Настёна Пчёлкина – Ключ в крови Пустого (страница 5)
— Это обширная тема, Мор.
— У нас есть время. И, — она усмехнулась, — у тебя его теперь бесконечно много.
Призрак слегка усмехнулся в ответ — невесело, но с оттенком старого, академического азарта. Он подошёл к столу и сел на стул. Его тело прошло сквозь деревянную спинку, но он не обратил на это внимания.
— Твари различаются по рангам, — начал он, и в его голосе зазвучала лекторская интонация, которую Кира уже начала узнавать. — Их классифицируют по степени опасности для людей. Низший ранг — те, кого мы называем «Тенями». Они не могут причинить физический вред. Они питаются страхом, эмоциями, снами. Днём они почти невидимы — просто облачка, дрожащие в углах. Но ночью они принимают форму того, чего ты боишься больше всего.
— Дети видят их, — сказала Кира. — Я помню.
— Да. До ритуала открытия резерва дети видят их. Их мозг ещё не заблокировал эту способность. После ритуала, когда магия просыпается в теле, она создаёт защитный барьер. Ты перестаёшь видеть Теней, потому что они не опасны. Орден считает, что знание о них вредит психике взрослых. — Он поморщился. — Или, возможно, они просто не хотят, чтобы люди знали, что мир не так безопасен, как кажется.
Кира кивнула. Она помнила свои детские страхи. Помнила, как боялась темноты, потому что в углах комнаты всегда кто-то был. Потом, после ритуала, страх прошёл. Она думала, что просто повзрослела. Теперь она знала правду.
— А второй ранг?
— Второй ранг — «Падальщики». Они уже могут причинять физический вред. Они не такие сильные, как Охотники, но они агрессивны и голодны. Они чувствуют запах крови, страха, слабости. Они нападают на людей, животных, даже на других тварей, если те слабее. Им не нужны эмоции — им нужна плоть. — Грегор помолчал. — Руны на стенах города защищают от них. Падальщики не могут пересечь границу, потому что руны создают барьер, который они не в силах пробить. Но если руны ослабевают...
— Руны ослабевают?
— Редко. Но бывает. Когда магия в источнике иссякает или когда руны повреждаются. Орден следит за этим, но не всегда успевает. — Грегор понизил голос, словно говорил что-то запретное. — За последние двадцать лет было три случая, когда Падальщики прорывались в город. Дважды их уничтожили патрульные маги. Один раз они убили семью из пяти человек, прежде чем их остановили.
Кира сжала челюсти. Она не была сентиментальной, но эта информация была важна. Она давала понять, что мир, в котором она живёт, держится на тонкой нити.
— А третий ранг?
— Охотники, — сказал Грегор, и в его голосе появилась осторожность. — Те, кого боятся даже Падальщики. Они разумны. Не как люди, но достаточно, чтобы строить планы, загонять добычу в ловушки, избегать опасности. Они чувствуют магию. Они могут обходить руны, если те ослабевают. Они могут ждать днями, неделями, пока жертва не сделает ошибку.
— Ты говорил о порталах, — сказала Кира. — О других мирах. Твари — они оттуда?
Грегор замер. Его призрачное лицо стало напряжённым.
— Я не знаю точно. Теорий много. Одна из них — что твари всегда были здесь, просто скрыты от глаз. Другая — что они пришли через разломы, когда Первые Маги начали черпать субстанцию из других миров. — Он покачал головой. — Я изучал это двадцать лет, Мор. У меня есть карты, тексты, теории. Но ответа нет. Только вопросы.
— А что насчёт тех, кто выше Охотников?
Грегор посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— Я не знаю, существуют ли они. Но в древних текстах есть упоминания о существах, которые стоят выше. Те, кто управляет Охотниками. Те, кто создаёт разломы. Те, кто, возможно, ждёт, пока мы ослабеем, чтобы войти. — Он помолчал. — Я не нашёл им названия. Может быть, потому что их не существует. А может быть, потому что те, кто знал их имя, уже мертвы.
Кира молчала, переваривая услышанное. Она думала о том, как её жизнь была простой, когда она просто убивала за деньги. Теперь у неё был призрак с двадцатилетним багажом знаний. И эти знания открывали двери в мир, о котором она не подозревала.
— Порталы, — сказала она наконец. — Ты говорил, что они требуют три вещи: координаты, ключ и цену.
— Да.
— Где мы можем найти координаты?
Грегор улыбнулся — тонко, одними уголками губ.
— В Архиве. Там, где я их и нашёл. В секции «Космология». Ярус минус три. — Он понизил голос. — Но туда не войти просто так. Орден охраняет его магией, которая может убить любого, кто не знает обхода.
