Настя О – Выпускница Академии Познаний (Академия Познаний - 4) (страница 5)

Дело в том, что далекий путник привозил на побережье не только свою скромную тушку. С ним, как оказывалось в итоге, самоотверженно терпя все невзгоды, приезжали еще и жена с тремя малолетними детьми, которые тоже воодушевленно собирались дедушкины проблемы решать. Но, естественно, из–за благородства главы семейства к тяжелому труду не допускались. Они–то и проводили время в праздном любопытстве и экскурсиях по человеческим поселениям, пока верный муж и просто великолепный отец приближал момент обратного отплытия. Где Син собирался, в случае чего, искать тройку сорванцов, я, честно говоря, смутно представляла, но пока, слава Богу, спасительная операция под названием «Ревнивая жена выходит на тропу войны в поисках блудного мужа» обходилась и без них. Почему операция? Да потому что миледи Странник (супруга соответствующего милорда, конечно) в одном из местных трактиров нечаянно узнавала, что ее ненаглядного уже не раз и не два видели в обществе прелестной нимфы (феи, волшебницы, русалки – нужное подчеркнуть, все равно разлучницы), что законную половину, конечно, не могло не расстраивать. А поскольку в наличии имелась тройня, то и речи о разводе быть не могло. Вернуть – и точка, нужно было непременно вернуть козла в родной огород. Добрые люди, конечно, находились сразу же и подсказывали направление, в котором утащили яростно сопротивляющегося любовника неизвестные (они же русалки и феи), и вот теперь, вопреки всем законам логики и, несмотря на съедавший изнутри страх, наивернейшая жена пришла спасать мужа. Все вышеописанное она, конечно, быстро успевала в красках изложить сопернице, ожидая супруга под дверью гнезда разврата, которое называла так сразу же, и очередной бедной возлюбленной Сина не оставалось ничего иного, кроме как вытолкнуть наружу мечту всей своей жизни, чтобы тот скорее отправлялся восвояси. Так случилось и в нынешний раз: растрепанный Сивайн появился на пороге дома, после чего дверь быстро захлопнулась снова, с досадой почесал макушку, зато успел прилично одеться, и я, все еще оставаясь в образе, запричитала снова:

– А как же дети, поганец? Как, я спрашиваю тебя, будут жить дальше дети?! – и, театрально развернувшись (мне точно завидовали бы все наши актеры), я зашагала прочь, считая миссию выполненной. Ждать оставалось недолго – приходила пора Синовой игры. В такие моменты он, словно прозревая, рвал на голове волосы и бегом отправлялся вдогонку за женой вымаливать прощение, понимая, насколько бесценное счастье однажды заполучил у алтаря. Беспроигрышный вариант. Разыгранный, как по нотам, спектакль, всегда собирающий кучу оваций (даже если они и раздавались в головах невольных зрителей). Единственное, о чем я переживала, так это о том, что вскоре в Южном Пределе просто не останется городов, в которых бы наше выступление не успели оценить по достоинству… – Ну что ты пыхтишь, как обиженный ежик? – развернувшись к напарнику, когда мы успели отойти на достаточное от дома любовницы расстояние, вопросила я. – Где я допустила ошибку, о, свет моих очей?

– Ты назвала меня шелудивым псом! – обиженно заявила жертва добровольного ночного изнасилования. – А я, между прочим, по градации существ твоего мира отношусь к кошачьим!

– Ну, прости, дорогой, я, очевидно, подумала, что словосочетание «блудливый кот» может оскорбить тебя больше, – съязвила я, едко улыбнувшись. А что – имела право! После такого–то фееричного выступления. – Так что же ты предпочтешь? Ну, чтобы я на будущее не беспокоилась о твоих задетых чувствах.

– Анька, не знал бы, что ты магиня, был бы уверен, что просто не вставшая на крыло драконица, – преувеличенно тяжело вздохнув, поделился наблюдениями напарник.

– За это ты меня и любишь, – не преминула я напомнить о том, что он, пытаясь выставить за недостаток, на самом деле путал с достоинством. – И вообще мог бы просто спасибо сказать.

– Спасибо, – искренне улыбнувшись, догадался все–таки отблагодарить меня Синвайн. – Я уж думал, никогда не отвяжусь от нее.

– То–то же, – подмигнула ему я. – Пошли, кот, нас ждут великие дела!

С симпатичным парнем с каштановыми волосами мы познакомились пять лет назад, в то самое памятное утро, когда я убегала из Академии Познаний с гордо поднятой головой, не замечая ничего вокруг. Почему убегала? Утро все–таки удалось испортить больше, чем я могла себе представить. Потому что когда с намерением отправиться к троллям я открывала дверь своей комнаты с собранными вещами, коих хватило, чтобы набить заплечный рюкзак под завязку, на пороге обнаружила застывшего Солейрана. Ему–то что здесь было надо?

