Настя О – Прощание. Последний конфликт (страница 6)

– Мария? В Себастьяна Дорна? – в его голосе вновь появились нотки научного интереса.

– Мария сказала тебе о том, что Дорн приходится мне отцом?

– Нет. Об этом я догадался намного раньше. Ты очень похожа на него.

– Да?

– Да. Волосы, глаза, овал лица, форма губ. Он не спутает тебя на церемонии приветствия ни с кем другим. От Марии в тебе, пожалуй, только характер.

– Я надеюсь, это комплимент, – недоверчиво проговорила я.

Я поднялась и подогнула ноги под себя, отмечая, как задерживается взгляд кадровика на моей неприкрытой груди. Голос его, однако, ничем не выдавал интереса:

– Констатация факта. Именно твое сходство с Дорном и привело меня к мыслям о Марии. На Землю не доставляли банков с эмбрионами. Ни тридцать лет назад, ни сейчас. Ни одна лейнианка ни за что не пошла бы на то, чтобы рожать естественным путем. К тому же, в то время как раз пропала Мария. А Мария контактировала с Дорном. И Мария никогда не была такой, как все.

– Да ты целое расследование провел! – восхитилась я. – Впрочем, не знаю, поздравлять тебя или сочувствовать. Ты опять выбрал женщину, не похожую на остальных.

Преображенский услышал меня. Но предпочел не заострять на моих словах внимания. И мы вернулись к прежнему обсуждению.

– Мария была необычной. Но чтобы влюбленность? Мне казалось, это чувство больше характерно для землян.

– Ты электроник, – отмахнулась я. – Тебе не понять того, что может разглядеть женщина. Она полгода ухаживала за Дорном, а потом согласилась на секс без обязательств. Черт, прямо как я с тобой, – поняла я комичность ситуации. – Возможно, она сама не понимала, что испытывала.

– Я тоже этого не понимаю, – согласился Преображенский. – Но ты всегда можешь поработать переводчиком как дитя двух культур.

– Можем хоть словарь составить, – пошутила я.

Ответил Преображенский неожиданно, но очень волнующе. Его ладонь очутилась у меня на колене и двинулась выше. Желание заниматься лингвистикой отошло на второй план.

– Этому странному чувству, что владеет мной сейчас, когда сводит определенные мышцы, в груди застыло ожидание, а в мыслях – предвкушение, я, пожалуй, могу дать определение.

Я позволила себе лукаво улыбнуться, чтобы затем закинуть ногу на Преображенского:

– Это желание, Саш. Это желание.

Другого приглашения ему не требовалось. В этот раз культурные различия сглаживались намного дольше.

***

Утром нас разбудил скребущийся в дверь Веня. Мне понравилось ворчание Преображенского на тему того, что некоторых собак стоило приучать к лотку. И все же, прежде чем покинуть постель, он подмял меня под себя и сказал свое «с добрым утром» весьма оригинальным способом. Я не возражала, конечно. Сонный Преображенский с Веней и поводком отправились гулять. Я бодро пошла на кухню готовить завтрак. В хорошем настроении у меня вышел пышный омлет с колбасой и гренками, поэтому я разрешила себе сходить умыться, пока не вернулись мужчины. Для Вени оставалось вчерашнее мясо, которое я ненадолго отправила в микроволновку. Когда щенка выгуляли, он получил свою долю раньше кадровика. Пока мужчины занимались истреблением основного блюда, я накидала бутербродов и приготовила кофе. Преображенский смотрел на мою мелькающую в его футболке фигуру с все больше светлеющими глазами.

– А ты, Лей? – намекая на то, что неплохо бы присоединиться, поинтересовался он.

Я присела рядом, хватая самый симпатичный бутерброд, и подмигнула кадровику.

– А у меня утренний кофе. Какие планы на сегодня? Как ты собираешься за мной наблюдать?

– Готов выслушать все твои предложения.

Надо будет взять на заметку. Преображенский добреет, если накормить его завтраком. Даже смешно стало. И после этого он еще будет утверждать, что не как мы?

– Мне, пожалуйста, Луну с небес. Желательно ту, которая побольше, – с самым серьезным видом ответила я.

Меня пересадили на колени и задумчиво разглядывали некоторое время.

– Ночное небо могу устроить в спальне. С Луной разберемся в процессе.

В его дыхании смешались запахи омлета и кофе, но все это только добавило вкуса поцелую. Я прижалась к Суперменовичу, всерьез раздумывая на том, не претворить ли в жизнь его предложение. Но тут на ноги опустилось чтото мокрое. Вздрогнув, я оторвалась от Преображенского.

– Веня! – с укором взглянула я на щеночка. – Нельзя так тихо подкрадываться!

Собак состроил самые невинные в мире глаза и полез обниматься к нам обоим. Видимо, не хотел пропустить всеобщую ласку. Не знаю, как Преображенский, а я таких вещей допускать не собиралась, так что быстро покинула суровую мужскую компанию, спрыгнув с колен кадровика.

– Мне кажется, Веник будет против. Так что отвезите меня, пожалуйста, домой, Александр Вячеславович.

