Настя О – Выпускница Академии Познаний (Академия Познаний - 4) (страница 4)

– А если мне сейчас не нужно, чтобы ты оставлял меня в покое? – притихшим голосом поинтересовалась я, кляня себя, на чем свет стоит, за то, что, возможно, нагло и открыто предлагала себя взрослому мужчине. Я, глупая малолетка, которая прогнала его несколько циклов назад…

– То я точно скажу, что…

– Соль?

– Что? – прервал готовые сорваться с языка слова парень.

– Поцелуй меня. Пожалуйста.

– Я, возможно, и не дракон, но ты сейчас играешь с огнем, Анька, – странно–хриплым голосом выдохнул Солейран.

– Я не хочу играть, – затаив дыхание, возразила я. – Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Или я это сама сделаю.

– Когда–то ты хотела совершенно другого. И я все еще не забыл те времена, – не сдавался Солейран.

– Ты сам сказал – «всегда можно исправить ошибку», – напомнила я недавние слова на стене.

Странная штука – жизнь. Я сотни раз видела, как он ведет себя с девушками. Было в этом отношении что–то благородное, что–то – чуточку насмешливое, что–то немного отстраненное, но такого, потерянного выражения на лице я не замечала никогда. А потому решила ковать, пока горячо, а этот недодракон растерян моей внезапной смелостью. Я привстала на цыпочки, чтобы быть чуть выше, и потянулась к губам Солейрана. В момент, когда почти дотронулась до них, рука, державшая мой локон, сместилась и обхватила одну из скул, удерживая меня на месте:

– Пожалеешь, Анька. Но пути назад уже не будет…

Я не поняла, что означает эта фраза, но назад я смотреть и не собиралась. Странное желание быть как можно ближе охватило все существо, поэтому, когда оставшиеся миллиметры преодолел сам Солейран, почувствовала абсолютную радость. А еще – невиданный трепет после того, как вспомнила поцелуи демона. От него все внутри холодело. После Соля я почувствовала себя охваченной пламенем.

Когда очутилось на полу полотенце, я не почувствовала, но на руках Солейрана оказалась уже обнаженной. Добилась своего – глаза его пылали ярче всякого солнца. Мое маленькое личное солнышко сверкало сейчас для меня одной. Возможно, я действительно была пьяной. Но точно не от гномьей настойки. От того, что раскрылись все чувства, подавляемые пять долгих лет. А когда меня положили на мягкую кровать, которая в одноместных комнатах оказалась шире, чем в таких, как у нас с соседкой, то и вовсе растеряла остатки мыслей. Потому что помогала ему избавляться от рубашки и с нетерпением ждала, когда вслед за нею а пол полетят штаны. Потому что с трепетом ощутила, как опускается сверху сильное тело, которое тут же принялась гладить и исследовать, чем вызвала лукавую улыбку Соля.

– Дорвалась, дракоша? – весело спросил он, но я не ответила, просто притянула к себе, заставив снова поцеловать. Мои неумелые действия, казалось, должны были его разочаровать, но Соль с каждой минутой дышал все чаще. И все ярче сверкал глазами.

– Анька…Анечка… – говорил он в перерывах между ласками, словно хватался за последний оплот здравомыслия. – Одумайся, девочка моя…

И я действительно думала. О том, что давно нужно было перестать его бояться. Что он, такой живой и теплый, должен был с самого начала стать моим. Не Адариэль, не того бесконечного числа девчонок. Моим – и только моим. Потому и обхватила инстинктивно ногами, прижимая к себе еще ближе и заставляя бессвязно шептать, как давно он мечтал об этом, а сама с улыбкой отвечала, что всему виной дурацкие рыжие волосы того же оттенка, что иногда сияет в его глазах. «Анька…дура!» – снова прошептал он, а потом я ощутила, как его ладони обхватывают ягодицы. Мгновение острой боли успела встретить с закушенной губой и глухим стоном. И лишь встретившись с Солейраном глазами, ощутила всю глубину грозящих мне неприятностей.

– Ну, ты и попала… – потрясенно прошептал Соль, склонившись над моим лицом. – Ты так попала, Анька… – переходя на хрип, сообщил он перед тем, как начал двигаться. И соображать я перестала. Могла только бессвязно повторять его имя. Потому что в один прекрасный момент находящийся во мне мужчина расслабился настолько, что сипло признался: – Анька…люблю тебя… – а дальше случился взрыв.

К той черте, за которой душа почти покидает тело, мы, кажется, пришли одновременно. И пока Солейран тяжело дышал, нависнув надо мной, я гладила его спину и думала о том, что было сказано несколько минут назад. Интересно, закралась крамольная мысль, многие ли слышали из его уст подобное признание? Все же симпатичный парень, завидный жених…мало ли на что могли вестись девушки. А потом сама же с собой не согласилась, стоило поцеловать чуть солоноватое плечо Соля. Потому что я хотела быть единственной. Или хотя бы думать, что это так…

Когда он, наконец, решил с меня скатиться, то перехватил за талию и увлек за собой, распластав на своей груди. Подняв удивленное лицо на Соля, я одними глазами поинтересовалась, что все это значит.

