранным урожаем. Другие работники собирали с грядок поспевшие овощи.
Что-то было не так, но что… Я нахмурилась, пытаясь сообразить. Слишком механические движения у сборщиков. Роботы, как баб-Наин кот? Кот – живой, в смысле, по движениям, по прыжкам, у него всё кошачье. А эти двигаются, будто им кол сквозь позвоночник протянули.
Вот один из работников повернулся, солнце упало на его лицо…
Я где стояла, там и села.
Лица – не было! Был жуткий безносый череп и оскал плохо сохранившихся зубов. Порывом ветра донесло запах тлена…
Не может быть, не бывает, я брежу, что за чушь!
Но нет, сколько бы я ни щипала себя за руку, – щипала зло, с подвывертом, синяки останутся приличные, – на поле продолжали вкалывать скелеты. Собирали кабачки в ящики, ящики ставили на платформу, платформу двигал трактор, тракторист заметил меня и улыбнулся, – боже, какой красавец! Треугольный провал вместо носа, пустые ямы глазниц. Что это? Что это такое, мамочки?!
– А-а-а-а-а! – эхом моих панических мыслей отозвалась дорога.
Мимо меня галопом проскакала лошадь, точнее, её скелет. А всадник, вполне живой мальчишка, с воплем свалился с осёдланного костяка. Я подскочила – вдруг расшибся?!
– Живой?!
– Да что мне сделается, – очень недовольно ответил пацан лет двенадцати, поднимаясь и яростно отряхивая драные джинсовые шорты.
На внешность – чистый азиат. Кто у нас там к китайцам близко живёт? Монголы? Киргизы? Вот типа них мальчишка. Скуластый, глаза накось, чёрные жёсткие вихры растрёпанным вороньим гнездом.
– Ты кто? – требовательно спросил он у меня.
– А ты кто? – вернула я ему вопрос.
– Я первый спросил!
Логично.
– Асклепия, – ответила я, поневоле улыбаясь – нахалёнок мне понравился. – Можешь звать проще, Склепа.
– Всем Ли Сец, – назвался мальчишка, протягивая мне ладонь.
И почему я не удивлена?
– Поможешь мне поймать Светлячка?
– Кого?
– Ты тупая? – рассердился он. – Мою лошадь!
Проклятая лошадь, сбросив седока, убежала недалеко, и теперь спокойно себе паслась на обочине. Срывала на удивление крепкими, не сгнившими, зубами травинки, глотала их, они шли вдоль костяной шеи и растворялись в полупрозрачном зеленоватом туманчике, заменявшем этому чудовищному чуду кишки.