Глаза кадровика удивленно расширились, и я пояснила:

– Если собрался держать меня у себя, дай хотя бы одежду захватить. Того, что я брала на «Орайон», явно будет мало.

Со мной мгновенно согласились. Затем Преображенский ушел готовить машину. Веню я решила взять с собой. Может, Преображенский и прав насчет живого тепла рядом. Но, если отношения с ним продолжатся в том же духе, что и сегодня ночью, через две недели мне станет очень сложно расставаться. И сейчас я имела в виду совсем не Веника.

Я замотала головой, отгоняя непрошеные мысли. Если я допущу самый плохой сценарий отношений, никогда себя за это не прощу. Надо было отвлечься. Отвлечься надо было капитально. Две недели впереди – это настоящий срок, за который я могла полностью поменять свои привычки. Натыкаться повсюду на мелочи, принадлежащие Преображенскому, меня совсем не устраивало. Значит, стоило как можно меньше времени проводить в этой квартире. Ходила бы я на работу, но Олежка отправил меня на больничный с пятницы.

Ходила бы я на работу… А что! Это же замечательная мысль. К тому же, имея в любовниках начальника отдела кадров, можно было решить вопрос с отсутствием на рабочем месте. В конце концов, кто мешает мне оформить прошедшую пятницу административным? В самом крайнем случае, конечно. А вообще, это Преображенскому стоило замолвить за меня словечко. В конце концов, именно он послужил причиной моего исчезновения с работы.

Придя к этой мысли, я кивнула сама себе и отправилась переодеваться. Футболка Суперменовича – это, конечно, хорошо. Но, боюсь, бабушки у подъезда меня не поймут.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ, В КОТОРОЙ НЕКОТОРЫЕ ЛИЧНОСТИ С АНТИЗЕМЛИ ПЫТАЮТСЯ ВОССТАНОВИТЬ СВОЕ ДОБРОЕ ИМЯ

– Ну, рассказывай! – Наташка, вместо того чтобы пить утренний кофе, подложила руки под подбородок и приготовилась слушать.

– О чем именно? – сделала удивленное лицо я, привычкам не изменяя.

– Не знаю, о чем хочешь! – она выразительно посмотрела на меня. – О том, каков Суперменович в постели. О том, почему твой больничный так неожиданно закончился. Почему тебя теперь возит на работу начальник отдела кадров. Можешь даже рассказать, как так вышло, что я согласилась присматривать за ВАШЕЙ собакой. А, и еще почему вы якобы уезжаете в какой-то романтик. Но больше всего я хочу знать, почему даже замужняя часть нашего дружного змеиного коллектива присоединилась к Нинке и теперь желает расправиться с тобой в темном переулке!

Мне захотелось сначала расправиться с Преображенским

– НАШЕЙ собакой? Пока мы уезжаем в РОМАНТИК?

– Да-да, – поддакнула подруга. – Не знаю, как он раздобыл мой номер, но в субботу позвонил именно с этими словами. А я, как дура, отказать не смогла – как будто под гипнозом была!

– Не удивлюсь, если правда была, – я пожала плечами. – Кто их, этих пришельцев, разберет.

Глядя, как вытягивается лицо Наташки, я поняла, что сболтнула лишнего. Но меня, как оказалось, на этом не остановило.

– То есть Денис тебя в курс дела не посвящал?

На этот раз раздался характерный стук упавшей на пол челюсти.

– То есть, я сейчас ему проблем подкинула.

Из веселой болтушки Наташка превратилась в готовую к броску кобру. Такой уж у нее был характер. Она позволяла мне любые шалости, рыдала, как маленькая, когда ее бросал очередной ухажер. Но когда кто-то обижал ее близких, она становилась серьезной и обдумывала каждое слово. Полученная информация подвергалась тщательному анализу, а уж выводы Наташка делала как самый настоящий аналитик.

– То есть душка-Панкратов не просто так тащил сюда свою задницу, да? – задала она очень хороший вопрос. – А я-то тешила себя надеждой, что ты растерялась в присутствии генерала и не смогла системник починить. А Олежка, чтобы совсем не упасть в грязь лицом, больничный организовал.

– А еще я не человек.

Наташка замотала головой, не веря услышанному:

– То есть как это?!

– Технически, конечно, человек. Лейнианцы раньше жили на Земле. Они улетели отсюда до всемирного потопа. Но меня зачали по ту сторону от Солнца. А сюда привезли в чреве матери.

Наташка снова зависла.

– Мать моя, женщина, – промямлила она. – Вот это поворот!

Я пыталась успеть до того момента, пока не придут на работу остальные. Отвечать на вопросы о больничном хотелось уже в спокойном состоянии. Чтобы Наташка к этому времени все уже знала и ничему не удивлялась. Пока я рассказывала, она слушала меня внимательно, не задавая лишних вопросов и не перебивая. Только хмурилась с каждой минутой все больше и больше.

– А я еще так удивилась, когда Денис сказал, что ты вернешься на работу. Значит, он полукровка?