– И как? – зло сверкая глазами, первым подал он голос. – Удался первый раз?

Ах, вот оно что! Неужели гордость взыграла, что кто–то посмел покинуть его постель до того, как его магическое величество прекратит видеть радужных единорогов и продукты их золотой жизнедеятельности? Меня такая ярость взяла, что я выпалила первое, что пришло в голову:

– А как же! Зато теперь не придется никого просить помочь с этой проблемой, а можно будет сразу же набираться опыта. Спасибо! – начав шипеть и из последних сил сдерживаясь, чтобы не устроить скандал прямо здесь, добавила я. – Век не забуду!

– Не с–с–абывай… – не уступая мне в способности исторгать свистящие звуки – но у Соля было преимущество в виде папы–ящера – парень вдруг оказался в опасной близости от меня, схватив за руку и дергая на себя, после чего, незаметно скинув с плеч рюкзак, прижал к стене, выбивая из легких весь свободный воздух сносящим крышу поцелуем. Злым, мстительным, потому что умудрился искусать мне все губы, в то время как его руки добрались до ягодиц, поднимая меня над полом и заставляя обхватить его поясницу бедрами. Мне бы возмутиться и попытаться оттолкнуть. А я вспомнила проведенную вместе ночь и поняла, что сопротивляться банально не смогу. Руки сами взлетели к его плечам, прошлись по напряженным мышцам и обняли шею. Я даже позабыла, что находимся мы в коридоре, где в любой момент может появиться кто–нибудь из студентов – так исступленно отвечала на яростные ласки Соля. Поэтому в себя пришла неожиданно, стоило сбоку раздаться ехидному улюлюканью:

– Ох, ты, неужели Соль и эту кобылку объездил?!

Стало стыдно. Жутко стыдно, особенно когда я почувствовала, что Солейран отстранился. И, открывая глаза, я уже знала, какую картину увижу. Огромных сил стоило не расплакаться тут же, второй раз за утро, потому что на меня смотрели с видом победителя, получившего свою добычу, и продолжали ласкать тело, несмотря на появившихся зрителей. Вот значит, как? Решил отомстить, чтобы все знали, что и я не устояла? Драконье отродье! Отметив, что свидетелей некрасивой сцены всего двое, я оттолкнула парня, что было силы.

Сначала он не хотел отпускать, удерживая мои ноги у себя на бедрах, потом получил хорошей ментальной затрещиной по мозгу и отступил, потирая виски с недовольным видом. Мне хватило времени, чтобы схватить рюкзак и ринуться в противоположную сторону, слыша позади угрожающее шипение:

– Мы еще не с–с–акончили!

– Закончили, придурок! – зло обернулась я и, заметив, что Соль пустился вдогонку, собрала все силы, чтобы поставить на его пути мощный щит. Нет, я не использовала для этого иллюзию – они были коньком как раз Солейрана. Я ставила купол любой плотности из сжатого воздуха, а сейчас еще и зла была до невозможности, так что пробить его не смогла бы даже сильнейшая огненная струя. А огонь был главной стихией Соля. Не считая ментала, конечно. На мозг блок укрепила сразу же – чтобы не воспринимать идиотские команды остановиться. Бабник только что подтвердил свой статус, так что уходила я от него с мстительной улыбкой на лице, радуясь в душе, что он сейчас бессилен продолжить истязания, начатые из–за оскорбленной чести. Сердце невыносимо ныло, но я не собиралась показывать никому, насколько меня обидел поступок Солейрана.

– Аня! Анечка! – раздался сзади его последний зов, и на мгновение мне показалось, что ветер донес так и не произнесенное «прости…», но я тут же отогнала эту мысль как неудачное самовнушение. Из Академии выходила с гордо поднятой головой. До деревни троллей добралась своим ходом – тренировки милорда Эсхаала очень помогли в укреплении здоровья – а там по пути к порту заглянула в небольшую таверну. И вот за столом–то и позволила себе расслабиться, разрешив слезам свободно стекать из глаз, но вслух не всхлипнула ни разу. Хватит. Возможно, в чем–то Адариэль и оказалась права. И не любовь меня сейчас спасет, а именно холодный расчет.

– Всегда знал: плохие из драконов любовники, – раздался голос из–за спины, и я, обернувшись, обнаружила за соседним столом вальяжно рассевшегося парня с каштановыми волосами до плеч, торчащими во все стороны, с интересом разглядывающего меня. Оборотень, мелькнула догадка, подтвердившаяся почти сразу, поскольку пластика, с которой тот встал со своего места и перекочевал ко мне, могла принадлежать только существу со второй ипостасью–животным. Кошкой, если быть точнее – на это указывали насмешливые серебристые глаза. Я поспешно вытерла слезы, чтобы не выглядеть перед ним законченной плаксой, и сурово поинтересовалась:

– Почему вы мне это говорите? Особенно в свете того, что за стол я вас не приглашала.