— Но ты знаешь обход.
— Я знал его при жизни. Теперь, — он посмотрел на свои прозрачные руки, — я могу только подсказывать.
Кира кивнула. Этого было достаточно. Она не собиралась лезть в Архив сегодня, завтра или даже в этом году. Но теперь у неё была цель. И карта, которую нужно было составить.
— Хорошо, — сказала она, вставая. — Отдыхай. Завтра у нас будет много работы.
Грегор исчез, растворившись в воздухе, как дым. Кира осталась одна, глядя на луну за окном.
Она думала о стенах, покрытых древними рунами. О тварях, которые ждали за ними. И о том, что, возможно, однажды эти стены падут. И тогда город, который вышвырнул её, узнает, что такое настоящий страх.
Глава 4. Шёпот
— Из отчёта инспектора по защите периметра, дата утеряна
За две с половиной недели до событий на площади Отречения Кейлин впервые услышал имя «Мор».
Было раннее утро. Он стоял в очереди у булочной — мать попросила купить хлеба, пока горячий, — и пытался не замёрзнуть. Зима в этом году выдалась слякотная: снег выпадал, таял, снова выпадал, и улицы превратились в серое месиво. Кейлин переминался с ноги на ногу и думал о том, что сапоги пора менять — левый пропускал воду уже неделю, и носок к полудню становился мокрым.
Очередь продвигалась медленно. Впереди стояли двое — пекарь, который вышел покурить, и какой-то мужик с корзиной, сбитый и сутулый, как старый пень. Они говорили негромко, но Кейлин невольно прислушался, потому что иначе слышать было нечего — только завывание ветра и редкие крики торговцев.
— Слыхали? — сказал пекарь, выпуская клуб дыма.
— Чего? — отозвался мужик, не оборачиваясь.
— Грегора-то. Который над трактиром жил. Убили.
Кейлин навострил уши. Не обернулся, но слушать стал внимательнее.
— Как убили?
— Насмерть, — хмыкнул пекарь. — Ножом. Прямо в комнате. Трактирщик утром зашёл — а он сидит в кресле, и дырка в груди. И ни следа взлома.
— Может, сам?
— Сам себя в грудь ножом? Это надо быть очень гибким.
— Да ну, — усомнился мужик. — Кто ж его так? За что?
— Говорят, это Мор. — Пекарь понизил голос почти до шёпота, и Кейлин невольно шагнул ближе, делая вид, что разглядывает вывеску. — Та самая. Некромантка. Из Пустых. За ней хвост из призраков тянется.
— Это баба-то?
— Баба не баба, а убивает так, что стража даже не ищет. Потому что ей заказывают те, кто выше стражи.
— А этот Грегор — он кто был-то?
— Маг. Из этих, из библиотекарских. Только бывший. Говорят, он когда-то украл у них что-то важное, и его искали. А нашла — Мор.
— И что теперь?
— А ничего. Трактирщик тело в стражу сдал. Стража бумажку написала. Бумажку подшили в папку. Папку — в архив. Всё. Кому нужен старый маг, который десять лет в бегах?
Кейлин наконец обернулся. Пекарь перехватил его взгляд и вдруг прищурился с любопытством, которое Кейлин видел у деревенских, когда замечали незнакомца.
— Слышь, парень, — сказал пекарь, обращаясь к нему. — А ты чего такой бледный? Тоже боишься Мор?
— Я... — Кейлин запнулся, не зная, что ответить. — Я просто хлеб.
— Хлеб, говоришь, — усмехнулся пекарь. — Ну-ну. Ты вон, на мосту, поглядывай. Говорят, она по ночам ходит. Если увидишь бабу в сером плаще, которая не смотрит в глаза — беги. Беги и не оглядывайся.
— Брось, — сказал мужик, дёргая пекаря за рукав. — Пугаешь мальца. Он и так худой, как щепка.
Очередь продвинулась. Кейлин оказался у прилавка. Булочница — молодая, румяная, с мукой на щеке — улыбнулась ему. Он машинально назвал заказ, заплатил, взял хлеб.
Руки держали тёплый свёрток, а голова всё ещё прокручивала услышанное: «Мор. Некромантка. Убивает так, что стража не ищет. Служат ей те, кто видел».
Он попытался представить себе женщину, которой служат мёртвые. Не получилось. Точнее — получилась какая-то карикатура: чёрный плащ, горящие глаза, костяная корона. Как в детских сказках. Кейлин помотал головой и пошёл домой, стараясь думать о сапогах и о том, что хлеб стынет
Но имя «Мор» застряло в голове, как заноза.
Дома его ждал отец с новым заказом.
— Кей! Отнесёшь в библиотеку.