– Теперь – только так, – безапелляционно сообщили мне. То ли от накатившего потрясения, то ли от лени, что сопровождала каждое лишнее движение, но я послушалась. А потом оказалось, что засыпать на нем было одним сплошным удовольствием. Только вот проснуться пришлось от тревожного ощущения и присутствия кого–то постороннего в комнате…

Адариэль, одетая все в то же длинное струящееся платье, что было на ней вечером, молча стояла у двери и наблюдала за обнаженной парой, лежащей на кровати. За нами с Солем! Первым чувством, охватившим меня, стала злость: да как она вообще посмела сюда вломиться? А потом я поняла, что смела…это же комната ее парня, как–никак. Заметив, что я очнулась, она сделала знак, чтобы я следовала за ней, и, тихо приоткрыв дверь, исчезла снаружи. Наспех натянув на себя белье, сарафан и туфли, я вышла спустя пять минут.

– Закончили? – как ни в чем не бывало, спросила она. – Я хотела бы остаться с Солейраном до утра.

– О чем ты? – похолодело все внутри.

– Я спросила, закончили ли вы с Солем, – как глупенькой, повторили мне снова.

– Я…не понимаю, – ноги пошатнулись, и я очень вовремя оперлась о стену позади. Лицо Адариэль приняло озабоченное выражение.

– Так ты не знала?.. – нахмурившись, спросила она. – Я думала, Соль посвятит тебя в свои планы.

– В свои…планы? – странно охрипла я. Боже, неужели он не врал о том, что потом я пожалею?..

– Он хотел, чтобы ты оказалась в его постели, – с сожалением сообщили мне горькую правду. – Хотя…да, пожалуй, я понимаю его. Ты вряд ли бы согласилась, если бы знала о том, что он просто решит поквитаться за старые обиды. Не того поля ягода, – закончила она свою речь странной фразой.

Ну да. В этом Ада оказалась права. Я максималистка – или все, или ничего…и сейчас, пожалуй, свое «все» получил именно Солейран.

– Не расстраивайся, – когда я очутилась на полу и зашлась в беззвучном плаче, принялась успокаивать меня эльфийка. – Относись к этому, как к полезному опыту: все же Соль хорош в постели, этого нельзя не признать…

– Да? А ты сама? – подняла я на нее заплаканное лицо. – Почему так спокойно говоришь об этом?

– Думаешь, ты первая, кого я здесь встречаю? И после того, как мы с Солем стали официальной парой, он прекратил свои похождения? – в искреннем удивлении захлопала глазами эльфийка. – Я просто привыкла, – с жалостью посмотрела она на меня. – И ты сможешь, поверь мне. Учись использовать тех, кто попадается тебе под руку. И никогда не открывай своего сердца. Любовь ранит. Расчет вытаскивает даже с самого глубокого дна.

Ее слова заставили меня подняться с колен и по–новому оценить ситуацию. Воспользовался? Получил, что хотел, а я и раскисла, жалея сама себя за то, что поддалась минутному порыву? Ну, уж нет! Землянка я или кто? Подумаешь, неудавшийся первый раз – с кем не бывает? Сплошь и рядом такое происходит! Зато получила удовольствие – надо радоваться, что отвращения к сексу не будет. И я обязательно еще найду свое счастье. Я молча кивнула Адариэль и навсегда попрощалась с ней. За окнами забрезжил рассвет. Мне нужно было собираться в дальнее плавание…

ГЛАВА 2

Южный Предел, пять лет спустя

– Подлец! Негодяй! Изменник! Шелудивый пес! – душевно жаловалась я, сопровождая стенания ощутимыми ударами ног и рук по дощатой двери одного из домов третьего северного поселения. И пусть сердце обливалось кровью от наносимого ущерба, пусть постройка и была добротной, я даже мысли о прекращении сего предприятия не допускала. А что делать – иногда приходилось прибегать к крайним мерам освобождения напарника из цепких женских лапок его многочисленных любовниц. Естественно, с непосредственного разрешения Синвайна. В этом плане между нами недомолвок не было никогда. У нас с ним вообще была негласная договоренность – этим я помогала ему прекратить изжившие себя отношения и броситься на поиски новых – тех самых, что непременно приведут его под венец. Обычно любые отношения Сина начинались стандартно: в то время, пока не нужно было плыть к гномам, а мы наслаждались жизнью в Южном Пределе, он мог случайно встретить на торговой площади незнакомую прелестницу, а потом ворваться ко мне с неожиданно блестящими в предвкушении истинной – и обязательно вечной – оборотневой любви глазами. Будучи превращающимся в один из подвидов местных кошачьих, дайгона, Син, конечно же, и темперамент имел соответствующий. В общем, март у него длился двенадцать месяцев в году. И каждый раз должен был стать последним. В смысле, последним перед свадьбой. А в связи с тем, что именно оборотней как существ с наличием магического дара в Южном Пределе не особенно жаловали, надеясь все больше стать истинными для демона или, чем черт не шутит, целого дракона, Син предпочитал скрывать наличие второй ипостаси, называясь всегда простым человеческим магом, приплывшим, чтобы разобраться с наследством внезапно скончавшегося дедушки. Наследством он по справедливости называл дом в Ромашковом городе, в котором, конечно же, с великого разрешения Прекрасной леди, некогда посвятившей себя быту Южного Предела, жила я. Естественно, услышав грустную историю приплывшего издалека странника, мало кто из развесивших уши девушек мог остаться безучастным…в общем, так и завязывались очередные отношения моего не устающего искать истинную любовь напарника. Правда, развивались они всегда по одной и той же схеме: что–то в партнерше со временем начинало мужчину раздражать, но он, в силу мягкости характера, первым бросить неудавшуюся суженую не мог. И вот тогда–то, если ничего не помогало, в игру и вступала я.